Свингеры на пляже: впервые отдалась чужому мужчине

Мы с Лерой приехали на этот нудистский пляж почти случайно. «Давай попробуем что-то новое», — сказала она утром, намазывая масло загорелые плечи. В её глазах было то самое задорное блестящее выражение, которое я обожал и одновременно побаивался.

Пляж назывался «Солнечный берег», но ничего солнечного в нём не было — только обнажённые тела, виновато блестящие от солнцезащитного крема, и ощущение лёгкой пошлости в воздухе. Мы разложили полотенца, Лера стеснительно скинула бикини, я последовал её примеру. Лежали, пытались читать, пили сангрию из термоса.

Именно тогда подошли они.

— Места свободны? — спросил мужчина. Лет сорока, подтянутый, с сединой на висках. Рядом женщина — стройная брюнетка с хитрой улыбкой.

— Конечно, — ответил я, хотя вокруг было полно свободного песка.

Так началось. Разговор о погоде, о вине, о курорте. Его звали Антон, её — Ира. Лера смеялась его шуткам чуть громче, чем обычно. Антон смотрел на неё открыто, оценивающе, и я видел, как по спине жены пробегает дрожь.

Мы выпили ещё. Сангрия закончилась, Антон принёс бутылку рома. Солнце палило, пот стекал по груди Леры между грудями. Она уже не прикрывалась полотенцем.

— А вы когда-нибудь пробовали… обмен партнерами? — вдруг спросила Ира, играя пальцами ног в песке.

Тишина. Лера посмотрела на меня. В её взгляде был вопрос, вызов и что-то дико пугающее.

— Нет, — хрипло сказал я. — Не пробовали.

— Мы — да, — Антон обнял Иру за плечи, но смотрел на Леру. — Это сближает, знаете ли. Если без ревности.

Лера вдруг взяла меня за руку. Её ладонь была влажной.

— А если… только посмотреть? — прошептала она так, что услышали только я и, кажется, Антон.

Ира улыбнулась и встала.

— Пойдём, искупаемся, — сказала она мне, и это не было предложением. Это была команда.

Я посмотрел на Леру. Она кивнула, почти невидимо. Её глаза говорили: «Я хочу. Дай мне это».

Мы с Ирой отошли к воде, но недалеко. Я обернулся. Антон уже сидел рядом с Лерой, говорил что-то ей на ухо. Она слушала, опустив голову, потом вдруг легла на живот. Его рука легла ей на поясницу.

— Расслабься, — сказала Ира, стоя по пояс в воде. — Она в безопасности. И ты тоже.

На берегу Антон что-то сказал, и Лера перевернулась на спину. Она не смотрела в мою сторону. Её руки лежали вдоль тела, ладонями вверх, как у распятой. Антон наклонился, поцеловал её в живот, чуть ниже пупка. Я видел, как всё тело Леры напряглось, а затем обмякло. Её рука потянулась к его волосам.

— Она красивая, — сказала Ира. — Чувственная.

Я не ответил. Во рту пересохло. Сердце колотилось где-то в горле. Это был ужас. И невероятный, животный кайф.

Антон двигался ниже. Раздвинул её ноги — Лера даже не сопротивлялась, лишь закинула руки за голову, открываясь полностью солнцу и его взгляду. С расстояния я видел, как её грудь вздымается частыми рывками. Он целовал внутреннюю поверхность её бёдер, а потом… потом его голова опустилась между её ног.

Лера резко выгнулась, рот открылся в беззвучном крике. Потом она закусила губу, но стон всё равно вырвался, донёсся до нас вместе с шумом волн. Он ел её медленно, методично, одной рукой придерживая её за бедро, а другой лаская низ живота. Лера завела ногу ему на плечо. Это был знак. Она отдавалась.

— Пора, — прошептала Ира и потянула меня на берег.

Мы подошли и сели рядом на песок. Лера открыла глаза. Увидела меня. В её взгляде было столько всего — стыд, извинение, дикая, пьянящая страсть. Она протянула мне руку. Я взял её. Ладонь была горячей, пальцы вцепились в мои судорожно.

— Можно? — спросил Антон, его губы блестели.

Лера кивнула, не отрывая глаз от меня.

Он наклонился к своей сумке, достал презерватив, надел. Его член был большим, напряжённым, с выраженными венами. Лера проводила по нему взглядом, облизывая губы.

— Как хочешь? — спросил Антон её, но смотрел на меня.

— Сзади, — выдохнула Лера. — Я хочу… чтобы он видел моё лицо.

Она встала на колени, затем опустилась на локти, подавшись вперёд. Попа приподнялась, открывая всё сокровенное. Я видел, как она вся покраснела, как дрожат её бёдра. Антон встал сзади на колени, провёл головкой члена по её промежности, собрал влагу, направил.

И вошёл. Медленно, преодолевая сопротивление. Лера вскрикнула — резко, громко — и вдавила пальцы в песок.

— Боже… какой ты тугой, — прошептал Антон, вгоняя в неё себя ещё на несколько сантиметров.

Лера смотрела на меня. Слёзы катились по её щекам, но она улыбалась. Сумасшедшей, счастливой улыбкой.

— Обними меня, — попросила она меня шёпотом. — Пожалуйста.

Я пересел, взял её за плечи, прижал к себе. Она уткнулась лицом мне в шею, её дыхание было горячим и прерывистым. Антон начал двигаться.

Сначала медленно, почти нежно. Потом быстрее. Звук был влажным, отчётливым, при каждом толчке её тело подавалось вперёд ко мне. Песок осыпался с её коленей. Я гладил её по спине, по волосам, целовал в мокрый от слёз и пота висок.

— Да, вот так, — стонал Антон, шлёпая её по бедру. — Ты обалденная.

Лера застонала ему в ответ, и этот стон был не для меня. Он был диким, низким, откровенно похотливым. Она отпустила мою руку и уперлась ладонями в песок, начала двигаться навстречу его толчкам, активнее, отчаяннее.

— Жарко… так жарко… — бормотала она. — Сильнее!

Антон ускорился. Его бёдра шлёпали по её мягкой плоти, член глубоко заходил внутрь. Лера уже не смотрела на меня. Её глаза были закрыты, голова запрокинута, рот открыт. Она ловила ритм, подыгрывала ему, её тело полностью принадлежало этому чужому мужчине, его хватке на её бёдрах, его грубым словам на ухо.

Я чувствовал, как нарастает её напряжение. Она вся сжалась, как пружина.

— Я сейчас… — простонала она. — О Боже, я…

И её затрясло. Конвульсии прошли по всему телу, она закричала, глухо, сдавленно, вдавив лицо в полотенце. Антон рычал, вгоняя в неё себя до конца, замирая в конечной судороге.

Наступила тишина. Только шум волн и наше тяжёлое дыхание.

Антон вышел из неё, отполз, снял презерватив. Лера без сил рухнула на бок, на песок. Я накрыл её полотенцем. Она дрожала мелкой дрожью.

Антон и Ира стали собираться, сказали что-то о встрече вечером в баре. Мы не ответили. Они ушли.

Я лёг рядом с Лерой, обнял её. Она прижалась ко мне, вся липкая от песка, пота и чего-то ещё.

— Прости, — прошептала она.

— Не надо, — ответил я, целуя её в макушку. Внутри бушевал ураган — ревность, гордость, возбуждение.

— Это было…

— Да, — перебил я. — Я знаю.

Мы лежали, слушали море. Внутри у неё был жар, на коже — следы чужих рук. А руку она снова держала мою. Крепко. Как якорь.

Это был только первый раз. И мы оба знали — не последний. В этом ужасе и была наша новая правда. Горькая, солёная, как морская вода. И невероятно сладкая.