Раб жены и её подруги

Я стоял посреди комнаты абсолютно голый: руки за спиной в наручниках, во рту кляп из полотенца. Передо мной — столик с фруктами и напитками, в креслах сидели жена и её подруга. Так унизительно и стыдно я себя ещё никогда не чувствовал. В голове проносились воспоминания вчерашнего вечера. Приезд к нам Натальи — развеяться после развода. Весёлое женское щебетание, коньяк, весёлые жизненные истории. Всё началось, когда Наталья вдруг поразила нас признанием, что она коммерческая госпожа. Тут-то всё и началось: мои шутки и подколы довели до спора — если я проиграю в бильярд, то сегодняшний вечер я буду рабом. Моя дорогая не только не возразила, а приняла этот спор, к моему удивлению, с каким-то воодушевлением. Даже замечание Натальи о возможном прямом физическом контакте, как говорится, подлило масла в огонь. А её слова: «Сама давно хотела это попробовать» — просто убили меня.

— Подойди ближе, — командует Наталья и прерывает мои воспоминания.

— Ну что я скажу… Сложен неплохо, — поглаживая мой живот, говорит она. Её рука опускается ниже и берёт мой член. — Писюн маловат, мне кажется.

— Да нет, нормальный, мне нравится, — отвечает моя любимая.

Такого стыда я ещё никогда не испытывал.

— Да мне раньше казалось, что для твоей киски нужен большой хер, — Наталья с улыбкой.

— А у тебя клитор большой, — парирует моя Марина. — А помнишь, как Стасика заставили лизать его?

Весело смеются. Я красный как рак, стою остолбеневший. Пальцы Натальи теребят головку члена, вторая рука сгребает мои яйца.

— Больше всего люблю эти моменты. Когда держишь мужика за самое драгоценное, они становятся послушными щенками. — Она оттянула их и начала сжимать. Мой стон прорвался через кляп, колени подогнулись, а тело согнулось. — Мариш, хочешь попробовать?

— Ну, я не знаю… — неуверенно отвечает Марина.

Наталья встала с кресла и скинула халат, оставшись в одних трусиках. Какое-то время постояла, дав мне полностью осмотреть её шикарное тело: большие налитые груди с тёмными сосками, небольшой сексуальный животик, ровные ножки. Обошла меня сзади, обняв и прижавшись своей роскошной грудью, прошептала мне на ухо:

— Да он у тебя милашка и не будет против, потерпит. Правда, котик, потерпишь ведь?

Её рука опустилась к члену и начала нежно гладить. Я чувствовал её тёплое дыхание, от её груди по спине растекалось тепло, соски упёрлись в меня. И я кивнул. Марина с улыбкой наблюдала за этим, тоже скинула халат и села в кресло напротив. От происходящего меня охватило возбуждение. Член встал. Наталья уже просто дрочила его напротив лица Марины. Моя дорогая высунула язычок, давая головке периодически биться об него. Наталья отпустила меня и села за спину Марины, прижалась, руками взяла её за грудь, а языком начала ласкать шею. Марина взяла член в рот и начала его ласкать. Я был на седьмом небе. Картина завораживала: любимый нежный язычок жены ласкал член.

— Не увлекайся, а то кончит, — краем уха услышал я голос Натальи.

И тут я почувствовал, как мои яйца опять сжимают — на этот раз каждое находилось в пальцах моей жены. Меня согнуло, колени задрожали, голова запрокинулась, и захотелось кричать. Через кляп вышел какой-то хрип. Марина не отпускала и ещё сильнее надавила. Я извивался как уж, слыша торжественный смешок моих мучительниц:

— Наивный, думал — всё. Всё только начинается, котик!!!

Давление ослабло. Я открыл глаза и увидел лицо Марины: в глазах играли дьяволята, на лице — довольная улыбка. Наталья стояла с ремнём в руках, грудь вздымалась, на лице — удовольствие от происходящего. Заходит за спину. Обжигающий удар по заднице… Я пытаюсь отстраниться. Марина сдавливает яйца и смотрит мне прямо в глаза:

— Не дёргайся, больнее будет.

Я стою. Порка продолжается. Инстинктивно я всё-таки подёргиваюсь; при каждой попытке мои яйца сжимают и оттягивают. Я чувствую, как наворачиваются слёзы.

— Стой, солнышко. Он плачет. Это так мило, — говорит моя любимая Наталье.

— Вау, меня просто возбуждает это. — Наталья закончила экзекуцию и тоже смотрит на меня. — Ну что, котик, кивни головой — и мы закончим.

Я стою, полностью поглощённый новыми чувствами: боль, стыд, унижение, красота обнажённых соблазнительных женщин, их возбуждённое дыхание, совершенно незнакомый взгляд любимой. Наталья опускается на колени, берёт опавший член рукой и начинает ласкать ротиком:

— Не будешь кивать? Значит, мы продолжаем? Ого, настоящий у тебя мужик. Может, отдохнём и выпьем?

— Точно мужик. Давай, — смеётся Мариша.

Они садятся в кресла, наливают в бокалы и неспеша пьют, поглядывая на меня.

— Я возбудилась, пусть мне отлижет, — говорит Наталья Марише.

— Да я не против, маньячка. Снимай трусы, — смеётся моё солнышко и подходит ко мне. — Сейчас вытащу кляп, и ты будешь всё выполнять молча. Не порти нам праздник.

Мариша перерезает скотч и вынимает кляп. Наталья, сняв трусы, усаживается в кресло, забрасывая ноги на подлокотники. Освобождённый от кляпа, я подхожу к креслу и опускаюсь на колени. Взору предстаёт киска Натальи: большие сочные губки, на которых блестит влага, и действительно очень крупный набухший клитор. Как под гипнозом я потянулся к нему губами.

— Э, нет, дружок, начни с ног. Сначала вылижи их от стопы, каждый пальчик. На, держи руками. — И опускает ножку.

Я беру её руками и начинаю лизать стопу. Я приложил всё усердие, чтобы удовлетворить её. Вылизал стопы, облизал каждый пальчик, поцелуями ног под её лёгкие стоны поднялся до сокровенного. Она взяла меня за волосы и управляла головой: я просто лизал там, куда направят — клитор, губки, дырочку. Она постанывала от удовольствия, это будоражило и возбуждало меня, и я старался как мог. И вот она задрожала, сдавила голову ногами, сильно притянув её к себе за волосы. Я тихонько ещё полизывал ей клитор, пока она конвульсировала. Она разжала голову и просто отпихнула меня ногой:

— Всё, хватит.

— Ну, пока вы развлекались, я всё приготовила, — раздался голос Мариши. — Иди, садись, — сказала она мне и показала на стул.

— Сейчас покурю, дух переведу и присоединюсь, — Наталья, закуривая.

Я послушно сел на стул: руки в наручниках за спинку, кляп вернулся на своё место, ноги Мариша зафиксировала к ножкам стула.

— Ого, у тебя стоит. — Она нависла надо мной, привычным жестом направила мой член себе в дырочку, насадилась, подвигала попой, от чего он отвердел как камень, и, продолжая неспеша двигаться, наклонилась к уху, слегка прикусила мочку, потом тихим ласковым голосом: — Видишь ли, милый, когда я работала в больнице, я проводила одну процедуру… Просто заводилась при этом, но там больные люди, и приходилось сдерживать эмоции. Ты ведь поможешь мне воплотить фантазию? Да, будет больно, да, неприятно, но ты ведь потерпишь?

— Ну что ж, всё на месте: врач здесь, помощник здесь, и наш пациент тоже здесь, — и похлопала меня по плечу.

Слезла с члена. Отошла, вернулась уже со свечой для торта в руке. Наталья обняла меня, прижав к своей груди и спинке стула.

— Ничего такого, вот обычная свечка. Я здесь её немного усовершенствовала, — и показала мне нижнюю, закруглённую часть, кольца резиновые. — Ничего особенного. Только не дёргайся, а то навредишь себе.

Я сидел спокойно. Удивил горячий воск, сзади тихо посмеивается Наталья. Но потом всё пошло не по плану. Мариша опустилась на колени между моих ног, взяла член, ловкими движениями надела кольца: одно у основания члена, другое — под головку. Обхватила ладонью ствол, подрочила для укрепления, двумя пальцами нажала на головку, чтобы раскрылась дырочка, поднесла свечу и… о боже… начала вводить внутрь. Я с ужасом смотрел, как свеча потихоньку погружается в член. Боль — как будто член разрывали изнутри. Я сидел, боясь шелохнуться: пот выступил у меня на лбу, тело покрылось мурашками.

— Как чувствует себя больной? — Мариша, улыбаясь, смотрит на меня. Сзади слышу смех Натальи.

— Жалоб нет, продолжаем, коллега, — и погружает свечу дальше.

— Ну вот, всё готово. Боль сейчас стихнет, это как в попу первый раз.

Наталья отпускает меня, подходит к моей дорогой, обнимает её:

— Офигеть…

Берёт зажигалку и зажигает свечу.

Я сижу на стуле со стоячим членом, в котором горит зажжённая свеча. Две голые девицы стоят напротив и любуются картиной.

— Надо выпить, — говорит Наталья и идёт к столику.

Приносит бокалы, снимает с меня кляп и подносит к губам. Я жадно глотаю коньяк. Дальше — сумасшествие какое-то. Мариша приносит сигареты, прикуривает от свечи, подрачивая член, чтобы стоял. Даёт затянуться мне и курит сама. Воск начинает плавиться и стекать по свече, приближаясь к головке.

— Класс, я такого ещё не видела, — говорит Татьяна.

Мариша задувает свечу, аккуратно её вытаскивает. Татьяна занимает место у моих ног и берёт член в рот. Мариша наклоняется ко мне:

— Видишь ли, любимый, это я позвонила Танюше. Ну да, я отвлекала тебя в бильярде, пока Танюшка ставила шары, как ей удобно. Ну, надоел мне наш пресный секс в темноте под одеялом. Ну, ты сегодня… просто нет слов. — Она освобождала меня от пут, Татьяна трудилась над членом, как я когда-то над ней. — Можешь выбрать любую из нас и дырочку тоже.

Я встал. Обе смотрели на меня в ожидании. Взял Татьяну за волосы, подвёл к креслу. Она всё поняла и встала раком. Я смазал член слюной и направил ей в попку.

— Бойся желаний своих, — услышал я Маришин шёпот в ухо. Но мне уже было всё равно. Особо не церемонясь, я насадил Танюшу по самые яйца…