Режим проверки

Этот день должен был стать началом долгожданного отпуска. Ирина, подтянутая сорокапятилетняя брюнетка, владелица небольшой сети салонов красоты, и ее дочь Даша, двадцатидвухлетняя студентка последнего курса факультета искусствоведения, стояли в зоне прилета латиноамериканского аэропорта. С отцом Даши Ирина развелась три года назад, скандально, и Даша осталась с ней, поддерживая мать. Совместный отдых на берегу океана был для них символом того, что жизнь налаживается. Ирина, одетая в легкий белый брючный костюм и шелковый топ, устало улыбалась, предвкушая коктейль и шезлонг. Даша, в легком летнем платье и босоножках, катила тележку с багажом.

Настроение рухнуло на пункте таможенного контроля. Смуглый офицер с усами долго крутил в руках паспорт, сверяясь с каким-то списком, затем нажал кнопку. Тут же из служебной двери вышли трое дюжих помощников. Один из них, с лицом, пересеченным старым шрамом, молча перевернул Дашин рюкзак, расстегнул молнию и демонстративно вытащил из подкладки небольшой прозрачный пакет с белым порошком.

— Сюрприз, туристо, — с мерзкой улыбкой сказал он на ломаном русском. — Контрабанда. Пять лет тюрьмы, минимум.

— Это не мое! Это подбросили! — взвилась Даша, но крепкая рука уже сжала ее плечо.

Ирина побледнела. Она понимала, что в этих странах подобные обвинения могут означать конец всему. Она бросилась к офицеру:

— Это какая-то ошибка, я заплачу, мы можем договориться...

— Сеньора, — прервал ее усатый офицер, начальник смены, которого подчиненные называли Крест. Он говорил по-русски почти чисто, с легким акцентом. — Здесь не базар. Пройдемте в кабинет для личного досмотра, там и договоримся.

Их провели через неприметную дверь с надписью «Solo Personal». За ней оказался не офис, а скорее звукоизолированная комната отдыха с решетками на окнах. Там стоял массивный стол, пара стульев и кожаный диван, на который тут же усадили Ирину. Дашу поставили перед столом. Крест снял форменную фуражку и уселся в кресло начальника.

— Значит так, — начал он, постукивая пальцами по столу. — Порошок тянет на серьезный срок. Но мы люди гостеприимные. Есть два пути. Первый: вызываем федеральную полицию, наручники, суд, тюрьма строгого режима для сеньориты, где ее быстро сломают и сделают общей подстилкой. Второй: вы прямо здесь и сейчас отрабатываете свой грех. Натурой.

Ирина замерла. Даша сжала кулаки, но Шрам и еще один головорез по кличке Худой — тощий, с нервным тиком — мгновенно заломили ей руки.

— Не трогайте маму, — хрипло выкрикнула Даша, сопротивляясь. — Я заплачу. У нас есть деньги, есть страховка. Я позвоню консулу.

Крест издевательски рассмеялся и кивнул на старый дисковый телефон на столе:

— Консулу, ха-ха! Слышь, Шрам, она позвонит консулу. А может, сразу президенту? Твоя страховка здесь не работает, детка. Только твоя сладкая попка. Ладно, пацаны, раз они такие несговорчивые, давайте сначала проведем воспитательную работу с дочкой. Чтобы мать видела, какая она у нее послушная девочка.

Дашу, извивающуюся всем телом, повалили на пол. Шрам достал выкидной нож и одним движением вспорол легкое платье, затем трусики, оголяя молодое поджарое тело. Ирина вскочила, но Худой грубо толкнул ее обратно на диван и процедил, дыша ей в лицо кислым запахом:

— Сиди тихо, сеньора, если хочешь, чтобы она вообще выжила.

— Не трогайте ее, уроды! — закричала Ирина. — Помогите! Полиция!

В ответ раздался только гогот. Третий, Индеец — широкоплечий и флегматичный — достал рулон широкого скотча. Он прижал голову Ирины к спинке дивана, и пока женщина пыталась вырваться, заклеил ей рот крест-накрест. Наступила удушливая тишина, нарушаемая только мычанием.

Раздетую Дашу поставили на колени перед Крестом. Тот медленно расстегнул форменные брюки, достав смуглый, толстый, уже полностью эрегированный член.

— Сейчас мы твою мамину гордость превратим в дырявую шлюшку, — спокойно, как лектор, произнес Крест, обращаясь к Ирине. — У нее ротик создан для минета, видно по губам.

Даша отворачивала лицо, сжимая зубы. Тогда Шрам с размаху ударил ее кулаком в солнечное сплетение. У Даши перехватило дыхание, она широко открыла рот, ловя воздух, и в этот миг Крест грубо, по самые яйца, вогнал свой ствол ей в глотку. Даша замычала, закашлялась, на глазах выступили слезы, но толчок был такой силы, что она едва не задохнулась.

— Не хочет по-хорошему, — усмехнулся Крест, держа ее за волосы. — Тогда раздевай мамашу. Может, зрелище голой матери сделает ее послушнее.

— Ыы-уу! — отчаянно замычала Даша, мотая головой и выпуская член изо рта. Она с мольбой посмотрела на Креста и сама, без принуждения, взяла его болт в рот и начала сосать, неумело, но старательно.

— Оставь ее, — махнул рукой Крест Худому, который уже протянул лапы к брюкам Ирины. — Клиентка созрела. Видала, сеньора, какой талант у твоей дочурки?

К Кресту присоединился Шрам, тоже спустив штаны. Теперь Даша, стоя на коленях, послушно переводила рот с одного мокрого члена на другой, глотая слюну и предэякулят. Сзади к ней пристроились Худой и Индеец. Поглаживая ее тугие ягодицы, Худой приговаривал:

— Какая аппетитная попка у нашей молоденькой сучки. Сейчас дядя разработает тебе анальную дырочку, будешь полноценной порнозвездой.

Даша в ужасе замерла, но Индеец уже смазал свой длинный и узкий, как у мулата, инструмент какой-то вонючей мазью из тюбика и начал проталкивать головку в анус. Даша заскулила, вцепившись зубами в член Шрама, и тот, дернувшись, заорал:

— Эй, сучка, поосторожнее! Больно, да? Ничего, терять анальную целку всегда больно.

Худой надавил сильнее, и член Индейца медленно, преодолевая спазмы, вошел в Дашу по основание. Та взвыла, но звук утонул в плоти Креста. Индеец начал двигаться, сначала плавно, затем все более жестко, приговаривая с глухим смешком: «Хорошая девочка, узкая, сучка».

Ирина смотрела на это, не в силах пошевелиться. Слезы текли по ее лицу, размазывая тушь, но где-то глубоко внизу живота, вопреки ужасу, начинало предательски теплеть. Она гнала от себя это чувство, молясь, чтобы все закончилось.

Крест и Шрам кончили почти одновременно. Крест — Даше глубоко в глотку, заставив ее рефлекторно сглотнуть густую, соленую жижу. Шрам — ей на лицо, залив глаза и скулы. Вслед за ними застонал Индеец, содрогаясь и наполняя кишки Даши своей спермой. Даша рухнула на пол, вся в поту и следах насилия, а ее задница вытекала белесой жидкостью.

Крест бросил ей бумажное полотенце:

— Утрись, принцесса. Отдыхай пока. А теперь займемся мамашей.

Ирина замычала, замотала головой. Худой сорвал скотч с ее рта, и она тут же закричала:

— Сволочи! Вы же обещали ее не трогать! Я вас посажу!

— Обещала твоя сосалка, а не мы, — отмахнулся Крест. — Она расплатилась, но у нас ещё и твой долг. Давай, раздевайся по-хорошему. Хочу посмотреть, откуда такая красотка выросла.

С Ирины сорвали белый пиджак, затем топ. Она попыталась прикрыть грудь, но Шрам заломил ей руки за спину. Худой рывком стянул с нее брюки вместе с кружевными трусиками, обнажив аккуратно выбритый лобок и полные, зрелые бедра. Ирина сжала ноги, но Крест уже подошел и, раздвинув их своим коленом, уставился на ее промежность.

— Спелая вишенка, — похвалил он. — Видно, сеньора следит за собой. Не бойся, сейчас тебе будет хорошо.

Ирину повалили на тот самый диван, где она только что сидела. Крест лег сверху, грубо, по-хозяйски, и, не дав ей опомниться, резко вошел. Ирина дернулась, закусила губу. Член был мокрый от слюны Даши, и скользил легко. Крест долбил ее яростно, дыша перегаром. Рядом встал Шрам с уже снова готовым инструментом, и Ирина, поняв, что сопротивление может стоить ей переломанных костей, покорно повернула голову и взяла его в рот.

— Смотри, шлюшка, — обратился Шрам к лежащей на полу Даше. — Как мать твоя старается. Настоящая профи. Лучше, чем ты. Может, и сосешь ты так хорошо, потому что унаследовала от мамочки?

Даша, все еще на полу, подняла голову и смотрела на мать мутными, пустыми глазами. Она шептала что-то, но Индеец, сидевший рядом, пинал ее, чтобы не отвлекалась.

Когда Крест и Шрам закончили, залив Ирину в оба конца, их сменили Худой и Индеец. Они перевернули обессиленную женщину раком и по очереди, шумно и пыхтя, отымели ее во влагалище и в тугую пока еще задницу. Ирина уже не плакала, она тихо постанывала, чувствуя, как горячая лава заливает ее внутренности.

Отпустив ее, насильники закурили местные сигары. Ирина, свернувшись калачиком на диване, дрожащей рукой потянулась к пачке.

— Дай затянуться, — прохрипела она.

— А может, тебе еще и чашечку кофе сварить? — хохотнул Худой. — Хочешь курить, сеньора, — покажи, что ты умеешь делать этим ртом.

И поднес ей свой обмякший, но все еще внушительный член. Ирина не колебалась. Она уже ничего не чувствовала, кроме дикой, унизительной жажды. Она взяла его в рот, и пока сосала, ей сунули зажженную сигару. Жадно затянувшись, она на минуту почувствовала себя почти блаженно.

Потом Даша точно так же стояла на коленях перед Индейцем, высасывая себе право на глоток сока.

Утолив жажду, они обе сидели на диване — грязные, липкие, пахнущие чужими соками. Крест, наблюдая за ними, лениво предложил:

— А что, сеньора, не хочешь ли сама попробовать свою дочурку? Она у тебя уже разработанная. А ты, детка, не хочешь отомстить матери за то, что втянула тебя в это? Давайте, повеселите нас. Устройте семейную сценку.

Он поставил ошеломленную Дашу раком на диван, а Ирину на четвереньки перед ней, лицом к лицу.

— Давайте, мамаша, поцелуйте ее, — скомандовал Крест.

Ирина, глядя в потухшие глаза Даши, потянулась к ее губам. И почувствовала на них вкус спермы тех, кто только что насиловал ее дочь. Вкус табака и унижения. И снова, как и в тот раз, когда она наблюдала за ней, низ живота скрутило горячей судорогой. Она впилась в губы дочери с животной страстью, проталкивая язык ей в рот. Даша сначала вздрогнула, но потом ответила, сначала робко, а затем все более голодно.

В это время сзади в Дашу снова вошел Индеец, а в Ирину — Худой. Мать и дочь стояли раком друг перед другом, и пока их драли в задницы какие-то уголовники, они целовались, как обезумевшие любовницы. Их тела синхронно двигались, принимая в себя чужую плоть, а стоны и мурлыканье сливались в один животный ритм.

— Ну дела, — ошарашенно произнес Крест. — То брыкались, а то сами не могут оторваться.

Когда Худой и Индеец, кряхтя, кончили и вышли, Ирина, совершенно потерявшая голову, простонала:

— Еще... пожалуйста... дайте нам ещё... мы только начали...

— Ребята, милые, — эхом вторила ей Даша, стоя на четвереньках с раздолбанной дырой и налитыми кровью глазами. — Отъебите нас еще. Дайте нам кончить вместе.

Крест сплюнул. Шрам махнул рукой:

— А, плевать. Давай, пацаны, по кругу, пока эти извращенки не свалятся.

Их валили на диван в самых грязных позах. Ирина нанизывалась на два члена сразу, пока Даша сосала третий. Даша скакала на Кресте, а мать целовала ее спину. Комната наполнилась звуками шлепков, хлюпанья и звериных стонов. Ирина и Даша кончили бурно, одновременно, когда их обеих долбили в задницы, крича друг другу в лицо слова любви и пошлости.

Когда все закончилось, совершенно без сил, мать и дочь лежали поперек дивана. На прощание Индеец и Худой встали над ними и пустили струи теплой мочи, орошая их лица и груди. Они не отплевывались, а лишь жмурились, принимая этот золотой дождь как очищение.

Дав им пару минут прийти в себя, Крест бросил им на колени их измятые вещи и паспорта.

— Ладно, сеньоры, — сказал он деловым тоном. — Досмотр окончен. Запрещенных веществ не обнаружено. Добро пожаловать в нашу гостеприимную страну. Багаж ваш уже отправили в отель. Кстати, у вас в номере люкс, мы повысили категорию, — и добавил с сальной ухмылкой, — за хорошее поведение.

Все четверо снова заржали. Ирина, натягивая мокрые брюки, криво улыбнулась разбитой губой. Даша молча одевалась, стараясь не встречаться взглядом с матерью.

Они вышли в зал прилета, где их уже ждал таксист. Проходя мимо того самого пункта, откуда их забрали, Ирина увидела, что усатый офицер, подмигнув, показал им большой палец.

В такси они ехали молча. За окнами проносились пальмы и яркие вывески. Дашина голова лежала на плече у матери. Ирина думала о том, что отпуск только начался, и ей почему-то совсем не хочется домой. Она поймала себя на мысли, что ей не терпится проверить, насколько просторна двуспальная кровать в их номере люкс.

— Хорошо, что так обошлось, — тихо сказала Даша, глядя в окно. — Вроде не так уж и плохо. Только задница немного саднит.

Ирина погладила ее по голове и ответила:

— Ничего. У нас целых две недели, чтобы все зажило.