С лучшей подругой жены в туалете ресторана

Любой, кто скажет тебе, что брак — это легко, просто никогда не сидел напротив лучшей подруги своей жены за праздничным столом, чувствуя, как её нога под столом случайно (или не случайно) касается твоей лодыжки.

В тот вечер мы отмечали тридцатипятилетие Лены, моей жены. Ресторан «Волна» на набережной, всё чинно-благородно: салфетки накрахмалены, в караоке орут какую-то попсу, тёща плачет от умиления. Обычный адок, приправленный фальшивыми улыбками.

Аня, Ленкина лучшая подруга, сидела справа от меня. Мы были знакомы лет сто. Она всегда была той самой «зажигалкой» в компании — вечно в центре внимания, язык без костей, одета так, будто собралась не на юбилей подруги, а на кастинг в клип. В этот раз на ней было короткое чёрное платье, которое при любом движении норовило задраться выше всяких приличий. Ленка, конечно, доверяла ей абсолютно. «Это же Аня, она как сестра мне», — говорила она. Ну-ну.

Честно? Мысль трахнуть Аню приходила мне в голову и раньше. Особенно прошлым летом, когда мы всей толпой ездили на озеро и она, смеясь, отряхивала песок с моих шорт, проводя ладонью слишком близко к ширинке. Или когда она, выпив лишнего на Новый год, висла на мне и шептала на ухо всякую хрень, от которой член вставал по стойке смирно. Мы оба делали вид, что это просто пьяные игрища.

К моменту, когда подали горячее, я был уже конкретно поддатый, но не настолько, чтобы не замечать происходящего. Ленка носилась по залу, принимая поздравления от родственников из другого города по видеосвязи. За столом остались мы, пара её коллег и Аня.

— Дим, скучаешь? — спросила она, наклоняясь ко мне. Декольте платья открыло вид, от которого у меня пересохло в горле. Пахло от неё дорогим парфюмом.

— Да нормально, — буркнул я, отхлебнув виски. — Терпимо.

— А я смотрю, ты на Ленку смотришь так... по-хозяйски, — она усмехнулась, облизывая ложку от десерта. Медленно, с каким-то особенным смаком. — Счастливы?

— Ага, — соврал я. Мы не ссорились, но «счастье» последние полгода сводилось к синхронному засыпанию под Netflix и сексу по расписанию.

— Врёшь, — она легко коснулась моей руки, задержав пальцы на запястье. — Ладно, не отвечай. Просто... Знаешь, я тут подумала. Столько лет знакомы, а ты для меня всегда был недосягаемым. Ленкин муж всё таки.

— Аня, кончай бухтеть, — попытался отшутиться я, чувствуя, как в штанах становится тесно.

Она посмотрела мне прямо в глаза. Взгляд был не пьяный, а абсолютно трезвый, дикий и голодный. Так смотрят на последний кусок мяса.

— Дим, — прошептала она, почти касаясь губами моего уха. От её дыхания по спине побежали мурашки. — Я больше не могу делать вид. Если ты хочешь меня хотя бы вполовину того, как хочу тебя я, то встретимся в туалете через пять минут.

Она отстранилась, как ни в чём не бывало, взяла бокал и сделала глоток, глядя на сцену, где какой-то толстяк в очках пытался взять ноту.

У меня ёкнуло сердце. И уши заложило от прилившей крови. В голове билась одна мысль: «Она серьёзно? Здесь? Сейчас? Пока Ленка в трёх метрах?». Я глянул на жену — она хохотала над кем-то из родни. Потом перевёл взгляд на Аню. Она сидела, положив ногу на ногу, и платье задралось так, что был виден край чёрных чулок.

— Воды выпью, — сказал я, вставая. Голос предательски сел.

Я пошёл в сторону туалетов. Сердце колотилось где-то в горле. Это был полный пиздец. И я тащился от этого пиздеца.

Коридор, ведущий в туалетную зону, был пустым и слишком светлым. Лампы гудели мерзко, как мухи. Я зашёл в мужской — там было чисто, но как-то казённо. Белый кафель, запах освежителя. Я встал у писсуара, пытаясь унять дрожь в руках. Член стоял уже колом, упираясь в молнию брюк. Я реально хотел этого. Всё это грёбаное напряжение последних месяцев, весь этот флирт — оно должно было найти выход.

Прошло, наверное, минуты три. Я уже начал думать, что она пошутила или струсила. Вышел в коридор — никого. И тут дверь женского туалета приоткрылась, и оттуда показалась тонкая рука с алыми ногтями. Пальцы поманили меня.

Я оглянулся. В конце коридора раздавался гул голосов и караоке. Сердце ухнуло в пятки и обратно. Я толкнул дверь и вошел.

Там было небольшое помещение с раковинами, большим зеркалом и двумя закрытыми кабинками. Аня стояла спиной ко мне, поправляя макияж перед зеркалом. Увидев моё отражение, она улыбнулась.

— Запер дверь? — спросила она деловито.

— Не... не подумал, — выдохнул я.

— Мужчины, — хмыкнула она и сама щёлкнула замком на входной двери. — Быстро, пока никто не припёрся.

Она схватила меня за руку и потащила в последнюю кабинку. Мы зашли внутрь, и она задвинула щеколду. В кабинке было тесно, унитаз сзади, белая пластиковая стена спереди. Мы стояли лицом к лицу, почти касаясь друг друга носами.

— Ты охренела? — спросил я шепотом, чувствуя, как адреналин смешивается с диким, животным желанием.

— А ты? — выдохнула она, кладя руки мне на грудь. — Сколько можно дрочить на меня в душе? Думаешь, я не знаю?

Она прижалась ко мне, и я почувствовал жар её тела через тонкую ткань платья. Мои руки сами собой легли ей на бёдра, задирая этот чёртов подол. Я уже не контролировал себя.

Аня опустилась на колени прямо на кафельный пол. Это было так грязно и так охренительно правильно, что у меня перехватило дыхание. Она смотрела на меня снизу вверх, расстёгивая мою ширинку. Пальцы у неё дрожали, но справились быстро.

— Господи, какой у тебя... — прошептала она, когда мой член выскочил наружу, уже мокрый от смазки.

Она не стала играть. Сразу взяла его в рот. Горячо, глубоко, жадно. Её голова двигалась, а я упёрся рукой в дверцу кабинки, чтобы не завалить всю конструкцию нахуй. Я смотрел вниз: её накрашенные губы скользили по стволу, алые ногти сжимали основание, слюна текла по подбородку. Она мычала, и этот звук гулко разносился в тесной коробке. Она брала его почти до самой глотки, давилась, но снова насаживалась ртом. У меня ноги подкашивались.

— Аня, стой, — прохрипел я, отстраняя её за волосы. — Я так кончу, а я хочу в тебя.

Она поднялась, вытирая рот тыльной стороной ладони. Глаза блестели.

— У тебя есть? — выдохнула она.

Я молча достал из кармана бумажник, а из потайного отделения — презерватив. Таскал его с собой на всякий случай уже месяц, с прошлой командировки. Аня усмехнулась, увидев это, но комментировать не стала. Она сама разорвала упаковку зубами и, глядя мне в глаза, натянула латекс на член. Её пальцы обхватили его, и я чуть не зарычал.

Потом она резко развернулась, упёрлась руками в пластиковую стену перед унитазом и прогнулась в спине. Задрала платье до талии. Под ним оказались только чулки и полоска трусиков, которые она нетерпеливо сдвинула вбок. Её задница, круглая, белая, была прямо передо мной.

— Давай, — прошептала она через плечо. — Трахни меня. Только тихо, блядь.

Я шагнул ближе. Головка члена уперлась во влажные, уже раскрытые складки. Она была мокрая — просто текла. Я медленно, почти по миллиметру, вошёл в неё. Она была тугой, горячей — пипец. Аня закусила губу, закрыв глаза. Я вошёл на всю длину, упёршись лобком в её ягодицы.

— Твою мать... — выдохнул я.

Я начал двигаться. Сначала медленно, потом всё быстрее и жёстче. Каждый толчок отдавался в моих яйцах. Пластиковая кабинка ходила ходуном, но музыка в зале была достаточно громкой, чтобы заглушить этот ритмичный стук. Я смотрел, как мой член входит в неё и выходит, блестящий от её соков. Аня мычала, уткнувшись лбом в стену, сжимая кулаки. Я наклонился к ней, накрыл её спину своим телом, одной рукой сжал её грудь через платье, а второй зажал ей рот.

— Тише, сучка, — прошептал я ей на ухо, вбиваясь в неё сзади. — Услышат.

Она только сильнее задвигала задом, насаживаясь на меня. Ритм сбился, мы оба были на пределе. Я чувствовал, как её киска сжимает мой член пульсирующими волнами — она кончала. Беззвучно, содрогаясь всем телом, зажимая мой рот ладонью, чтобы не закричать. Это было последней каплей. Я зарылся лицом в её волосы, зажал зубами ткань её платья на плече и, сделав ещё пару глубоких толчков, взорвался внутри неё. Сперма залилась в презерватив горячей волной, а я продолжал двигаться, продлевая агонию.

Мы замерли. Только наши хриплые, сдавленные дыхания в унисон. В зале кто-то орал «О боже, какой мужчина!». Ирония.

Я вышел из неё. Аня медленно выпрямилась, поправляя трусики и одергивая платье. Я стянул использованный презерватив, завернул в туалетную бумагу и бросил в унитаз. Нажал на смыв — шум воды показался мне оглушительным.

Мы молча привели себя в порядок у раковин. Аня смотрела на себя в зеркало, поправляя тушь. Я мыл руки, глядя на свои трясущиеся пальцы.

— Ну что, — сказала она будничным тоном, словно мы только что обсудили погоду. — Иди первый. Я через минуту.

— Аня... — начал я.

— Ничего не говори, — оборвала она. — Это просто был секс. Которого мы оба хотели сто лет. Всё.

Она выдавила улыбку, но глаза остались серьёзными. Я вышел в коридор. Голоса из зала стали громче. Ленка стояла в дверях зала с бокалом в руке, увидев меня, она помахала рукой:

— Дима! Ты где пропадаешь? Иди, сейчас торт будут выносить!

— В туалете был, — ответил я, чувствуя, как лицо заливает краской.

— Один? — она засмеялась. — Скучно.

— Ага, — кивнул я. — Зато быстро.

Я сел за стол. Через минуту подошла Аня, плюхнулась на своё место и, как ни в чём не бывало, налила себе шампанского.

— Ну, девчонки, — крикнула она через стол Ленке. — За тебя, именинница!

Ленка чокнулась с ней. Потом наклонилась ко мне и, чмокнув в щёку, шепнула:

— Спасибо, что терпишь всю эту суету. Я тебя люблю.

— Я тебя тоже, — ответил я автоматом.

Под столом Анина нога снова коснулась моей. Я отодвинулся.

Вкус её губ всё ещё чувствовался у меня на члене. Вкус риска, адреналина и чего-то такого, от чего внутри всё сжималось. Мы сделали это. И, судя по тому, как Аня, улыбаясь Ленке, облизнула край бокала, глядя на меня, это был не конец. А только начало конца.