Жена на массаже: Первый оргазм со сквиртом

Всё началось с бокала вина и разговора по душам с подругой Катей. Моя жизнь к тому моменту напоминала выстиранное до дыр бельё — чистое, привычное, но абсолютно лишённое цвета и запаха. Работа, дом, муж Макс, который после пяти лет брака больше походил на милого соседа по койке, чем на страстного любовника. Секс по субботам, в темноте, под одеялом. Предсказуемо, быстро, без изысков. Я засыпала, чувствуя лёгкий укол обиды где-то под рёбрами.

Катя, вечная провокаторша, тогда и бросила семечко: «Слушай, тебе просто надо выключить голову. Не нужен психолог. Попробуй эротический массаж. Чисто для себя. Там тебя просто… соберут заново. Я хожу к одному мастеру, он волшебник. Мужу не говори, он этого не поймёт». Я фыркнула, но номер, записанный на салфетке, но почему-то не выкинула. Он пролежал в моей сумочке неделю. А потом, в особенно тоскливый четверг, я набрала номер.

Салон назывался «Аура». Ничего кричащего, дорогой минимализм, приглушённый свет, тихая музыка с поющими чашами. Меня встретила администратор с лицом без возраста и проводила в комнату с массажным столом, ароматом пачули и лёгкой дымкой в воздухе. «Андрей будет через пять минут. Разденьтесь полностью, ложитесь лицом вниз, накройтесь простынёй», — сказала она безличным, тёплым голосом. Сердце колотилось. Я сделала, как велели. Голая, под тонкой тканью, я чувствовала себя одновременно уязвимой и на пороге чего-то запретного.

Он вошёл без стука. Я услышала шаги, лёгкий скрип двери, почувствовала, как изменилось давление воздуха в комнате.

«Добрый день. Я Андрей», — голос был низким, спокойным. Я буркнула что-то в ответ, уткнувшись лицом в подголовник.

Руки. Сначала я заметила именно их. Тёплые, крупные, с длинными пальцами и проступающими венами. Он налил масло, разогрел его в ладонях, и первое прикосновение к моим лопаткам заставило меня вздрогнуть. Это был не просто контакт кожи с кожей. Это было погружение. Он работал молча, сначала глубоко и методично, разминая застывшие мышцы спины. Но уже тогда, в его движениях, была какая-то… избыточность. Когда он водил ладонями вдоль моих боков, они чуть касались подмышек, рёбер, скользили так низко, что я замирала, ожидая, что вот-вот он коснётся запретной зоны. Но не касался. Играл на грани.

Через какое-то время напряжение стало невыносимым. Моё тело, всё моё существо, сфокусировалось на этих руках, на их траектории. Я ловила себя на том, что приподнимаю таз, когда он массировал поясницу, бессознательно предлагая больше.

«Перевернитесь, пожалуйста», — сказал он, и в его голосе я впервые уловила лёгкую хрипотцу.

Я перевернулась, поспешно поправив простыню на груди. Он улыбнулся, и это была не служебная улыбка. В его взгляде была оценка, мужская, прямая. «Расслабьтесь. Всё для вашего комфорта», — сказал он, но прозвучало это как «я знаю, чего ты хочешь».

Он начал с шеи, плеч. Потом его руки опустились на грудную клетку. Кончики его пальцев едва касались нижнего края моей груди, и соски под простынёй окаменели, стали двумя острыми точками боли и желания. Я сглотнула. Он это видел. Видел, как я задерживаю дыхание.

«Можно убрать? Мешает?» — он кивнул на простыню. Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слова.

Когда ткань скользнула вниз, обнажая грудь, по моей коже пробежала волна мурашек. Он не набросился, нет. Он снова налил масло, разогрел его и начал массировать грудь, как будто это были просто мышцы. Но это было пыткой. Его большие ладони обхватывали, сжимали, большие пальцы с размазывающим, тянущим движением проходили прямо по соскам, снова и снова. Я закусила губу, чтобы не застонать. Внизу живота стало горячо и пусто.

«Ноги надо размять?» — его вопрос был риторическим. Его руки уже скользили по моим бёдрам. Сначала внешняя сторона, потом, будто случайно, внутренняя. Каждый раз он приближался всё ближе. Запах моего возбуждения, терпкий и густой, витал в воздухе, смешиваясь с пачули. Я уже не могла его скрыть.

Одна его рука легла плашмя на низ моего живота, чуть выше лобка, почти владея мной. А пальцы другой… они просто легли на внутреннюю поверхность бедра, в сантиметре от моей щели. Я вздрогнула всем телом.

«Вы очень напряжены здесь», — его голос прозвучал прямо у моего уха. Я не знала, имел ли он в виду мышцы или нечто другое. — «Давайте расслабим.»

И тогда его палец, скользкий от масла, провёл одним долгим, уверенным движением прямо по всей длине моей щели, от самого низа до клитора.

Я ахнула. Громко. Не сдержалась. Моё тело выгнулось дугой.

«Вот видите», — прошептал он, и этот шёпот был хуже любого приказа. — «Всё зажато.»

Больше прелюдий не было. Его указательный и средний пальцы, сильные и ловкие, раздвинули мои губы и погрузились внутрь. Не быстро, а с медленной, неумолимой силой, заполняя меня до самых глубин. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в края стола. Он начал двигать ими — не просто туда-сюда, а с каким-то чёртовым знанием дела, выписывая восьмёрки, нажимая на ту самую волшебную точку внутри, о которой Макс, кажется, даже не слышал.

«Боже…» — вырвалось у меня. Я уже не думала о муже, о приличиях, ни о чём. Мир сузился до этой тёмной комнаты, до стола, до этих пальцев внутри меня и до его большого пальца, который нашёл мой клитор и начал водить по нему твёрдыми, вибрирующими кругами.

Оргазм накатил с невероятной, разрушительной силой. Он не подкрадывался, а ворвался, как цунами. Всё моё тело свело судорогой, из горла вырвался хриплый, дикий крик, который я сама от себя не ожидала. А потом — волна. Тёплая, щедрая струя хлынула из меня, облив его руку и клеёнку на столе. Сквирт. Я читала о нём, думала, что это миф. Это было настолько интенсивно, настолько постыдно и потрясающе, что я расплакалась, ловя ртом воздух.

Он не остановился. Его пальцы, теперь мокрые уже от меня, продолжили свою работу, выжимая из меня остатки конвульсий. «Ещё», — приказал он тихо. И я уже не сопротивлялась. Я была его тряпичной куклой.

Затем он убрал пальцы. Я услышала, как он вытирает руки, звук расстегивающейся молнии. Лёгкий шорох фольги. Сердце упало в пятки и отчаянно забилось там.

«На живот», — сказал он, и в его голосе не было места для возражений.

Я перевернулась, как во сне. Мои ноги свисали со стола. Я чувствовала, как он встал между ними, как его руки грубо раздвинули мои бёдра шире. Головка его члена, огромная, тугая и обжигающе горячая, упёрлась в мою растянутую, мокрую щель. Он не входил. Он ждал.

Я задыхалась, уткнувшись лицом в полотенце на подголовнике. Потом, одним мощным, глубоким толчком, он вошёл в меня до самого предела. Я взвыла в полотенце. Он был так велик, что боль смешалась с невероятным наслаждением. Он не тратил время на нежности. Схватив меня за бёдра своими сильными руками, он начал долбить меня сзади, раком, с той же профессиональной, безжалостной эффективностью, с какой до этого мял мои мышцы.

Стол скрипел в такт его яростным толчкам. Звук наших тел, шлёпающих по мокрой коже, заполнил комнату. Он не издавал ни звука, только тяжёлое дыхание. Каждый удар бросал меня вперёд, каждый удар бил точно в шейку матки. Я кусала полотенце, чтобы не орать, слюна текла по подбородку. Внутри меня всё горело и рвалось на части. Второй оргазм, более глубокий, более животный, подкрался и разорвал меня изнутри. Я закричала, сжав зубами ткань, моё тело затряслось в немом рыдании.

Только тогда он застонал — низко, по-звериному. Его пальцы впились в мои бока, он пригвоздил меня к столу, вгоняя в меня себя на максимальную глубину, и я почувствовала, как внутри меня пульсирует его член, выплёскивая сперму в презерватив. Он оставался в таком положении вечность, тяжело дыша, его пот капал мне на спину.

Потом он просто вынул член, отошёл. Я услышала, как он снимает презерватив, выбрасывает его, поправляет одежду. Я лежала, разбитая, опустошённая, с бешено стучащим сердцем. Внутри всё гудело и дрожало.

Тёплая, влажная салфетка коснулась моей спины, промежности. Он вытирал меня с той же безличной аккуратностью, с какой начал. «Отдохните. Когда будете готовы — одевайтесь. На ресепшене вам дадут воды», — сказал его спокойный, профессиональный голос. Как будто ничего не произошло. Как будто он только что сделал мне классический шведский массаж.

Я не могла двигаться. В голове стоял гул. Я думала о Максе. О том, что я только что сделала. Ощущение его спермы, которой не было во мне, но чьё присутствие я всё равно чувствовала где-то на клеточном уровне. Стыд накатил позже, холодной, тошнотворной волной. Но прямо сейчас, на этом липком от моих соков столе, было только оглушающее, животное удовлетворение и пустота, ещё более глубокая, чем была до этого.

Я вышла из салона через двадцать минут. На улице светило солнце. Я села в свою машину и несколько минут просто сидела, глядя в одну точку. Внизу живота ныло приятной, развратной болью. Запах массажного масла и секса всё ещё витал от меня.

Я достала телефон. Было сообщение от Макса: «Как массаж, родная? Помогло расслабиться?»

Я посмотрела на это сообщение, на это милое, доверчивое «родная». Пальцы, которые только что раздвигали меня, дрогнули.

«Да, — отправила я в ответ. — Невероятно. Прямо… всё забыла.»

Я завела машину и поехала домой. К мужу. К своей жизни. Но теперь внутри меня, глубоко под кожей, под слоями приличий и обязательств, жил грязный, безумно возбуждающий секрет. И я знала, что номер Андрея из салона «Аура» останется не в сумочке, а в скрытой записи на телефоне. На всякий случай.