Мой первый фемдом с двумя студентками

Я уже битый час листал анкеты на сомнительном сайте знакомств, где вместо обычных «ищу вторую половинку» люди честно пишут: «хочу, чтобы мне сели на лицо» или «обожаю рабские игры». Стыдно? Ну, может, чуть-чуть. Но член стоял так, что стыд куда-то испарялся сам собой.

У меня у самого в графе «интересы» было написано: фут-фетиш, подчинение, ищу опытную госпожу. Без этих вот «давай встретимся, погуляем, попьем кофе». Нет. Сразу к делу. Я пялился на чужие фото, разглядывал женские ступни в босоножках, представлял, как целую каждую пяточку, и чувствовал себя конченым извращенцем.

Проблема была в том, что в интернете полно фейков. То фотки скачанные с порносайтов, то сразу просят предоплату на карту. Поэтому, когда в личку постучалась Лера, я был уверен, что это очередной развод.

Но... я ошибся.

Честно говоря, я даже не думал, что анкета сработает.

Но у нее были живые фото. Не постановочные, а настоящие, из жизни. Короткая юбка, легкий прищур глаз и просто убийственные ножки в открытых босоножках на шпильке. Красный педикюр резал глаз даже через экран.

«Привет. Прочитала твою анкету. Я студентка, не профи, но тема заводит. Хочу попробовать. Но я буду с подругой, Яной. Не против?»

У меня пересохло в горле. Сердце бухнуло так, что пульс отдался в висках. С подругой? Бля, это же джекпот. Или ловушка для ограбления. Страх и дикое возбуждение смешались в тугой коктейль где-то внизу живота.

«Не против», — написал я дрожащими пальцами, боясь, что они передумают.

Мы договорились на субботу в каком-то сетевом отеле на окраине. Лера скинула номер. Пока я ехал в лифте, меня колотило. Реальность происходящего пугала. А вдруг они страшные? А вдруг это парни? Вдруг я просто трус и уйду?

Я постучал. Дверь открылась.

В проеме стояла девушка, от вида которой у меня подкосились ноги. Белая блузка, черная кожаная юбка и... да, те самые босоножки с ремешками, обхватывающими изящные щиколотки. Пальчики с идеальным алым педикюром выглядывали наружу, блестя лаком при тусклом свете коридорной лампы. Я залип на них сразу, забыв поздороваться.

— Ну привет, фетишист, — улыбнулась Лера, перехватив мой взгляд. Голос был обжигающим. — Проходи. Яна в ванной.

Я вошел в номер. Шторы были задернуты, горел только торшер, создавая интимный полумрак. Лера прошла в глубь комнаты, и каждый ее шаг сопровождался цоканьем каблуков. Этот звук действовал на меня гипнотически.

— Значит, так, — она резко обернулась, уперев руки в бока. — Сценарий простой. Ты делаешь то, что мы говорим. Без тупых вопросов. Ты же этого хотел?

— Да, — мой голос сел.

Дверь ванной открылась. Вышла Яна. В отличие от строгой Леры, она была в коротких шортах и топе, но на ногах у нее красовались массивные платформы с открытым носом. Мощные, агрессивные. Она была повыше, с темными волосами и острым, оценивающим взглядом.

— О, тело прибыло, — хмыкнула Яна. У нее был более грубый, дерзкий тон. — Че встал? На колени, быстро. Ты здесь не для того, чтобы на нас сверху вниз смотреть.

Я бухнулся на ковер быстрее, чем соображал. Колени пронзила тупая боль, но возбуждение было сильнее. Лера подошла ближе и, не глядя на меня, сняла левую босоножку. Запах ударил в ноздри. Это был запах новой кожаной обуви, смешанный с едва уловимым, сладковатым ароматом женской кожи и легкой вечерней усталости.

Она поставила босую ногу прямо перед моим лицом. Подушечки пальцев уткнулись в ворс ковра. Пяточка была гладкой, розоватой, без единой трещинки.

— Целуй подошву, — скомандовала Лера. — Докажи, что ты достоин.

Я наклонился и прижался губами к прохладной коже у самого свода стопы. Ощутил солоноватый привкус, теплоту живого тела. Мой член мгновенно встал колом, давя на ширинку джинсов. Я сходил с ума от унизительности момента.

— Э нет, — Яна подошла сзади и, схватив меня за волосы, оттянула голову назад, чтобы я смотрел на Леру. — Ты языком работай. Вылизывай, как пес. Мы целый час на каблуках по коридору гуляли, чтобы ты, гребанный извращенец, насладился.

Лера слегка приподняла стопу, растопырив пальчики с красным педикюром. Я высунул язык, чувствуя себя полным ничтожеством, и провел им по всей длине подошвы — от пяточки до подушечек. Кожа была бархатистой, но с легкой шероховатостью там, где натер каблук. Запах и вкус заполнили мое сознание. Я втянул в рот ее большой палец, обвел его языком, чувствуя твердость ногтя.

Лера застонала, но это был стон превосходства, а не удовольствия.

— Господи, какой же ты жалкий, — выдохнула она, и ее слова горячей волной прокатились по моему позвоночнику. — Яна, ты посмотри, он балдеет.

Яна отпустила мои волосы и обошла меня, сев на край кровати. Она широко раздвинула ноги.

— Теперь сюда, — она постучала пальцем по своей платформе. — Снимай зубами.

Я посмотрел на Леру. Она кивнула, сложив руки на груди, как надзиратель. Я переполз к Яне. От ее обуви пахло пылью и чем-то пряным. Я вцепился зубами в ремешок, удерживающий пятку, и потянул. Было неудобно, челюсти сводило, а член пульсировал от напряжения.

— Шевелись, — Яна легонько пнула меня свободной ногой в плечо, чтобы я не расслаблялся.

Наконец, я стянул проклятую туфлю. Стопа у Яны была крупнее, чем у Леры, с длинными, изящными пальцами, выкрашенными в черный лак. Я, не дожидаясь команды, уткнулся лицом в самый низ, туда, где пахло сильнее всего. Я начал жадно облизывать ее пальцы, забирая языком между ними. Яна громко засмеялась.

— Животное... — протянула она.

И тут Лера сделала шаг вперед. Я видел только ее ноги. Она сняла оставшуюся босоножку и теперь стояла босиком на ковре.

— Я хочу, чтобы ты проглотил это, — сказала она сверху.

Яна наклонилась и сплюнула прямо на верхнюю часть стопы Леры, в ложбинку у щиколотки. Тягучая, прозрачная слюна медленно поползла вниз по венке к пятке.

— Слизывай, — голос Леры был ледяным. — Не дай ей упасть.

Я дернулся, припал губами к ноге и прошелся языком, собирая слюну Яны. На вкус — смесь мятной жвачки и чего-то еще, терпкого. Я проглотил это, и горло сжалось в спазме. Это было настоящее унижение. Я лизал ноги Леры, а с них капали плевки ее подруги. Собственная ничтожность зашкаливала, но это только сильнее распаляло.

— Раздевайся, — рявкнула Яна и, поднявшись с кровати, зашла мне за спину.

Пока я дрожащими руками снимал футболку и джинсы, девушки поменялись местами. Теперь Лера сидела в кресле, закинув ногу на ногу и покачивая ступней, а Яна стояла надо мной. Оставшись в одних боксерах, я замер. Сквозь ткань проступало огромное мокрое пятно смазки.

— Смотри на меня, — сказала Лера, и я уставился на ее пальчики, играющие с тапком. — Мы тут посовещались и решили, что ноги ты любишь. А любишь ли ты боль?

Я не успел ответить. Яна, стоявшая слева, сделала короткий, резкий замах босой ногой. Носок ее стопы, укрепленный твердым черным ногтем, влетел мне точно в промежность, под самое основание члена, ударив по мошонке.

Мир взорвался фейерверком боли. Тело сложилось пополам. Из горла вырвался жалобный вой, я завалился на бок, хватая ртом воздух. Боль была тупая, тошнотворная, разливающаяся волнами от низа живота к горлу.

— Не ори, — равнодушно сказала Яна, глядя, как я корчусь на полу. — Мы же не в футбол играем. Вставай на колени. Кому говорю.

Превозмогая тошноту, я, шатаясь, поднялся. Слезы выступили на глазах. Лера встала с кресла. Она медленно подошла ко мне и, взяв за подбородок, заставила поднять лицо. Мои слезы капали ей на пальцы.

— Бедный мальчик, — прошептала она с издевкой. — Так любит женские ноги, а они его обижают. Яна, иди сюда.

Девушки отошли к кровати, и то, что произошло дальше, смело последние рамки. Они начали целоваться. Жадно, глубоко, по-настоящему. Прямо у меня на глазах. Яна смяла блузку Леры, забираясь рукой под юбку, Лера тихо постанывала. Они забыли обо мне минут на пять, а я стоял на коленях с ноющей мошонкой и стоячим членом, боясь пошевелиться.

Наконец, Лера оторвалась от губ Яны, взглянула на меня затуманенным взглядом и скомандовала:

— Ложись на пол. Спиной вниз.

Я лег. Ковер колол голую спину. Лера подошла и нависла надо мной. Снизу было видно только край ее юбки, кружево трусиков и две стройные ноги, уходящие вверх. Она развернулась спиной и, не произнося ни слова, опустилась вниз.

Она села на мое лицо.

Рот и нос заполнила влажная, горячая ткань и мягкая плоть. Я не мог дышать. Запах — мускусный, пряный, женский — был везде. Тяжесть ее тела вдавила мою голову в пол. Я издал мычащий звук, инстинктивно открыв рот, чтобы глотнуть воздуха, но лишь сильнее вжался языком в ее промежность, почувствовав металлический привкус пирсинга.

— Лижи, — приказ донесся глухо, через толщу ее тела. — Работай языком. Ты — ебаный чмошник.

Я начал лихорадочно работать языком. Я не видел ничего, я задыхался, перед глазами плыли звезды. Я тыкался носом в ее анус, скользил языком в горячую складку, захлебываясь соками. Это было самое жесткое доминирование в моей жизни.

И тут я почувствовал прикосновения к члену. Резкие, профессиональные, злые.

Это Яна. Она стянула с меня трусы и теперь, плюнув мне на яйца (я почувствовал холодок), принялась мастурбировать мне головку. Ее пальцы были грубее, чем у Леры. Она сдирала крайнюю плоть, давила на уздечку без всякой жалости, выкручивая член так, что боль смешивалась с кайфом.

— Кончай, сука, — прошипела Яна, снова коротко и больно пнув меня по яйцам пальцами ноги, пока Лера елозила на моем лице, стоная уже по-настоящему. — Кончай себе на пузо, урод.

Она сжала ствол у основания, надавив ногтями. Лера в этот момент наклонилась вперед, убрав с моего лица одну ягодицу, и я смог сделать судорожный вдох. Открыв глаза, я увидел ее влагалище прямо над собой, все блестящее от моей слюны.

Этого хватило.

Меня выгнуло дугой. С хриплым криком, вперемешку со стоном Леры, я начал выплескивать сперму. Первая струя ударила высоко, попав мне на шею, вторая — на грудь, третья — на живот, где Яна тут же растерла ее ладонью по моей коже. Оргазм был болезненным, вымученным, но мощным. Меня трясло в судорогах, пока последние капли стекали по стволу на ее пальцы.

Лера слезла с меня. Ее лицо было красным, волосы растрепаны, а на губах играла удовлетворенная улыбка.

— Открой рот, — тихо сказала она.

Я послушно разжал челюсти. Яна поднесла свою ладонь, испачканную моей спермой, и быстрым движением стряхнула липкую белую жижу мне прямо в рот, на язык.

— Глотай, — кивнула Лера. — Не смей выплюнуть ни капли.

Горьковато-соленый комок ударил в горло. Я сглотнул. Глотка сопротивлялась, но я проглотил собственную сперму до конца. Меня передернуло. Девушки засмеялись и направились в душ. Яна через плечо бросила, покачивая бедрами и сверкая черными ногтями:

— Уберешь тут все. И запомни, ничтожество, даже если мы тебе больше никогда не позвоним, теперь у тебя каждый раз будет вставать только на каблуки и пинки.

Дверь ванной захлопнулась. Я остался лежать на полу отеля, вымазанный в собственной сперме, с саднящей мошонкой и вкусом унижения на губах.

Я смотрел на разбросанные по ковру босоножки, вдыхал их запах, и понимал, что Лера была права. Именно об этом моменте я и мечтал всегда.