Случай из рабства

Я — 45-летний, в разводе, среднего роста, спортивного телосложения раб. Каждые выходные я приезжаю в частный дом к Ольге Михайловне в рабство.

Как только переступаю порог дома, принимаю душ, ставлю себе клизму, проверяю, чтобы всё было гладко выбрито, надеваю ошейник, пояс верности с электростимуляцией — и только потом прохожу в комнату. В мои обязанности входит в основном ублажать и прислуживать. Я прихожу только когда позовут. Утром должен будить поцелуем рук, подать стакан сока с фруктами; член должен стоять — неизвестно, что захочет Ольга. Она хочет, чтобы я её так звал. Для неё я — «пёс», «долбоёб», «козёл безмозглый» и редко — «хороший мальчик». Вкратце так.

Вечером в пятницу захожу в комнату. Ольга уже ждёт меня:

— Блядь, долбоёб, почему так долго? Сейчас приедет Мариша, моя старая подруга. Чтоб мигом накрыл стол.

Сама включает телевизор и располагается в кресле.

Стол накрыт, ухожу в комнату, сижу, жду — вдруг понадоблюсь. Мне разрешено смотреть телевизор, но если не приду по первому зову — порка. Слышу, хлопнула дверь, женские голоса. Ну, думаю, могу спокойно посмотреть футбол. Минут через сорок заработал стимулятор:

— Ты где, псина? Сюда быстро!

Подлетаю к гостиной на коленях, поводок во рту. Подползаю к ногам Ольги.

— Вот мой песик, — гладя меня по голове. — Встань, сними пояс.

— И я могу с ним делать что захочу?

— Абсолютно. Все игрушки в комоде, — Ольга, выдвигая ящик комода.

— Пусть подойдёт ко мне.

— Зови его «псина».

— Ко мне, пёс! — уже мне.

В одну руку берёт член, другой собирает мои яйца в кулак:

— Мелкочлен какой-то…

И сжимает яйца. Изо рта вырывается мой стон, колени подгибаются, я сгибаюсь.

— Да стой, не дёргайся, ну подумаешь, яичкам больно, — смеётся Ольга.

— Всегда хотела это сделать мужикам, — Мариша, ещё сильнее сжимая и оттягивая яйца, при этом смотря мне в глаза. Берёт за волосы и плюёт в лицо. — К столу, сука, нагнись и упрись руками.

— О, да ты прирождённая госпожа! Давно надо было бросить своего урода и завести песика, — смеётся Ольга. — Смелее, он обучен и скулить не будет.

Меня начинают пороть. При каждом ударе у меня вырывается стон, я дёргаюсь и пытаюсь убрать попу от удара.

— Стой, подруга, а давай не так, — берёт верёвку и кидает мне. — Перевяжи яйца и дай мне верёвку.

Выполняю. Отдаю конец Ольге.

— Ноги шире, согни в голенях.

Выполняю, верёвка касается пола. Ольга наступает на неё. Я в позе наездника. Оголяет головку члена, пальцами берёт за головку, тянет на себя:

— Вот теперь давай, пари!!!

Удары сыплются один за другим, выбивая из меня стоны и слёзы. Девушки смеются. Ольга плюёт в лицо и растирает свободной рукой слюни и слёзы.

— Ух, даже настроение поднялось и возбудилась, — выдыхает Мариша. — Иди жопу мне полижи, псина.

Ольга меня отпускает. Мариша подходит, поднимает подол платья и начинает стягивать трусики. Я любуюсь происходящим. Мариша, заметив это, пальчиками раздвигает губки киски так, что взору предстаёт больше среднего размера набухший клитор.

— Нравится? Можешь полизать.

Я припадаю к клитору, начинаю облизывать его языком. Она берёт за волосы:

— Нет, песик, не спеши. Сначала попа…

И поворачивается, раздвигая руками ягодицы. Конечно, я начинаю лизать её дырочку, слышу, как она постанывает. Поворачивается — лижу клитор.

— Хороший у тебя песик, лизать умеет. Оль, глянь, у него встал.

— Сейчас поправим, — говорит Ольга и шлёпает ладошкой по головке. Я вздрагиваю, рефлекторно закрывая руками член.

— Ну зачем ты так с песиком… Иди сюда, — шепчет Мариша ласковым голосом, садясь в кресло.

Я подхожу. Она берёт в руку член, приводя его в боевую готовность, и — о боже! — тянется ротиком к нему. Я уже ощущаю её дыхание… и вдруг шлепок по головке. Ещё один. Девушки смеются.

— Оль, сколько ему лет, что он наивный такой у тебя…