Жена разрешила трахнуть свою подругу

Мы с женой никогда особо не говорили о чём-то таком. Обычная семья, обычные радости, обычный секс — может, чуть более страстный, чем у других, но без выдумок. Всё изменилось, когда Лина, давняя подруга моей супруги, попросилась к нам перекантоваться на неделю. У неё была какая-то запутанная история с переездом и новой работой в нашем городе, а корпоративная квартира срывалась. Я не возражал. Лина была тихой, немного зажатой девушкой в больших очках, которая вечно прятала глаза, особенно когда на ней не было привычного офисного пиджака.

Первые дни прошли спокойно. В пятницу вечером, втроём, мы решили открыть бутылку красного, которую Лина принесла в знак благодарности. Разговор зашёл о мужчинах. Лина жаловалась на своего бывшего, с которым они расстались полгода назад, и никак не могла найти себе хотя бы временную замену. Выпито было уже достаточно, когда она с горькой усмешкой сказала: «Знаете, у меня уже такое чувство, что я вообще всё забыла. Как в последний раз обнимали, как целовали взасос… Я уже как высохший цветок».

Моя жена, Катя, сидела рядом с ней и гладила её по плечу. Я видел, что она тоже сильно опьянела. Она посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом, который я не смог сразу расшифровать. А потом перевела взгляд на подругу и сказала голосом, который я не узнал — мягким, но властным: «Лин, ты не поверишь. Мой может. Он у меня очень ласковый. Может, тебе просто нужно, чтобы тебя кто-то обнял по-настоящему? Просто по-человечески, без обязательств?».

Я поперхнулся вином. Лина подняла на меня удивлённые, слегка пьяные глаза и неуверенно улыбнулась. «Кать, ну ты скажешь тоже…», — пробормотала она. Но Катя уже загорелась этой идеей. «А что такого? Мы же взрослые люди. Иди сюда», — она поманила меня пальцем. Я чувствовал себя актёром в странном театре абсурда, но ноги сами понесли меня к дивану.

Катя взяла мою руку и положила на спину Лине. «Ну же, просто обними её. Ты же видишь, девочке плохо. Мне будет приятно, если ты её согреешь». Лина вздрогнула от моего прикосновения, но не отстранилась. Она сидела как зачарованная, глядя в одну точку. Я чувствовал сквозь тонкую ткань её блузки, как колотится сердце. Катя тем временем пересела в кресло напротив. Она закинула ногу на ногу, взяла в руки бокал и стала наблюдать. Её взгляд был таким, какого я не видел никогда — в нём было жадное любопытство и какое-то тёмное удовольствие.

Атмосфера наэлектризовалась до предела. Мои руки уже скользили по талии Лины. Она тяжело дышала. Вдруг она развернулась ко мне и, пряча лицо у меня на груди, прошептала: «А можно я тебя тоже обниму?». Катя услышала это и тихо сказала: «Конечно, можно. И не только обнять». Это было разрешение.

Я не заметил, как мы начали целоваться с Линой. Это было неуклюже, но очень влажно. Её очки запотели, я аккуратно снял их и отложил в сторону. Она оказалась совсем другой без стёкол — раскованной и отчаянно голодной. Она терлась об меня, как кошка, а я краем глаза следил за женой. Катя сидела в кресле, закусив губу, и ее рука незаметно скользнула под подол её собственного платья.

— На диване будет удобнее, — подала голос Катя с хрипотцой. — Лин, не стесняйся, снимай всё.

Лина словно ждала этой команды. Она быстро стянула блузку и юбку, оставшись в простом белье. Я видел, что она возбуждена не меньше моего. Пока я освобождался от одежды, Катя подошла к подруге и поправила спустившуюся лямку её лифчика. «Какая же ты красивая, девочка. А говорила — высохший цветок».

Они коротко переглянулись, и я увидел, как Лина благодарно кивнула. Затем она легла на диван и потянула меня на себя. Когда я вошел в неё, она вскрикнула и тут же зажала себе рот ладонью, как будто делала что-то постыдное в общежитии. Но её ноги крепко обхватили мою талию. «Не сдерживай её, — услышал я голос жены откуда-то сбоку. Она стояла почти над нами. — Лин, кричи, здесь можно всё».

И Лину прорвало. Она двигалась, царапалась и стонала так, словно из неё выходил весь накопившийся за полгода голод. В какой-то момент я почувствовал, как её тело стало бить крупной дрожью, и она затихла, тяжело дыша. Я остановился. В комнате повисла пауза.

Катя тронула меня за плечо. Я поднял голову. Она протянула мне свою руку. «Я тоже хочу. Теперь моя очередь». Её голос звучал капризно и возбуждённо. Она смотрела на место нашего соединения с Линой, и её щёки пылали. «Я хочу попробовать её вкус на тебе», — добавила она шёпотом.

Я осторожно вышел из Лины. Та лежала с закрытыми глазами и блаженной улыбкой, не реагируя на внешний мир. Катя опустилась передо мной на колени и стала жадно слизывать смесь наших соков. Это было самое странное и дикое, что я испытывал. Затем она встала, быстро скинула платье и сама легла на спину, прямо рядом с подругой, бесстыдно раздвинув ноги. «Теперь меня. Только после неё. Попробуй меня сейчас».

Я вошёл в жену, и ощущения действительно были другими — мы были скользкими и горячими. Лина пришла в себя, повернулась на бок и стала смотреть на нас мутным, счастливым взглядом. Она протянула руку и робко погладила Катю по животу. Катя перехватила её ладонь и крепко сжала, пока я двигался в ней всё быстрее и быстрее, пока меня не накрыло волной освобождения.

Утро было тихим. Лина проснулась в гостевой спальне и вышла на кухню, когда мы с женой уже завтракали. Она снова надела свои большие очки и старый халат, и снова стала той самой тихой, зажатой девушкой. Мы говорили о погоде и о том, где можно купить свежих круассанов, старательно обходя вчерашнее молчанием. Когда Катя вышла на минуту в ванную, Лина подняла на меня глаза. В них стояли слёзы, но она улыбалась. Она молча показала мне большой палец и одними губами произнесла спасибо. Я кивнул. А вечером того же дня, когда мы с женой остались одни, Катя обняла меня сзади и тихо сказала на ухо: «Знаешь, а мне понравилось смотреть. Возможно, это странно, но меня это дико заводит».