Изменила парню со зрелым соседом

Знаете это чувство, когда ты есть, а тебя вроде и не замечают? Когда ты сидишь голая на кровати, а мужик, ради которого ты, блять, эпилировала всё, что можно, пялится в экран и орет в гарнитуру: «Левый, левый, заходи с фланга!».

Вот это была моя жизнь последние полгода. Мой парень, Дима, и его бесконечные онлайн игры. Мы снимали однушку в старой хрущевке, и тонкие стены были единственным свидетелем моей тоски. Ну и сосед за стенкой, само собой.

Соседа звали Сергей. Он жил один, напротив нашей двери, и работал автомехаником в сервисе через дорогу. Здоровый такой мужик, лет под сорок, наверное. Ручищи, как кувалды, всегда в мазуте, лицо грубое, небритое, но чертовски мужественное. Помню, как я впервые его встретила в лифте. На мне был легкий сарафан, а он от меня буквально на полшага стоял, и от него пахло потом, железом и… не знаю… настоящим мужиком. Не этим дерьмовым парфюмом из магазина. У меня тогда аж мурашки по коже побежали. Дима вечно чистенький, выглаженный, от него пахнет гелем для душа и чипсами. А Серега… в нем чувствовалась сила.

В тот вечер всё и накопилось. Дима вернулся с работы, бросил куртку на пол, чмокнул меня в щеку (даже не в губы) и со словами «Я на часик, там пати в сборе» воткнулся в комп. Часик шел третий. Я лежала на кровати, смотрела в потолок и слушала, как он матерится. А из-за стенки доносился бас Сергея — он что-то смотрел по телику, бубнил диктор про автомобили. И меня как током ударило. Я вспомнила, что моя старенькая «Лада» реально стала чихать на холодную. И что Сережа, вроде как, мужик опытный и не откажет в совете.

Я встала, натянула короткие джинсовые шорты, которые едва прикрывали задницу, и маечку на тонких лямках, без лифчика. Подошла к зеркалу. Худая, да. Грудь небольшая, но соски острые и торчат вперед. Ноги длинные. Короче, есть на что посмотреть. Посмотрела на Диму. Он сидел ко мне спиной в наушниках. Я вышла в коридор и, не обуваясь, тихо прикрыла за собой дверь.

Я позвонила в дверь к Сергею. Сердце колотилось. Сначала тишина, потом тяжелые шаги. Щелкнул замок, и дверь открылась.

Он стоял передо мной в одних домашних трениках, низко сидящих на бедрах. Торс был голый. Волосатая грудь, твердый живот, и эти чертовы руки, покрытые татуировками и ссадинами. Взгляд у него сначала был хмурый, но когда он увидел меня, бровь удивленно поползла вверх.

— О, соседка, — голос низкий, хрипловатый. — Случилось чего? Диман где?

— Диман? — я усмехнулась и качнула головой в сторону своей двери. — Диман в танчики играет. А у меня беда, Серёж. Машина с утра капризничает. Глохнет на холодную. Я вообще ничего не понимаю, может, глянешь?

Я специально говорила тихо, чуть ли не шепотом, и смотрела на него снизу вверх, хлопая ресницами.

Он окинул меня взглядом. Медленно так. От макушки до самых пяток. Взгляд задержался на шортах, на моих голых ногах, потом опять на груди. Я поняла, что он всё видит. И запах его, этот тяжелый мужской запах, снова ударил мне в голову.

— Ну, заходи, — он посторонился, пропуская меня в прихожую. — А то соседи, блин, увидят — скажут, что я девку к себе затащил, пока парень в игрушках.

Я зашла. В его квартире пахло табаком. На стенах какие-то железки, в углу здоровенные покрышки. Квартира одинокого волка. Мы прошли на кухню. Я села на табурет, закинув ногу на ногу, так, чтобы шорты натянулись по максимуму.

Сергей встал напротив, опершись мощной рукой о стол. Его бицепс напрягся, и я сглотнула.

— Ну давай, рассказывай, — сказал он, но смотрел не в глаза, а на мои ноги.

— А я не знаю, как рассказать, — мурлыкнула я, проводя пальцем по влажному от пота стакану на столе. — Заводится и глохнет. Может, свечи?

— Может, и не свечи, — он усмехнулся. — Может, просто ласка нужна. Машины, они как бабы. Ласку любят. Руками к ним прикасаться надо.

У меня внутри всё оборвалось. Он это специально? Я подняла на него глаза. Он смотрел в упор. Взгляд тяжелый, раздевающий. Я почувствовала, как между ног стало горячо и влажно.

— А ты умеешь прикасаться, Серёж? — выпалила я, сама не ожидая от себя такой наглости.

В комнате повисла тишина. Слышно было только, как за стеной глухо матерился мой Дима в свой монитор. Тишина длилась секунду, другую. А потом Сергей широко улыбнулся, обнажив крепкие, ровные зубы.

— Охренеть ты наглая, соседка, — сказал он спокойно, но в голосе появилась хрипотца. — Пока парень там, значится, стены дрожат, ты тут глазки строишь?

Он не спрашивал, он утверждал. И сделал шаг ко мне.

— Строю, — ответила я, чувствуя, как дыхание сбивается. — А он там, пока играет, на меня уже полгода не смотрит. А мне… мне двадцать два, Серёж. Мне любви и ласки хочется.

Он подошел вплотную. Его рука, тяжелая и горячая, легла мне на колено. Я вздрогнула. Кожа у него была грубая, в мозолях, царапающая. Он медленно повел ладонь вверх по бедру, задирая край шорт.

— Любви и ласки, значит, — пробасил он, наклоняясь к моему уху. — А Диман тебя, видать, не трахает, если ты к соседу бегаешь, про свечи спрашивать.

Его рука добралась до того места, где шорты уже кончились, и пальцы уперлись в край трусиков. Тонких, стрингов, которые я надела утром. Я закусила губу, чувствуя, как его палец надавливает на ткань, проникая в щель между ног. Там уже всё было мокрым, хоть выжимай.

— Давно не трахает, — выдохнула я, откидывая голову назад. — Я уже забыла, как это.

— Ну, давай напомню, — прорычал он и резко дернул меня за руку, заставляя встать.

Я оказалась стоя к нему вплотную, уткнувшись носом в его волосатую грудь. От него несло железом, потом и еще чем-то звериным, от чего у меня подкашивались колени. Он одной рукой сжал мои волосы на затылке, запрокидывая мне голову.

— На колени, — приказал он коротко.

Я безоговорочно послушалась.

Я опустилась на холодный кафельный пол. Его треники были прямо перед моим лицом. Он не спешил. Стоял и смотрел на меня сверху вниз, как на игрушку. Я сама потянулась руками к резинке, стягивая их вниз. И когда его член вывалился наружу, у меня перехватило дыхание.

Господи, вот это да. По сравнению с Димасом, у которого было, ну, обычное всё, стандартное, это было нечто. Толстый, просто пиздец какой толстый, с темной, набухшей головкой. Длинный, наверное, сантиметров двадцать, не меньше. Весь в вздувшихся венах, напряженный до упора. Я смотрела на него, и у меня текли слюни, честное слово. Я представила, как это войдет в меня, и меня бросило в жар.

Я обхватила ствол рукой, еле сомкнула пальцы. Горячий, как печка, твердый, как сталь.

— Ну че смотришь, — хрипло сказал Сергей. — Работай ртом, раз пришла.

Я лизнула головку. Солоноватый, терпкий вкус. Потом взяла в рот, насколько смогла. Его член уперся мне в горло, вызвав рвотный спазм. Я сглотнула, расслабилась и попыталась взять глубже. Он положил свою тяжелую ладонь мне на затылок и начал сам двигать моей головой, насаживая ртом на всю длину.

— Давай, сучка, давай, глубже, — ритмично выдыхал он, вбивая свой ствол мне в глотку. — Чтоб слюни текли. Чтоб помнила, каково это — настоящий член сосать.

Из глаз потекли слезы, слюна ручьем текла по подбородку, но я была на седьмом небе. Меня трахали в рот, как последнюю шлюху, и мне это безумно нравилось. За стеной кричал мой парень в игре, а здесь меня имел мужик, который заставил меня забыть, как меня зовут.

— Хватит, — вдруг сказал он и вытащил член. — Иди сюда, на стол.

Он развернул меня, нагнул грудью на кухонный стол. Одним движением сорвал с меня шорты вместе с трусами. Я стояла, упершись руками в холодную клеенку, выставив задницу. Я знала, что вид у меня сейчас — самое то. Худая попка, мокрая киска, раздвинутая для него.

Он не стал церемониться. Я услышала, как он сплюнул себе на ладонь, и секунду спустя я почувствовала, как его головка упирается мне в промежность.

— Ох, ебать, — только и успела выдохнуть я, когда он начал входить.

Он входил медленно, но неумолимо. Я чувствовала, как мои стенки раздвигаются, растягиваются до предела, до тупой боли, которая мгновенно переросла в дикое, животное наслаждение. Он был огромный. Он заполнил меня целиком, уперся в самую глубину, куда Дима никогда не доставал.

— Какая же ты узкая, — прохрипел он, когда вошел до конца и замер, давая мне привыкнуть. — Вся течешь, а член еле пропускаешь. Диман, дурак конечно, совсем тебя забросил.

— Сильнее, — взмолилась я, закусывая кулак, чтобы не заорать. — Трахни меня, Серёж, пожалуйста!

Он начал. Сначала медленно, широкими, размашистыми толчками, выходя почти полностью и снова вгоняя по самое основание. Я слышала хлюпающие звуки своего сока, смешанного с его слюной. Потом он ускорился. Он навалился на меня сверху, сжал мои бедра своими лапищами и начал долбить жестко, быстро, глубоко. Стол ходуном ходил подо мной.

— Да, да, да, ебись оно всё! — орала я, зарываясь лицом в стол. — Вот так, кончить хочу!

Я чувствовала, как внутри нарастает это тугой комок, как сжимается всё внизу живота. Я никогда так быстро не заводилась. Его член терзал меня изнутри, задевал какую-то точку, от которой у меня искры из глаз сыпались.

— Кончай, — прорычал он мне на ухо, сжимая мои волосы и дергая голову назад, выгибая в спине. — Кончи на моем хуе, сучка!

И я кончила. Волной, взрывом. Меня выгнуло дугой, из горла вырвался сдавленный, полный боли и наслаждения вой. Меня трясло, пульсировало внутри, сжимало его член так сильно, что он зарычал сквозь зубы и задвигался еще бешеней.

— Ах ты ж, шлюха какая! — выдохнул он и, всадив последний раз по самое не могу, замер. Я почувствовала, как внутрь меня, глубоко, ударила горячая струя. Раз, другой, третий. Он кончал долго, заливая мою промежность.

Мы оба тяжело дышали. Я стояла, согнутая, вся в поту, с текущей по ногам спермой. За стеной, в наушниках, Дима, кажется, проигрывал катку и орал матом.

Сергей медленно вышел из меня. Я почувствовала, как из дырочки вытекает густое теплое семя. Он похлопал меня по заднице.

— Хороша, — коротко сказал он и пошел к раковине мыть руки.

Я кое-как выпрямилась, на дрожащих ногах. Посмотрела на себя в темное стекло микроволновки — раскрасневшаяся, губы припухли, глаза бешеные. На полу валялись мои шорты. Я подняла их, но надевать не стала. Просто стояла голая, чувствуя, как его сперма медленно стекает по бедру.

— Мне идти пора, — прошептала я, боясь, что голос сорвется.

— Иди, — кивнул Сергей, вытирая руки полотенцем. — Если что по машине — заходи. Или так, просто, если Диман опять занят.

Я оделась, на ватных ногах вышла в коридор. Он открыл мне дверь. В лицо ударил холодный воздух подъезда. Я обернулась, посмотрела на него в последний раз. Он стоял, голый торс, спущенные треники, член еще влажный, но уже опадающий.

— Пока, Серёж, — сказала я.

— Бывай, соседка, — усмехнулся он и закрыл дверь.

Я зашла в свою квартиру. Дима сидел в той же позе, даже не обернулся. В наушниках орала музыка.

— Чайник поставь! — крикнул он, не отрываясь от экрана.

Я прошла на кухню. Включила чайник. Села на стул. Между ног всё саднило и ныло, но приятно. Я чувствовала запах Сергея на своей коже, его смазку на трусах. Я посмотрела на стену, за которой жил настоящий мужик, и улыбнулась.

Дима орал на всю комнату: «Да вы дегенераты, блять!».

Я провела рукой по животу, чувствуя, как внутри еще немного пульсирует от оргазма. Я изменила ему. И мне было плевать. Впервые за полгода я чувствовала себя живой.