Маша уже взрослая

Маша откинулась на спину кожаного кресла, глядя на глянцевый экран своего нового MacBook Pro. Сорок лет. Двое отпрысков, дорогая квартира в центре, муж, который давно стал скорее надежным партнером по быту, чем страстным любовником. Она была старшим разработчиком в крупной IT-компании, зарабатывала больше, чем Петр, и это, казалось бы, давало ей некоторую свободу. Но свобода была иллюзией. Она была заперта в золотой клетке из ипотеки, родительских собраний и вечернего ритуала, когда оба, уставшие, падали на диван, чтобы смотреть сериал, пока сон не сморит их по очереди.

Порой, в тишине ночи, когда все в доме спали, Маша чувствовала, как внутри нее просыпается зверь. Она открывала ноутбук, ее пальцы уверенно летали по клавиатуре, но не для работы. Ctrl+Shift+N. Режим инкогнито. Ее личный портал в другой мир, мир без осуждения, где ее самые темные желания обретали форму и цвет. Она заходила на сайт с порно-рассказами, тем самым, где, она была уверена, иногда зависал и Петр со своего рабочего компьютера. Эта мысль не злила ее, а скорее будоражила, создавая странную общность их тайных одиночеств.

Сегодня ее потянуло на конкретную фантазию. Она нашла историю под названием «Зритель». Сюжет был прост: муж находит двух парней для своей жены и смотрит, как они ее трахают. Маша представила это так ярко, словно видела на экране. Она, в черном шелковом белье, которое она купила в порыве мимолетного желания и так и не решилась показать Петру, стоит посреди гостиной. Двое незнакомцев. Один высокий, темноволосый, с наглыми глазами и татуировкой на предплечье. Другой — рыжий, крепкий, молчаливый тип. Петр сидит в кресле напротив, в одних трусах, его член уже стоит, а в глазах смешаны возбуждение, ревность и странное, извращенное удовлетворение.

Темноволосый подходит первым. Он не говорит ни слова, просто берет ее за подбородок и целует жестко, требовательно. Его друг становится сзади, его руки скользят по ее бокам, к бюстгальтеру, который он срывает одним резким движением. Маша в своем воображении издает тихий всхлип. Первый парень усаживается на диван, разводит ноги и жестом приказывает ей сесть к нему на колени. Она подчиняется, ощущая его твердый член у себя между ног. Второй подходит сзади и, без лишних прелюдий, входит в нее. Резко, до упора. Маша зажимает рот рукой, чтобы не закричать. Петр в кресле начинает медленно дрочить, его взгляд прикован к тому, как чужой член двигается в его жене. Они меняются. Теперь рыжий лежит на спине, а Маша садится на него сверху, чувствуя, как он наполняет ее. Темноволосый становится перед ее лицом, и она берет его в рот, чувствуя вкус и запах чужой кожи. Она смотрит на мужа сквозь пелену наслаждения. Он кончает, изгибаясь, и его семя попадает на ковер. В этот момент Маша в своем кресле тоже доходит, тихо, судорожно содрогаясь, и на несколько секунд мир для нее исчезает.

На следующий день фантазия сменилась на более темную, запретную. Она снова открыла ноутбук, но на этот раз искала что-то другое. Инцест. Слово от которого в реальной жизни ее бы передернуло, но здесь, в темноте комнаты, под покровом анонимности, оно звенело, как запретный плод. Она не представляла себя с отцом или братом. Ее фантазия была конкретной и пугающей: ее старший сын, Артем. Восемнадцатилетний парень, который уже смотрел на нее не только как на мать, но и как на женщину. Она видела эти взгляды.

Она закрыла глаза и представила. Петр куда-то уехал, дети спят. Она в своей ночной сорочке, короткой, почти прозрачной, идет на кухню пить воды. Артем там тоже. Он не спит. Он подходит к ней сзади, обнимает за талию. Его руки горячие, сильные, совсем не детские. Он шепчет ей на ухо что-то грязное, о том, как давно он этого хотел. Маша пытается сопротивляться, говорит, что это неправильно, но ее тело предает ее. Он поворачивает ее к себе, целует в губы, и она отвечает на поцелуй. Он поднимает ее на стол, срывает с нее сорочку, и его рот находит ее груди. Она понимает, что это конец, что назад пути нет, и эта мысль доводит ее до исступления. Она представляет, как он входит в нее, прямо на кухонном столе, на том самом, где они утром завтракали, и стонет его имя. Это была самая грязная, самая постыдная и от этого самая сильная фантазия, которая заставляла ее кончать быстрее, чем от чего бы то ни было еще.

Но фантазии были фантазиями. Иногда ей нужно было физическое воплощение. В такие дни она ждала, пока все уйдут. Петр на работу, дети в школу. Она запиралась в ванной, своей святилище. Из ящика под раковиной она доставала сокровища. Больший, реалистичный фаллоимитатор с движущейся, вращающейся головкой и мощный Magic Wand. Она снимала одежду, садилась на теплый кафельный пол, расставив ноги. Сначала она играла с фаллоимитатором, водя им по своим губам, чувствуя холодный гладкий силикон. Затем, обильно смазав его, медленно вводила в себя. Включала мотор. Головка начинала свое дело, вращаясь, массируя изнутри, находя самые чувствительные точки. Она двигала бедрами в такт, закрыв глаза. Но это было только начало.

Когда первая волна наслаждения начинала подниматься, она брала в руки Magic Wand. Включала на среднюю мощность и прикладывала широкую, вибрирующую головку прямо к клитору. Двойное воздействие. Движение внутри и мощная, дрожащая вибрация снаружи. Это было слишком сильно. Она чувствовала, как напряжение нарастает, как внутри все сжимается в тугой узел, готовый взорваться. Она ускоряла движения, прижимала вибратор сильнее, и тут ее накрывало. Мощный, сокрушительный оргазм, от которого сводит судорогой ноги. Она кричала в кулак, ее тело изгибалось дугой. А потом происходило то, что всегда случалось в такие моменты. Из нее хлестал фонтан теплой жидкости. Сквирт. Она не контролировала это. Он заливал пол, ее ноги, игрушки. Она лежала несколько минут, не в силах пошевелиться, в луже собственной страсти, чувствуя себя одновременно опустошенной и невероятно живой.

Иногда ей хотелось чего-то еще более жесткого. Она смотрела порно BDSM. Сцены, где один человек полностью подчиняется другому, где есть боль, унижение и слезы, смешанные с наслаждением. Она представила себя в роли подчиненной. Не в темном подвале, а в чистой, минималистичной комнате. Мужчина, строгий, в дорогом костюме. Он не кричит на нее, его голос тихий и властный. Он приказывает ей раздеться. Она стоит перед ним голая, чувствуя себя уязвимой и возбужденной одновременно. Он надевает на нее кожаный ошейник с поводком. Водит по комнате на четвереньках. Холодное прикосновение его руки к ее спине заставляет ее дрожать. Он привязывает ее руки к перекладине, растягивая ее тело. Он не спешит. Использует на ней хлыст, не сильно, но достаточно, чтобы на ее коже остались красные полосы, которые горят, смешивая боль с приятным теплом. Он заставляет ее умолять о пощаде, а потом о продолжении. И когда она наконец добивается своего, когда он входит в нее, она испытывает не просто оргазм, а какое-то катарсическое освобождение, полное подчинение его воле. Эта фантазия не имела ничего общего с Петром, который был слишком мягким, слишком удобным. Это был образ чужого, сильного мужчины, который мог бы взять ее силой, и она бы это хотела.

Секс с мужем стал редким событием. Раньше они пробовали разные позы, экспериментировали, но со временем все свелось к стандартному, быстрому акту раз в неделю, скорее по привычке, чем по желанию. Петр чувствовал это. Однажды вечером, после очередной неудачной попытки завязать что-то страстное, он тяжело вздохнул и сказал: «Маш, нам что-то нужно делать. Мы превращаемся в соседей по общей кровати». Маша молчала, зная, что он прав. Их сексуальная жизнь затихала, как костер, в который перестали подкладывать дрова.

Идея пришла с одного из форумов, которые Маша тайно посещала. Кто-то упомянул секс-машину. «Это как вечный двигатель для секса», — писал аноним. Петр, когда она осторожно подкинула ему эту идею, сначала опешил, а потом, к ее удивлению, заинтересовался. Они вместе начали изучать модели. Выбор пал на дорогую, стильную вещь на штативе, с регулируемым углом наклона и пультом дистанционного управления. Это выглядело как футуристический медицинский прибор, а не грубое приспособление для секса.

Когда большая коробка приехала, они чувствовали себя подростками, которые тайком заказали что-то запретное. Собрали ее в спальне, заперли дверь. Первая попытка была неловкой и смешной. Маша легла на кровать, Петр, с серьезным видом хирурга, начал настраивать машину. Он выбрал медленный режим, надел на штатив реалистичный насадку. Когда он включил ее, Маша зажмурилась. Посторонний, механический ритм был непривычным. Но потом она расслабилась. Петр сел рядом, он не просто наблюдал, он участвовал. Он гладил ее, целовал ее соски, ласкал клитор, пока машина методично двигалась внутри нее. Он управлял скоростью, замедляясь, когда она была близка к оргазму, чтобы продлить наслаждение, и ускоряясь до предела, когда видел, что она готова. В этот раз она кончала громко, без удержу, а Петр, видя ее такое, тоже закончил, изливаясь ей на живот. Секс-машина стала их спасательным кругом. Она не заменяла эмоциональную близость, но давала физическую разрядку, которой им обоим так не хватало.

Оставаясь одна, Маша часто думала о времени. Ей сорок. Ее тело уже не то, что было в двадцать. На коже появились первые морщинки, грудь стала чуть менее упругой. Она знала, что для многих женщин ее возраст — это сексуальная пенсия. Но для нее все было наоборот. Чем старше она становилась, тем сильнее и извращеннее были ее желания. Она понимала, что пик ее сексуальности пришелся на то время, когда общество уже готово списать ее со счетов. Эта мысль ее одновременно и забавляла, и злила. Она чувствовала в себе столько страсти, а выплеснуть ее было некуда, кроме как в анонимных чатах и в ванной с игрушками.

И была еще одна фантазия, не такая мрачная, как инцест, и не такая групповая, как с незнакомцами. Фитнес-тренер. Его звали Дима. Молодой, лет двадцати пяти, накачанный, с короткой стрижкой и уверенной улыбкой. Он тренировал ее три раза в неделю в фитнес-клубе, куда она ходила, чтобы «привести себя в форму». Каждый раз, когда он поправлял ее стойку, его руки касались ее талии, спины, бедер, она чувствовала укол возбуждения. Она видела, как он на нее смотрит. Не как на клиентку, а как на женщину. В его глазах было то самое первобытное желание, которого ей так не хватало от мужа.

Она представляла, как после тренировки он подходит к ней в раздевалке. Или как она сама вызывает его на «дополнительное занятие» домой, когда Петра и детей нет. Она представляла, как он срывает с нее спортивную форму, как его сильные руки поднимают ее и ставят на шведскую стенку, как он входит в нее прямо здесь, в зале, пахнущем потом и резиной. Это была простая, животная фантазия. Но она оставалась только фантазией. Дима был молод и глуп. Он мог бы начать болтать, или влюбиться, или потребовать чего-то большего. Это было бы слишком сложно.

А Петр… Петр был удобен. Он не требовал. Он не создавал проблем. Он был хорошим отцом, надежным человеком, который починит кран и привезет молоко. Он был ее прошлым и, скорее всего, ее будущим. Маша смотрела в окно своей спальни на ночные огни города. Она была богатой, успешной женщиной. У нее было все, что можно купить за деньги. Но у нее не было главного. Она была заперта. Не в квартире, а в своей собственной жизни, которую она сама и построила. И единственным ключом к выходу были ее тайные, грязные, прекрасные фантазии, которые позволяли ей на несколько часов в неделю дышать. Она закрыла ноутбук, но не стала идти спать. Она знала, что скоро снова откроет его. И снова погрузится в свой мир. Потому что только там она была по-настоящему живой.