Дрессировка стервозной милфы

Дима следил за ней уже три недели.

Ирина Максимова. Тридцать шесть лет. Владелица небольшой, но очень прибыльной сети фитнес-клубов. Разведена. Живёт одна в пентхаусе с панорамными окнами. Каждый день — зал, деловые встречи, дорогой кофе, редкие светские ужины. Тело спортивное, подтянутое, холёное. Характер — стервозный. С сотрудниками разговаривала коротко и резко, с мужчинами — с холодной усмешкой человека, который давно привык, что все крутятся вокруг неё.

Дима знал о ней почти всё. Расписание. Маршруты. Код от подземного паркинга. Даже то, что по четвергам она всегда уходит из клуба позже всех и садится в машину одна.

В тот вечер всё совпало.

Ирина вышла из служебного входа в половине одиннадцатого. Чёрные леггинсы, короткая куртка, сумка через плечо. Она шла к своей белой BMW, уже доставая ключи, когда из темноты между колоннами появился он. Быстро. Без лишних слов. Одна рука — на рот, вторая — жёсткий захват под локоть. Укол в шею был почти незаметным. Ирина успела только резко выдохнуть и дёрнуться. Через несколько секунд ноги подкосились.

Дима не стал рисковать. Затащил её на заднее сиденье своего неприметного фургона, связал руки пластиковыми стяжками за спиной, заклеил рот широким серебристым скотчем и накинул на голову плотный мешок. Потом спокойно пристегнул ремнём и поехал.

До подвала на окраине города — сорок минут. Старое промышленное здание, один из нижних уровней которого он подготовил заранее. Бетон, трубы под потолком, одна тусклая лампочка, стул, ящик с инструментами, несколько крюков в стенах и полу.

Он вытащил её из машины уже почти без сознания, спустил вниз по лестнице и опустил на холодный бетон. Мешок снял. Скотч со рта — тоже. Ирина сразу попыталась что-то сказать, но язык ещё плохо слушался. Дима не стал ждать, пока она полностью придёт в себя. Надел на шею широкий кожаный ошейник с тяжёлым кольцом, продел в него цепь и закрепил второй конец на трубе над головой так, чтобы она могла стоять на коленях, но не выпрямиться полностью.

Руки оставил связанными за спиной. Ноги пока не трогал.

Ирина моргала, пытаясь сфокусировать взгляд. Зрачки всё ещё были расширены от препарата, но сознание уже возвращалось. Она дёрнула руками, потом попыталась встать — цепь резко одёрнула её обратно на колени. Металл звякнул.

— Что… за хуйня… — голос был хриплым, но уже злым. — Ты кто такой? Ты хоть понимаешь, кто я?

Дима стоял в двух шагах, спокойно курил. Ему было восемнадцать. Худой, жилистый, с пустым взглядом человека, которому не нужно доказывать свою силу — он её просто применяет. Он не ответил сразу. Просто смотрел.

Ирина снова дёрнулась. Цепь снова одёрнула.

— Слышишь, ублюдок? У меня деньги. Много. Если сейчас же развяжешь — я могу сделать вид, что ничего не было. Если нет…

Дима затушил сигарету о бетон, подошёл и без предупреждения сильно ударил её открытой ладонью по лицу. Не со всей силы — просто чтобы прервать. Голова Ирины мотнулась. На щеке сразу вспыхнул красный след.

— Говорить будешь, когда я разрешу, — сказал он тихо. — Пока — молчишь.

Он отошёл к ящику, достал кляп-кость и жёсткий кожаный хлыст. Ирина следила за каждым его движением. В глазах уже не было только злости — появился первый настоящий расчёт. Она пыталась понять, насколько всё плохо.

Дима вернулся, сжал ей лицо пальцами и вставил кляп. Пряжка затянулась туго на затылке. Ирина попыталась что-то сказать — получилось только злое, глухое мычание. Слюна сразу начала собираться у уголков губ.

Он сделал шаг назад, щёлкнул хлыстом по воздуху и без лишних слов опустил первый удар. Точно по левому соску через тонкую ткань топа. Ирина дёрнулась всем телом. Второй удар — по правому. Третий — по внутренней стороне бедра. Каждый раз цепь коротко звякала, не давая ей ни уйти, ни выпрямиться.

Дима не торопился. Бил редко, точно, выбирая места. По груди. По животу. По бёдрам. По ягодицам, когда она пыталась отвернуться. Красные полосы проявлялись быстро. Ирина дышала тяжело, зло, сквозь кляп. Глаза ненавидели. Но она не скулила. Ещё нет.

Он остановился, когда на коже уже было достаточно следов. Подошёл вплотную, взял её за подбородок и заставил поднять лицо.

— Красивая сука. Даже сейчас. Особенно сейчас.

Ирина смотрела на него так, будто хотела выжечь дыру в голове. Молчала. Точнее — не могла говорить.

Дима отпустил её лицо, отошёл к стулу, сел и закурил вторую сигарету. Просто смотрел. Цепь была натянута. Кляп растягивал губы. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Красные полосы от хлыста на сосках и бёдрах начали темнеть.

Он не торопился.

Всё только начиналось.