Старый бункер

Кристина уже год увлекалась индустриальным туризмом. Лазать по заброшенным заводам и вдыхать пыль разрухи было её страстью. В этот раз она выбрала старый химзавод за городом. Надев обтягивающие джинсы и легкую ветровку, едва скрывавшую упругую грудь без лифчика, она пролезла через рваную дыру в бетонном заборе. Сумка с фотоаппаратом била по бедру.

Внутри цехов гулял сквозняк, пахло плесенью и крысиным пометом. Кристина, не чуя опасности, углублялась в лабиринты ржавых труб. Она спускалась по осыпающейся лестнице в подвальный уровень, надеясь найти старый бункер управления. Внизу горел тусклый костер, дым уходил в пролом в стене. У огня сидели трое. Грязные, в засаленных телогрейках, они вскочили, услышав шаги.

— Глянь, Алик, к нам экскурсия пожаловала, — прошамкал мужик с перекошенным лицом, которого все звали Кривой. — И билетов не купила.

Кристина отшатнулась к стене, рука скользнула по склизкой арматуре.

— Извините, я не знала, что тут живут. Я уже ухожу, — голос дрогнул.

Третий, самый старый, Седой, поднялся молча и загородил проход. Алик, самый здоровый, с черными провалами вместо передних зубов, подошел вплотную и ухватил её за куртку.

— Уходить вздумала? Мы тут скучаем без баб. Раз пришла — будешь отрабатывать проход по нашей территории.

Кристина закричала, но крик утонул в толще бетона. Кривой ударил её по лицу грязной рукавицей, рассекая губу. Из глаз брызнули слезы. Её швырнули на ворох гнилого тряпья, служившего им постелью. Алик навалился сверху, разрывая молнию на джинсах, пока Седой придерживал ноги. Кривой нетерпеливо расстегивал ширинку.

— Сладкая, сучка, давно такой не видели, — сипел Алик, выдирая ей трусы вместе с клочьями ткани. — Давай знакомиться поближе.

Он сдавил ей челюсть и запихнул в рот тряпку, провонявшую машинным маслом. Кристину вывернуло, кислота подкатила к горлу, но выплюнуть кляп не получалось. Алик развел ей ноги и вогнал внутрь сухие, шершавые пальцы.

— Сухо, зараза. Седой, полей сверху, чтоб заходило легче.

Седой хмыкнул и вылил на промежность Кристины остатки теплого пива. Алик тут же приставил свой член и резким толчком прорвался внутрь. Кристина замычала от боли, тело выгнулось дугой.

— Смотри, какая верткая, — ржал Кривой, расстегивая ремень. — Ща мы тебя успокоим.

Он вытащил кляп и, не давая ей глотнуть воздуха, запихнул в рот свой грязный, вонючий инструмент. Кристина закашлялась, пытаясь отстраниться, но Седой схватил её за волосы и начал насаживать головой на член Кривого. Каждый толчок рвал горло, пока Алик снизу разбивал таз грубыми ударами.

— Давай, Кривой, шуруй в глотку поглубже, чтоб не брыкалась, — командовал Алик, не сбавляя темпа. — Я сейчас кончу, пусть Седой готовится.

Седой уже спустил штаны. Как только Алик вылез из мокрой, окровавленной щели, Седой перевернул Кристину на живот, вздернув бедра вверх. Не церемонясь, он плюнул ей на задницу и начал вгонять толстый, как бутылка, конец в анус. Кристина взвыла в голос, но член Кривого в глотке глушил звуки. Сфинктер рвался, по ногам потекло горячее. Кровь смешивалась с грязью и спермой.

Алик, отдохнув пару минут, заметил, что Седой слишком медлителен. Его бесило, что старик копается, смакуя каждый стон жертвы, пока у самого Алика снова наливалась кровью мошонка.

— Хватит возиться, Седой, дай другим поразвлечься, — рявкнул он, отпихивая товарища в сторону. Мокрый, окровавленный член Седого с чавканьем выскочил из развороченной задницы Кристины. Девушка взвыла и затихла, только пальцы скребли бетонный пол.

Алик схватил её за бедра и резко перевернул обратно на спину. Увидев перекошенное от боли лицо с размазанной спермой, он только ухмыльнулся. Кривой, уже отдышавшийся, снова подошел к голове. Он сгреб волосы Кристины в кулак и повернул её лицо к своему снова набухшему прибору.

— Рот освободился, давай еще разок, — просипел Кривой, запихивая член обратно в глотку.

Алик тем временем задрал ноги Кристины себе на плечи и снова ворвался в мокрую, растянутую пизду. Киска хлюпала при каждом толчке, перемешиваясь с остатками спермы Седого.

— Нравится, шлюха? — рычал он, загоняя по самые яйца. — Мы тебя до утра трахать будем.

Седой, которого отогнали от теплого тела, зло сплюнул на пол. Он взял окурок, засунутый за ухо, закурил и, глядя на происходящее, начал дрочить свой еще влажный, дряблый член, чтобы снова принять участие в групповом действе.

— Слышь, Алик, ты ей там дырку не порви, — буркнул он. — Мне еще в жопу её залезть охота, пока ты там всё не разворотил.

Алик только загоготал в ответ и ускорил темп. Кристина уже не кричала, только булькающие звуки вырывались из горла, пока Кривой насиловал ей рот с остервенением. Через несколько минут Седой отбросил окурок и подошел к Алику.

— Отвали, дай я. Теперь точно кончу быстро.

Алик вынул член и отошел, тяжело дыша. Седой снова пристроился сзади, и на этот раз, без всякой жалости, насадил анус Кристины обратно на свой толстый конец. Он долбил яростно, вымещая досаду, что его прервали. Кристина чувствовала, как задница горит огнем, нутро рвалось под ударами. Через минуту Седой зарычал и, вколотившись до упора, залил ей кишки горячей порцией молофьи.

Он слез, тяжело отдуваясь. Алик с Кривым тоже вскоре кончили, поливая лицо и живот девушки мутными струями. Напоследок они встали в круг, обдав распластанное тело едкой, желтой мочой. Кристина уже не реагировала, только мелко дрожала в луже нечистот. Бомжи, застегивая штаны, вернулись к костру.

Очнулась Кристина только через несколько часов от дикой рези внизу живота. Собрав остатки сил, она ползком выбралась из подвала. В больнице потом штопали разорванную промежность и задний проход, ссадины на шейке матки и гортани не проходили неделями. А сталкерство с тех пор она возненавидела навсегда.