Стыдное обследование простаты

— Заполните, пожалуйста, анкету, — голос регистраторши звучал ровно, почти механически. — Врач примет вас через несколько минут.

Я кивнул, взял планшет и опустился в холодное кожаное кресло. Частная клиника, в которую я записался по рекомендации, производила странное впечатление: дорого, стерильно, почти безлюдно. В воздухе пахло антисептиком и чем-то сладковатым, напоминающим лекарственный сироп.

Вопросы в анкете были самыми обычными. Возраст, хронические заболевания, аллергии, перенесённые операции. Единственное, что смутило — последний пункт: «Отношение к медицинским манипуляциям, связанным с обследованием урогенитальной сферы». Я неловко поставил галочку напротив «нейтральное», стараясь не думать, как это выглядит со стороны.

— Александр? — раздался голос.

Я поднял глаза. Передо мной стояла женщина лет тридцати пяти, строгая, в белоснежном халате поверх тёмно-синей рубашки. Волосы собраны в тугой пучок, на лице — ни тени улыбки. В руке она держала планшет, на котором, по-видимому, была моя карта.

— Пройдёмте, — сказала она, не дожидаясь ответа.

Я послушно двинулся за ней по длинному светлому коридору. Каблуки врача стучали по глянцевой плитке, и этот размеренный звук почему-то усиливал моё смутное беспокойство.

Кабинет оказался просторным, но безликим. Кушетка, застеленная одноразовой простынёй, стойка с инструментами, ширма, стеклянный шкаф с препаратами. Пахло спиртом и латексом.

— Раздевайтесь, — бросила врач, не оборачиваясь. — Верхнюю одежду оставьте на стуле, всё остальное снимите. Наденьте вот это.

Она протянула мне сложенную одноразовую накидку из тонкого голубого материала. Та была настолько короткой, что едва прикрывала бёдра.

Я вышел за ширму и начал раздеваться, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Холодный воздух касался обнажённых плеч и спины, ткань накидки неприятно шуршала при каждом движении.

— Сядьте на кушетку, — произнесла врач.

Я вышел из-за ширмы, придерживая накидку обеими руками. Врач посмотрела на меня оценивающе, как на предмет.

— Проходите, не задерживайте.

Я сел. Накидка задралась, и я почувствовал, как холодная кожа кушетки касается задней поверхности бёдер.

— Сначала базовый осмотр, — продолжила женщина. — Откройте рот, покажите язык, закройте глаза, посмотрите влево, вправо, следите за пальцем.

Она проводила манипуляции быстро и уверенно, не давая времени на лишние раздумья. Затем приложила стетоскоп к груди, спине, попросила дышать глубже. Я чувствовал, как прохладная мембрана скользит по коже, как пальцы врача прижимают её к рёбрам.

— Давление.

Манжета стянула плечо. Врач молча смотрела на цифры, что-то отметила в карте.

— Лягте на спину. Ноги согните в коленях, стопы на кушетке.

Я неловко перевернулся, стараясь удержать накидку на месте, но она всё равно сползла вверх, обнажая бёдра. Врач встала между моих ног.

— Сейчас мне необходимо осмотреть паховую область. Опустите накидку вниз.

Я подчинился. Холодный воздух обжёг кожу. Член, сжавшийся от стыда и прохлады, казался маленьким и беззащитным.

Врач натянула латексные перчатки. Раздался характерный щелчок, когда резина обхватила запястье.

— Ожидаемая реакция организма — сокращение, — пояснила она, коснувшись пальцами нижней части живота. — Не напрягайтесь, это усложняет осмотр.

Её пальцы пробежали по коже, отодвигая мошонку, приподнимая член. Движения были деловыми, отстранёнными, отчего стыд становился ещё острее.

— Всё в норме, — произнесла она, не обращаясь ко мне.

Затем она взяла со стойки шприц и ампулу.

— Это препарат для снятия мышечного напряжения, — произнесла она, отламывая кончик ампулы. — Небольшой укол внутримышечно. Не двигайтесь.

Игла вошла в бедро. Я вздрогнул, но сдержался. Почти сразу по телу разлилось странное тепло, голова стала лёгкой, а ноги — ватными.

— Расслабьтесь, — проговорила врач. — Сейчас начнётся более детальное обследование.

Я попытался приподняться, но тело не слушалось. Руки и ноги стали тяжёлыми, словно налитыми песком. Паники не было — наоборот, меня окутало странное спокойствие.

— Вы меня слышите? — спросила врач.

— Да, — мой голос прозвучал глухо, как сквозь подушку.

— Хорошо. Вставать не нужно. Просто лежите.

В этот момент дверь кабинета открылась, и внутрь вошла вторая женщина — чуть старше, в халате, накинутом поверх тёмно-бордового платья. В руках она держала металлический лоток с инструментами.

— Процедурная медсестра, — представила её врач. — Будет ассистировать.

Медсестра молча кивнула, поставила лоток на столик рядом с кушеткой и встала у меня за головой. Я не видел её лица, только чувствовал присутствие.

— Теперь осмотр предстательной железы, — объявила врач будничным тоном. — Для этого вам нужно лечь на бок, колени притянуть к груди.

— Я... я не уверен, что мне это нужно, — проговорил я, чувствуя, как язык заплетается.

— Ваше мнение в данном случае не играет роли, — отрезала она. — Медицинская необходимость продиктована вашими же жалобами.

Я не помнил, чтобы жаловался на что-то подобное. Но спорить не было сил — тело обмякло ещё сильнее, и женщина сама перевернула меня на бок, подтянув колени к груди.

Накидка окончательно сползла. Я лежал полностью обнажённый, согнутый, с ягодицами, открытыми для осмотра. Холодный воздух касался самых интимных мест, и от этого по коже бежали мурашки.

— Гель, — произнесла врач.

Я услышал, как медсестра выдавливает содержимое тюбика. Затем холодная скользкая масса коснулась ануса. Я дёрнулся, но ноги не слушались.

— Спокойно, — голос врача был твёрдым. — Первая фаза — наружный осмотр, затем пальпация.

Её палец в перчатке начал медленные круговые движения, распределяя гель. Я зажмурился, чувствуя, как жар приливает к лицу. Это было унизительно — лежать так, беспомощно, перед двумя незнакомыми женщинами, которые разглядывают моё тело с холодным интересом.

— Сфинктер в норме, — прокомментировала врач.

Затем палец начал проникать внутрь. Медленно, неотвратимо, преодолевая сопротивление. Я вцепился в край кушетки, пытаясь не застонать.

— Не сжимайтесь. Дышите ровно.

Палец скользнул глубже, нащупывая что-то. Внезапно меня пронзило острой, странной волной — не боль, а скорее электрический разряд, отдавшийся в животе и паху. Я втянул воздух сквозь зубы.

— Реакция нормальная, — заметила врач всё тем же ровным голосом. — Переходим к следующему этапу.

Она вынула палец, и я почувствовал, как тело обмякает в странном облегчении. Но это была лишь передышка.

— Медсестра, инструмент.

Я услышал металлический звон. Затем краем глаза увидел, как медсестра протягивает врачу что-то блестящее — длинный стальной предмет с закруглённым концом.

— Это ректальный зонд, — сказала врач. — Необходим для более точной диагностики.

— Подождите, — прошептал я, но язык едва ворочался.

Зонд был холодным и гладким. Он вошёл медленно, но глубже, чем палец. Я почувствовал, как сталь раздвигает меня изнутри, как гель стекает по внутренней стороне бедра.

— Сжимайте, — скомандовала врач.

Я подчинился.

— Теперь расслабьте.

Я снова подчинился. Стыд был настолько сильным, что я готов был провалиться сквозь кушетку. Но в то же время внутри росло что-то ещё — тёмное, жгучее, незнакомое. Возбуждение, смешанное с беспомощностью.

Медсестра молча наблюдала за мной. Я чувствовал её взгляд на своём затылке, шее, спине.

— Реакция пациента хорошая, — произнесла она впервые. — Можем продолжать.

— Да, — согласилась врач. — Крупный зонд.

Я услышал, как меняют инструмент. В этот раз зонд был толще, тяжелее, холоднее. Врач вводила его без спешки, приноравливаясь к ритму моего дыхания, при этом одна её рука давила на низ живота.

— Вот здесь, — она нажала сильнее, и меня снова пронзил тот же разряд, только сильнее, глубже, отдаваясь в члене.

Я не сдержал стона. Лицо пылало.

— Голосовой контроль, — отметила она. — Норма.

В этот момент медсестра обошла кушетку и встала у меня перед лицом. Я увидел её ноги в тёмных чулках, подол платья, белую перчатку на руке.

— Откройте рот, — произнесла она.

— Зачем? — выдавил я.

— Ротовой термометр, — ответила врач за неё. — Необходимо зафиксировать общие показатели.

Медсестра, не дожидаясь согласия, взяла меня за подбородок и заставила открыть рот. Я ощутил холодный гладкий пластик, который лёг на язык, прижав его вниз. Затем она зафиксировала мою голову, прижав к кушетке.

— Не смыкайте зубы, — произнесла она. — Иначе процедура будет дольше.

Термометр жужжал тихо, отсчитывая время. Я чувствовал, как слюна накапливается во рту, как зонд внутри меня слегка поворачивается, и каждое его движение отдаётся дрожью в бёдрах.

В какой-то момент врач вынула зонд, и я едва не застонал от внезапной пустоты. Но облегчение снова оказалось коротким.

— Следующая процедура — ректальная стимуляция с забором биоматериала, — произнесла она.

Я хотел спросить, что это значит, но термометр всё ещё был у меня во рту, и я смог только промычать.

— Помолчите, — сухо бросила медсестра.

Что-то новое коснулось входа. Мягкое, но упругое. Силикон? Латекс? Я не мог разглядеть. Но когда оно вошло внутрь, я понял — это был фаллоимитатор. Гладкий, с загнутым концом, он заполнял меня иначе, чем зонд. Не металлически-бездушно, а... настойчиво, глубоко.

Врач начала двигать им медленно, вращая под разными углами. Каждое движение было выверенным, точным. Она действовала как профессионал, и от этого происходящее казалось ещё более сюрреалистичным.

— Наклон, — скомандовала она медсестре.

Та убрала термометр из моего рта. Я судорожно вдохнул, но в следующую секунду она прижала мою голову обратно, теперь лицом вниз.

Я не видел ничего, кроме пола. Чувствовал только, как фаллос внутри меня находит нужную точку, как жидкость стекает по бёдрам, как пальцы врача удерживают мои ягодицы разведёнными.

А потом меня накрыло.

Это не было похоже на обычный оргазм. Скорее — на взрыв изнутри, когда перед глазами полыхнуло белым, и всё тело выгнулось дугой. Я закричал, не стыдясь, не сдерживаясь. Семя выплеснулось на кушетку, на накидку, на моё собственное брюхо.

Врач продолжала двигать фаллосом, выжимая из меня последние судороги, пока я не рухнул обратно, опустошённый, дрожащий, с горящими от стыда щеками.

— Процедура завершена, — произнесла она.

Медсестра промокнула меня салфеткой, молча, деловито. Затем врач стянула перчатки и бросила их в контейнер.

— Одевайтесь, — сказала она. — Результаты придём вам на почту. Следующий осмотр — через три месяца.

Я лежал, не в силах пошевелиться. В голове стучало. Дыхание постепенно выравнивалось, но тело помнило всё: холод стали, настойчивость силикона, её пальцы, её голос.

— Вы меня слышите? — переспросила врач.

— Да, — прошептал я.

— Хорошо. Тогда встаньте. Не заставляйте нас ждать.

Я медленно сел, чувствуя, как дрожат руки. Накидка валялась на полу, скомканная, испачканная. Полы халата медсестры мелькнули у выхода.

— Александр, — позвала врач уже от двери.

Я обернулся.

— В следующий раз постарайтесь не притворяться, что вам это не нравится.

Она вышла, и дверь мягко закрылась за ней.

Я остался в кабинете один — голый, трясущийся, опустошённый. И, к собственному ужасу, уже начинающий ждать следующего визита.