Куколд наблюдает как его жену трахают деревенские мужики

Я куколд. В этом моя суть. Когда мы с Верой купили эту дачу в глухой деревне, я уже представлял, чем всё обернётся. Моя жена — роскошная брюнетка с тяжёлой грудью и широкими бёдрами, из тех женщин, что сводят с ума не юношеской субтильностью, а зрелой, сочной бабьей статью. Карие глаза с хитринкой, пухлые губы, родинка над верхней губой — она выглядит как дорогая порнозвезда, случайно заехавшая в провинцию. И когда мы впервые вышли из машины у покосившегося забора, я заметил, как зашевелились занавески в доме напротив.

Деревня была маленькая — дворов двадцать, не больше. Магазин один на всех, колодец, покосившаяся церквушка на пригорке. Тишина, пыль, запах сена и навоза. Идеальное место для того, чтобы моя ненасытная сучка развернулась во всей красе.

Мы приехали в пятницу вечером. Вера сразу переоделась — лёгкий сарафан в цветочек, едва прикрывающий задницу, босоножки на босу ногу, никакого лифчика, разумеется. Её груди колыхались под тонкой тканью, соски отчётливо проступали. Я разводил огонь в мангале, когда у калитки появился первый гость.

— Соседи, значит? — мужик лет пятидесяти, кряжистый, с обветренным красным лицом и мозолистыми руками, опёрся на штакетник. — А я смотрю — огонь. Дай, думаю, гляну. Михалыч я. Через дорогу живу.

— Очень приятно, — Вера уже плыла к калитке своей плавной походкой, от которой её задница ходила волнами. — А я Вера. Мы теперь ваши соседи. Заходите, Михалыч, у нас как раз шашлык будет.

Она открыла калитку, и мужик шагнул во двор, явно смущённый её видом. Его глаза забегали по её телу, задержались на груди, скользнули ниже. Он кашлянул в кулак.

— Ну, это... добро пожаловать. У нас тут тихо. Люди простые.

— Вот и отлично, — Вера улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой. — Я люблю простых людей.

Через полчаса у нашего забора уже стояли трое. Михалыч привёл с собой Саню — здоровенного парня лет тридцати, тракториста, судя по промасленной кепке, и Пашу — щуплого, но жилистого мужичка с хитрыми глазами и золотым зубом. Они мялись у калитки, явно не решаясь зайти, но Вера их уже заметила.

— Мальчики! — она всплеснула руками. — А чего вы там стоите? Заходите, знакомиться будем!

Я возился с мангалом, делая вид, что полностью поглощён углями. На самом деле я наблюдал. Моя жена уже наливала самогон — Михалыч принёс литровую банку мутной жидкости — и раздавала пластиковые стаканчики.

— За знакомство! — провозгласила она и опрокинула стопку первой.

Мужики выпили, крякнули, закусили хлебом. Разговор пошёл весёлый — о рыбалке, об урожае, о том, какая нынче погода. Вера сидела на скамейке, закинув ногу на ногу, и её сарафан задрался до середины бедра. Саня, тракторист, смотрел на её ноги как заворожённый. Паша нервно крутил в пальцах сигарету. Михалыч старался сохранять солидность, но его глаза то и дело сползали на Верино декольте.

— Жарко сегодня, — сказала Вера и сняла сарафан через голову.

Под ним оказался купальник — крошечные треугольники, едва прикрывающие соски и бритый лобок. Мужики замерли. Саня поперхнулся самогоном, Паша выронил сигарету, Михалыч крякнул и отвёл глаза, но тут же снова уставился на мою жену.

— Ты это... — начал он хрипло. — Мы люди простые...

— А я сложная? — Вера встала и потянулась, демонстрируя свою фигуру во всей красе. — Я тоже простая. Очень простая. Муж не даст соврать.

Она кивнула в мою сторону, и мужики повернулись ко мне, будто спрашивая разрешения. Я молча кивнул и перевернул шампур. Мол, всё в порядке, я не против.

Вера подошла к Сане и встала перед ним, почти касаясь его коленей своими бёдрами.

— Ты сильный, да? Тракторист? — она положила ладонь на его бицепс и слегка сжала. — Покажешь мне когда-нибудь свой трактор?

Саня густо покраснел. Он явно не знал, куда девать руки.

— Покажу... если хочешь...

— Хочу, — она наклонилась к его уху и прошептала что-то, от чего его глаза расширились.

Потом она развернулась к Паше, который сидел ни жив ни мёртв, и села к нему на колени. Тот замер, боясь шелохнуться.

— А ты чего такой напряжённый? — она обвила его шею рукой. — Расслабься. Мы же все свои.

И она поцеловала его — не в щёку, а в губы, долгим, мокрым поцелуем, запустив язык ему в рот. Паша сначала опешил, но потом его руки сами легли на её талию, сжали, притянули ближе. Когда Вера оторвалась от него, его золотой зуб блестел от слюны.

— Ох, ни хрена себе... — только и смог выдохнуть он.

Михалыч сидел с каменным лицом. Я видел, что он борется с собой — возраст, положение, деревенские устои. Но когда Вера переключилась на него, когда она встала перед ним на колени прямо в траву и положила руки ему на бёдра, его выдержка дала трещину.

— Ты чего удумала-то? — прохрипел он, но не отодвинулся.

— А ты не догадываешься? — она расстегнула его штаны — старые, выцветшие, с пуговицами вместо молнии — и достала его член.

У Михалыча оказалось внушительное хозяйство — толстый, узловатый, с крупной фиолетовой головкой, которая уже блестела от выступившей смазки. Пахло мужиком. Вера улыбнулась, обхватила его ствол обеими руками и поцеловала головку — нежно, почти благоговейно.

— Давно тебе не сосали, Михалыч?

— Да уж... годков пять, как жену схоронил...

— Тогда держись.

Она открыла свой красивый рот и взяла его до половины. Михалыч застонал, вцепившись пальцами в скамейку. Вера работала старательно — облизывала головку, водила языком по уздечке, заглатывала всё глубже, помогая себе рукой. Её глаза следили за его лицом, рот издавал влажные чмокающие звуки, слюна текла по подбородку.

— Ах ты ж... Господи... — Михалыч явно не верил своему счастью.

Саня и Паша смотрели на это с открытыми ртами. Вера, не прекращая сосать, поманила их пальцем. Первым опомнился Саня. Он неуверенно подошёл и встал рядом. Вера на секунду оторвалась от Михалыча, ловко расстегнула Санины штаны и извлекла на свет его член — длинный, прямой, с розовой головкой.

— Ого, — сказала она, разглядывая его. — Таким только трактора заводить.

И она взяла его в рот. Теперь она обслуживала двоих — поочерёдно, то Михалыча, то Саню. Мужики стояли как два столба, боясь шелохнуться, пока моя жена порхала между ними, словно пчела между цветов.

Паша подошёл сам. Его член был тоньше, но длиннее, с крутым изгибом. Вера взяла его в руку, сравнила с остальными, захихикала.

— Разные, — сказала она. — Это хорошо. Люблю разнообразие.

Она прижала два члена друг к другу — Саню и Пашу — и попыталась взять их в рот одновременно. Получилось не очень, головки только, но зрелище было потрясающее. Моя красавица-жена, на коленях в траве, с двумя хуями во рту, а третий — в руке, пока она дрочит его, ритмично сжимая кулачок.

Я переворачивал шашлык и мастурбировал. Мангал скрывал мои движения ниже пояса, но мужикам было не до меня. Их мир перевернулся — в их деревню приехала городская шлюха, которая сама, добровольно, без денег и уговоров, отсасывала им троим прямо под открытым небом.

— Слышь, хозяин, — подал голос Михалыч, не отрываясь от зрелища, — ты как к этому вообще?

— Нормально, — сказал я. — Она у меня такая. Любит мужиков. Чем больше, тем лучше.

— И тебе не обидно?

— Наоборот. Я горжусь.

Михалыч покачал головой, но спорить не стал. Тем более что Вера уже встала с колен и развернулась к Сане спиной.

— Давай, тракторист, покажи, как ты пашешь.

Она наклонилась вперёд, опёрлась о скамейку, и её аппетитная задница в крошечных плавках оказалась прямо перед Саниным лицом. Тот, уже ничему не удивляясь, стянул с неё плавки, обнажив гладко выбритую пизду, уже мокрую и набухшую.

— Ну и красота, — пробормотал он, гладя её ягодицы своими огромными ладонями.

— Не гладить, а трахать, — скомандовала Вера и прогнулась сильнее.

Саня приставил член к её входу и толкнул. Раз, другой — и его длинный инструмент скользнул внутрь, вызвав у Веры глубокий горловой стон.

— Да-а-а... вот так... глубже...

Саня начал трахать её с энтузиазмом человека, у которого год не было женщины. Он держал её за бёдра, насаживал на член и шлёпал по заднице — каждый шлепок оставлял красное пятно на нежной коже. Вера стонала в голос, её груди раскачивались, она откровенно наслаждалась.

— Хороший у тебя трактор, Саня, — приговаривала она. — Мощный. Паши меня, паши!

Тракторист старался изо всех сил. Он долбил её минут десять, пока не начал тяжело дышать, а его движения стали рваными.

— Сейчас... сейчас кончу... — прохрипел он.

— В меня, всё в меня! — закричала Вера, и Саня с рыком излился в её пизду, сделал ещё несколько движений и обессиленно отстранился.

Но моя жена не собиралась останавливаться. Она повернулась к Паше, который уже дрочил, глядя на неё.

— Твоя очередь.

— Куда? — спросил он осипшим голосом.

— В попу, — просто сказала она. — Я сегодня ещё никому в зад не давала.

Паша чуть не кончил от этих слов. Он подошёл к ней сзади, пока она оставалась в той же позе, и принялся пристраиваться к её анусу. Его изогнутый член никак не хотел входить, и Вера, потеряв терпение, сама раздвинула ягодицы руками.

— Давай, не дрейфь. Я люблю, когда туго.

Паша плюнул на головку, приставил её к сжатому колечку и надавил. Головка провалилась внутрь, и Вера ахнула.

— Бля-а-адь... хорошо...

Паша начал трахать её в зад, сначала медленно, потом всё быстрее. Его стройное тело двигалось как поршень, он цеплялся за её бёдра и стонал сквозь зубы. Вера подмахивала ему, её попа ритмично насаживалась на его член, издавая сочные хлюпающие звуки — туда попала сперма Сани, смешавшись со слюной.

Михалыч, глядя на это, ожил. Он подошёл спереди и без лишних слов вставил Вере в рот. Теперь её имели сразу с двух сторон — Паша в задницу, Михалыч в горло. Она мычала, задыхалась, но глаза её горели восторгом. Деревенские мужики трахали городскую блядь, и они были счастливы.

Паша кончил первым — вогнал член по самые яйца в Веркину попу и залил её спермой, рыча как зверь. Вера забилась в оргазме, её мышцы судорожно сжались вокруг его члена, выжимая последние капли. Михалыч ещё держался — он трахал её в рот с методичностью человека, который никуда не спешит.

— Сейчас, девочка... сейчас... — бормотал он, и его лицо налилось кровью.

Он вынул член из её рта и кончил ей на лицо — густая, белая сперма потекла по щекам, по родинке над губой, закапала на грудь. Вера подставила лицо, ловя капли, а потом открыла рот и поймала последнюю порцию прямо на язык. Проглотила, облизнулась.

— Вкусно, — сказала она.

Мужики, обессиленные, расселись по скамейкам. Вера осталась стоять на коленях в траве — растрёпанная, забрызганная спермой, с раздвинутыми ногами, между которых текло. Она выглядела абсолютно счастливой.

— Шашлык готов, — сказал я.

Мы ели шашлык, пили самогон и болтали о пустяках. Вера сидела рядом со мной, положив голову мне на плечо, и её горячее тело пахло сексом и чужими мужиками. Мужики уже не стеснялись, смотрели на неё с обожанием и благодарностью.

— Вы это... если что, мы всегда поможем, — сказал Михалыч на прощание. — По хозяйству там... или ещё по чему.

— Я знаю, — улыбнулась Вера. — Заходите завтра. У нас ещё мясо осталось.

— И самогон, — добавил Паша, сверкнув золотым зубом.

Они ушли в темноту, переговариваясь и смеясь. А мы с Верой остались вдвоём у догорающего мангала.

— Ну как? — спросила она.

— Ты была великолепна. Просто фантастика.

— Я знаю, — она улыбнулась и потянулась ко мне за поцелуем. — Но знаешь, чего я хочу прямо сейчас?

— Чего?

— Чтобы ты вылизал меня. Всю. Там сейчас такая каша — хочу, чтобы ты попробовал.

Я уложил её на скамейку, раздвинул её стройные ноги и приник лицом к промежности. Её пизда была горячей, опухшей, истекающей смесью её соков и Саниной спермы. Я провёл языком от клитора до ануса, собирая эту солоноватую, терпкую смесь. Вера застонала, запустив пальцы в мои волосы.

— Да... вот так... глубже...

Я лизал её пизду, вылизывал из неё чужое семя, глотал его, наслаждаясь вкусом. Потом перешёл к анальному отверстию — оно было приоткрыто, размягчённое Пашиным членом, и из него сочилась его сперма. Я погрузил язык внутрь, собирая всё до последней капли. Вера стонала и извивалась подо мной, пока я вылизывал её задницу, как кот миску сметаны.

— Ты извращенец, — прошептала она, тяжело дыша.

— А ты шлюха, — ответил я, отрываясь на секунду.

— Мы идеальная пара.

Я продолжил, и она кончила ещё раз — от моего языка в заднице, от моих пальцев на клиторе, от всего этого безумного, грязного, прекрасного вечера. А потом я поднялся, поцеловал её взасос, и мы вместе попробовали вкус всех троих деревенских мужиков, смешанный в её рту и в моём.

— Знаешь, — сказала она, когда мы лежали в кровати в нашем новом доме, глядя в потолок, — кажется, покупка дачи была отличной идеей.

— Я тоже так думаю, — ответил я.

За окном стрекотали сверчки, пахло сеном и летней ночью, а где-то за забором, в доме Михалыча, горел свет — и я знал, что он сейчас лежит без сна и прокручивает в голове сегодняшний вечер. Завтра будет новый день, и я уже предвкушал, что придумает моя ненасытная жена. Может, сходит в баню к соседям? Может, пригласит местного участкового? А может, съездит на тракторе с Саней в поле — посмотреть, как он пашет?

Всё лето впереди.