Все женщины достойны

Мне тридцать девять. Когда меня сократили, я не стал ныть — взял «Комфорт+» и сел за баранку. Всю жизнь я работал с людьми: учился быть внимательным, предупредительным, обходительным. Для меня это не работа, а стиль. Я всегда подаю женщине руку, открываю дверь, помогаю с багажом. И у меня есть железное правило: каждая женщина красива. Не бывает «некрасивых» — бывают те, кому не хватило мужского взгляда. Мои коллеги по старой работе вечно делили дам на «фотомоделей» и «так себе». А я считаю: если ты мужчина, ты обязан в любой найти изюминку. И, что уж греха таить, я искренне убеждён, что все женщины достойны секса. Настоящего, жадного, благодарного секса.

Та пассия, про которую пойдёт речь, села ко мне в такси в обычный вторник. Я вёз её из центра Москвы в Люберцы. Она была крупной — под сто двадцать пять, лет пятидесяти с хвостиком, с мощными бёдрами и тяжелой, большой грудью, которая угадывалась даже под свободным платьем. Она выглядела на свой возраст, но это не делало её менее привлекательной. Короткая стрижка «под мальчика», очки в тонкой оправе, от которых глаза казались огромными, густые накрашенные ресницы и, главное, маникюр — идеальный, с замысловатым дизайном. Я заметил его, когда подавал ей руку, помогая выйти из машины. Она удивилась: «Русский водитель, да ещё и джентльмен?» Я пожал плечами: «А почему нет?»

— Как вас зовут? — спросила она, усаживаясь в кресло.

— Михаил, — ответил я. — А вы?

— Наталья Леонидовна. Вы, Михаил, выглядите не как таксист, а как дипломат. Что вы здесь делаете?

Я коротко рассказал про сокращение. Она слушала, кивала, а потом сказала:

— Знаете, я хотела бы ездить только с вами. Дайте номер.

Я дал. Мы расстались, и я благополучно забыл о ней — за день у меня бывает по двадцать заказов. Но через неделю, ранним утром, раздался звонок:

— Михаил, это Наталья Леонидовна. Мне нужно в Можайск, к восьми. Вы не против?

Мы жили с ней в одном районе, так что я согласился. На следующий день я ждал у подъезда, открыл ей заднюю дверь, но она махнула рукой:

— Не надо, я спереди сяду. Сзади укачивает.

Она вышла из подъезда, как айсберг — мощная, статная, с идеально выпрямленной спиной. В этот раз она была в строгом костюме, и создавала впечатление чопорной начальницы. Мы тронулись. Дорога дальняя, и она сразу принялась расспрашивать: давно ли я в Москве, женат ли, один ли живу. Услышав, что один, она вдруг спросила напрямик:

— Ты педик, что ли? Обычно мужики в такси выглядят, как после ночной смены, а ты — при галстуке, выбрит, от тебя хорошим одеколоном пахнет.

Я рассмеялся:

— Нет, Наталья Леонидовна, я только за дам. И не делю их на «да» и «нет».

— Интересно, — она прищурилась. — А какие дамы тебе нравятся больше?

Я понял, что разговор уходит в интим, но она сидела прямо, как учительница, и я ответил честно:

— Все. Если мужчина настоящий, он в каждой найдёт достоинства.

Она хмыкнула:

— Ну, и какие достоинства ты нашёл во мне?

Я перечислил: глаза — огромные и глубокие, губы — полные и чувственные, ум — острый, и внешняя чопорность, которая только подчёркивает огонь внутри. Она перебила меня:

— Это всё, Миша, было лет двадцать пять назад и минус килограммов шестьдесят.

Я покачал головой:

— Не согласен. Есть куча мужиков, которые обожают статных, больших женщин. И я один из них.

Она замолчала, но я видел в зеркале, как она рассматривает меня. Через полчаса мы въехали в Можайск, и она показала на аккуратный участок с домом и баней. Я помог выгрузить вещи. Было около полудня, и она сказала:

— Перекусим. От еды не отказываешься?

— Никогда.

Мы зашли в дом. Там оказалась кухня-столовая и спальня. Она быстро накрыла стол: бутерброды, сыр с мёдом, мясная нарезка, красное вино. Когда она налила мне бокал, я понял — это не просто обед.

— Наталья Леонидовна, — начал было я, но она подняла палец:

— Без «Леонидовна». Я для тебя Наталья. И вообще, — она улыбнулась, — работа твоя сегодня кончена. Давай выпьем, а потом я покажу тебе баню.

Я выпил. Она ушла в спальню и вернулась в бежевом махровом халате до пят, с другим таким же халатом в руках. Протянула его мне:

— Раздевайся и надевай. Баня ждёт.

Я переоделся в единственной комнате, оставшись в трусах, накинул халат. Она ждала на крыльце, в руках — пара берёзовых веников. Молча повела меня к бане. В предбаннике стоял маленький диванчик, стол, вешалка. Пахло тёплым деревом. Она проверила печь, потом сняла халат спиной ко мне и шагнула в парилку. Я офигел — я думал, она в купальнике, а она была полностью голая. Её формы были огромными, но не рыхлыми — плотная, тяжёлая задница, широкие бёдра. Я секунд десять стоял как вкопанный, потом скинул халат и трусы, взял веники и вошёл.

Она лежала на полке на животе. Увидев меня, она рассмеялась низким грудным смехом:

— Похоже, веники отменяются. — Она кивнула на мочалку. — Возьми и просто помой меня. А то я боюсь, ты глядя на меня переусердствуешь.

Я намылил мочалку и начал водить по её спине, по бокам, по ногам. Она лежала неподвижно, но когда я дошёл до ягодиц, она чуть раздвинула бёдра и сказала:

— И там тоже мой. Везде.

Я провёл мочалкой по её промежности — между половых губ, по коричневому колечку ануса. Она вздохнула. Потом перевернулась на спину. Её грудь была необъятной — с большими светло-коричневыми ареолами и торчащими сосками, величиной с мою фалангу. Она села, взяла мою руку и положила себе на грудь, а вторую на лобок.

— Хватит уже стесняться, — сказала она. — Ты видишь, что я хочу. Помой меня по-настоящему.

Я намылил её грудь, живот, бёдра. Когда я коснулся её клитора, она раздвинула ноги шире и откинулась назад.

— Теперь языком, — прошептала она.

Я встал на колени, раздвинул её половые губы — большие, мясистые, с аккуратно подстриженной щетиной. Провёл языком по внешним складкам, потом по внутренним, чувствуя солоновато-терпкий вкус. Она застонала.

— Да... вот так...

Я углубился, нашёл клитор и начал лизать его круговыми движениями. Её сок потек рекой — густой, тягучий. Она положила руку мне на затылок и прижала голову сильнее.

— Оближи мне анус, — выдохнула она. — Не бойся.

Я спустился ниже, вставил палец во влагалище и одновременно лизнул её коричневое колечко. Она расслабилась, и мой язык проник внутрь. Она застонала громче. Я вернулся к клитору, вставил два пальца в её пизду и надавил на точку G. Она начала подмахивать бёдрами. Через минуту её тело содрогнулось — она кончила мощно, струйно, прямо мне в рот. Жидкость хлынула, сладковатая и тёплая.

— Не останавливайся, — простонала она. — Ещё...

Я продолжал, и второй оргазм накрыл её ещё быстрее. Она выгнулась, закричала, и снова сквирт ударил мне в лицо. Я облизал её дочиста, и она откинулась, тяжело дыша.

— А теперь ты, — сказала она, садясь и беря мой твёрдый член в руку. — Иди сюда.

Она легла на спину и развела ноги. Я медленно вошёл — влажно, горячо, её мышцы сжались идеально. Я начал двигаться плавно, глубоко, чувствуя каждую складку.

— Та-а-ак... — протянула она. — Не торопись. Я хочу чувствовать тебя всего.

Я наклонялся, целовал её шею, грудь, покусывал соски. Она притянула меня к себе и прошептала на ухо:

— Я давно не чувствовала настоящего мужика.

Через несколько минут она попросила сменить позу — встала на колени, я вошёл сзади. Её большая попа ходила ходуном под моими толчками. Она стонала уже не сдерживаясь:

— Сильнее! Не жалей!

Я прибавил темп, чувствуя, как близко. Тогда она повернулась, столкнула меня на спину и села сверху — начала скакать, сжимая меня изнутри.

— Кончи в меня, — приказала она, но за секунду до моего выстрела соскользнула, взяла член в рот и глубоко, до горла, приняла мою сперму. Я кончил, зажмурившись, а она проглотила всё до капли, облизала головку и улыбнулась.

— Хороший мальчик.

Мы вышли из бани, остыли в беседке за бутылкой уже прохладного вина. Сидели в креслах из ротанга, смотрели на закат, говорили о всякой ерунде. Я наливал ей, она расслабилась, и я видел, как она меняется — из строгой дамы превращается в женщину, которой хорошо.

Ближе к вечеру у калитки остановилась машина. Наталья встрепенулась:

— О, это к нам. Пошла открывать.

Вернулась она с другой женщиной — примерно тех же габаритов, но я заметил, что грудь у новой гостьи ещё больше. Такая же мощная, с тёмными волосами до плеч.

— Это Татьяна Владимировна, — представила Наталья. — Моя давняя подруга.

Я по привычке встал и поцеловал Татьяне руку. Она удивилась:

— Ого! Я думала, ты преувеличила, Наташа. Настоящий кавалер!

Я предложил ей вина, она села. Наталья быстро ушла в дом — накрыть ужин. Мы остались вдвоём. Татьяна с любопытством расспрашивала: кто, откуда, как познакомились. Я рассказывал, она пила, и её взгляд становился всё более томным.

Через полчаса Наталья позвала нас ужинать. За столом было шумно, смешно, я подливал дамам вино и старался быть внимательным. Потом снова сели в беседку, уже в темноте, пили потихоньку и говорили о жизни. И вот Наталья встала и сказала:

— Пойдёмте в дом. Там теплее.

В спальне горел только диодный свет, создавая полумрак. Наталья плюхнулась на огромную кровать, а Татьяна сказала:

— Я с дороги просто обязана принять душ. У вас есть всё?

Наталья кивнула, дала ей полотенце и халат. Когда Татьяна ушла в душ, Наталья подошла ко мне и прошептала:

— Иди, помой её. Она тоже не против. Я обо всём договорилась.

Я зашёл в душевую. Дверь была не заперта. Татьяна стояла ко мне спиной под водой, раздвинув ноги почти по краям кабины. Я увидел её огромную круглую задницу, а между ягодиц — коричневое колечко ануса и большие половые губы, выглядывающие из-под аккуратно подстриженных волос.

— Татьяна Владимировна, — сказал я негромко. — Вы не против, если я помогу?

Она обернулась, томно прищурилась и улыбнулась:

— Меня будут мыть? Ммм... я не против.

Она повернулась ко мне лицом, и я увидел её огромные сиськи с розовыми ареолами и крошечными, но твёрдыми сосками. Я намылил мочалку и начал водить по её шее, плечам, груди. Когда я коснулся сосков, она выгнулась и выдохнула:

— Осторожнее... но приятно.

Я спустился к животу, к бёдрам, потом намылил руку и провёл пальцами по её лобку. Она сама раздвинула ноги и прошептала:

— Там тоже... везде...

Я аккуратно протёр её промежность, погладил клитор — она вздрогнула. Потом я ополоснул её, она вытерлась и запахнула халат. Мы вернулись в спальню.

Наталья уже лежала на кровати лицом к нам, полураздетая, в одном белье. Она посмотрела на нас хитро:

— Ну как, Таня, хорошо помыли?

— Выше всяких похвал, — ответила Татьяна и легла рядом с Натальей. Потом неожиданно повернулась и поцеловала Наталью в губы — долго, с языком. Я стоял, глядя на это.

Наталья оторвалась от поцелуя и сказала мне:

— Миш, сделай Тане такой же «массаж», как мне в бане. Она ждёт.

Татьяна опустилась на край кровати, раздвинула ноги и откинулась на спину. Я сел на ковёр между её бёдер, взял её за икры и начал целовать внутреннюю сторону бёдер, поднимаясь всё выше. Потом языком провёл по её большим влажным губам. Она тут же притянула меня ногами к себе и выдохнула:

— Глубже... не мучай...

Я полностью погрузился лицом в её пизду. Она была мокрой, пахла женским возбуждением, и на вкус — чуть слаще, чем у Натальи. Я вылизывал её складки, покусывал клитор, а пальцами вошёл во влагалище — сразу на два, и нащупал ту самую точку. Она застонала и попросила:

— И в попку тоже... пальцем... только слюной смочи.

Я обильно слюнявил палец и аккуратно ввёл в её анус — она была тугой, но податливой. Одновременно я лизал клитор и двигал пальцами внутри — в пизде и в жопе. Она начала кричать — низко, с хрипом. И через минуту её накрыл сквирт — тёплая струя ударила мне в лицо, она выгнулась и прижала мою голову к себе.

Наталья тем временем не сидела без дела. Она достала смазку и двойной дилдо, легла на спину рядом и начала вгонять его в себя — сразу два ствола, ритмично и глубоко, постанывая в такт.

Татьяна пришла в себя, села и, глядя на мой стоящий член, сказала:

— Я хочу сесть на него. Своей пиздой.

Я лёг на спину. Она нависла надо мной и медленно насадилась. Она оказалась узкой, тугой, и я почувствовал, как её стенки обхватывают меня до боли приятно.

Наталья отложила дилдо, подползла и села мне на лицо — лицом к Татьяне. Я начал лизать Наталью, чувствуя, как та стекает мне на язык, а Татьяна скакала на моём члене, громко вскрикивая.

— Оближи мне очко, — простонала Наталья.

Я спустился языком на её анус и стал вылизывать коричневое колечко, проникая внутрь. Наталья кончила, не выдержав — сквиртнула мне на подбородок, и я пил её сок.

В этот же момент кончила и Татьяна — я почувствовал, как её пизда сжалась и выплеснула тёплую волну на мой живот. Она соскользнула с меня, но не для отдыха. Она взяла лубрикант и обильно смазала мой член. Потом снова нависла надо мной, на корточках, и, придерживая член, начала вводить его в свой анус. Я вошёл легко — она была хорошо расслаблена, и мой член полностью ушёл в её тугую горячую попку.

— Да-а-а... — простонала она и начала скакать, насаживаясь до самых яиц. Я видел, как её сфинктер растягивается, как она движется вверх-вниз, сжимая меня. Я подмахивал ей навстречу, ускоряя темп. Через минуту она вскрикнула и кончила в третий раз — сквиртом, который облил мои ноги.

Наталья, которая всё это время гладила себя, сказала:

— Теперь я хочу так же.

Я оставил Татьяну отдыхать, перевернул Наталью в позу раком, смазал её анус пальцем изнутри и начал вводить член. Она была тугой, но я надавил, и он проскользнул до половины. Ещё толчок — и я вошёл полностью. Она издала долгий грудной стон.

— Да... да... глубоко... — шептала она.

Я держал её за бёдра и начал жёстко долбить, вгоняя член до конца, снова и снова. Её огромная грудь колыхалась, она стонала громко и низко. Я трахал её анал почти десять минут, чувствуя, как близок к разрядке. Наконец, я сказал:

— Я сейчас.

Обе дамы переглянулись. Наталья приказала:

— Ложись на спину, Миша.

Я лёг, раздвинул ноги. Татьяна опустилась на колени между моих ног и взяла мой влажный член в рот. Она начала сосать с невероятной глубиной — она не просто сосала, она трахала мой член ртом, насаживаясь на него и делая захват губами. Наталья подползла сзади и начала вылизывать мои яйца, посасывая их, покусывая. Это двойное наслаждение — рот Татьяны, язык Натальи — выбило меня из колеи за минуту. Я закричал и кончил глубоко в горло Татьяне. Она проглотила всё, не отрываясь, облизала член, потом поцеловала Наталью в губы, передавая ей вкус моей спермы.

Они обе легли ко мне, по бокам, закинув ноги на меня. Я обнимал их — мощных, огромных, благодарных. И в очередной раз понял: все женщины достойны лучшего. Настоящего. Горячего. И я рад, что могу это дать.

Конец. Но я знаю: это не конец — только начало.