Молодая горничная

Сижу я как-то утром в своей берлоге, в загородном доме. Люба, жена моя, умотала на работу в город — у неё там своя фирма по дизайну, вечно эти богатые тёлки дерутся за её время. А у меня был выходной. Ну, реально, скука смертная. Дом — махина на три этажа, бассейн, сауна, а делать не хуя. Лежу на диване в гостиной, телик щёлкаю, и тут слышу — возня на кухне.

Сначала подумал, что показалось. Люба говорила, что придёт клининговая компания, но обычно это были тётки в возрасте, с вечными недовольными лицами. А тут шаги лёгкие, быстрые.

Встал, пошёл на запах кофе. Захожу на кухню, и у меня челюсть отвисла. Там стояла девчонка. Не просто уборщица, а какая-то... модель с обложки. Молодая, лет двадцать, не больше. Светлые волосы стянуты в тугой хвост, на лице ни грамма косметики, только веснушки на носу. На ней была эта дурацкая униформа: белая блузка, чёрная юбка и кроссовки. Но блузка на ней сидела так, что пуговицы, казалось, сейчас разлетятся по всей комнате. Сиськи у неё были просто охрененные. Большие, тяжёлые, они так и просились наружу.

— Здрасьте, — говорит она, слегка испугавшись. — Я из клининга. Анжела. Мне сказали, хозяйка дома, а тут вы...

— Я хозяин, — буркнул я, пытаясь не пялиться на её грудь. — Люба моя жена. Работай давай.

Она кивнула и отвернулась к плите, протирать её. И вот тут-то всё и началось. Она нагнулась, чтобы залезть под столешницу, и её юбка задралась так, что я увидел край её трусиков. Белые, простые, хлопковые. Но главное — её задница. Упругая, круглая, как два спелых арбуза. Она там наклонялась, а я стоял и чувствовал, как у меня каменеет член в спортивных штанах.

Я должен был уйти. Правда, должен был. Но ноги будто приросли к полу. Я сел за барный стул на кухне, сделал вид, что читаю новости в телефоне, а сам просто пялился на неё. Она чувствовала мой взгляд, это было видно. Щёки порозовели, движения стали нервными.

— Жарко сегодня, — сказал я, просто чтобы сломать тишину. Голос сел, пришлось откашляться.

— Ага, — ответила она, не оборачиваясь.

— Давно работаешь? Что-то я тебя раньше не видел.

— Второй день, — она наконец повернулась, поправляя выбившуюся прядь. Вблизи она была ещё сочнее. Глаза голубые, наивные, губы пухлые.

— Тяжело, небось, целый день на ногах с такой... нагрузкой? — спросил я, и сам понял, что прозвучало это двусмысленно. Я кивнул на её грудь, которая так и колыхалась под тонкой тканью.

Она покраснела до корней волос, сжалась.

— Всё нормально, — прошептала она и быстро пошла в коридор за шваброй.

Я двинул за ней. Член уже стоял колом, мечтая вырваться на свободу. И тут — богиня удачи решила надо мной посмеяться. Она заносила ведро с водой и, проходя мимо дверного проёма в гостиную, зацепилась кроссовком за край ковра. Ведро полетело в одну сторону, она — в другую, и я успел подхватить её прямо у стены.

Я прижал её к себе, чувствуя спиной эти мягкие сиськи. Руки мои легли ей на талию, а потом сами собой скользнули ниже.

— Осторожнее, — прошептал я ей прямо в ухо.

— Пустите... — пискнула она, пытаясь вывернуться, но это было смешно. Мои руки сомкнулись на её бёдрах крепче.

— Да ладно тебе, — хрипло сказал я. — Сама ведь виновата.

Внутри меня боролись два человека. Один орал: "Ты мудак, у тебя жена есть!", а второй, который был в разы громче, рычал: "Заткнись, Люба всё равно не узнает, а это тело создано для секса". Второй, как ты понимаешь, победил.

Я развернул её лицом к стене, прижав грудью к холодной штукатурке. Мои руки грубо схватили её за задницу, сминая упругую плоть через тонкую ткань юбки.

— Нет, пожалуйста, не надо, — лепетала она, голос её дрожал. Я это нутром чуял.

Я одной рукой задрал эту дурацкую юбку до поясницы. Под ней оказались те самые белые трусики, которые я видел на кухне. Они уже были влажными. Я провёл пальцем по полоске ткани, и она вздрогнула, втянув воздух сквозь зубы.

— Мокрая уже, сучка, — прорычал я ей на ухо. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Она молчала, но я почувствовал, как её задница чуть подалась назад, навстречу моему стояку.

Я отвёл трусики в сторону. Запах её киски ударил в нос — терпкий, женский, такой настоящий, от которого крышу сносит напрочь. Пальцы сами нашли её клитор, твёрдый, как горошина. Я надавил, покрутил, и она громко выдохнула, упёршись лбом в стену.

— Там... там камеры могут быть, — выдавила она из себя последнюю попытку сопротивления.

— Мне похуй, — отрезал я.

С этими словами я спустил свои домашние штаны вместе с боксерами. Член вырвался наружу, красный, налитый кровью, с влажной головкой. Я раздвинул ноги ей пошире, плюнул на ладонь, быстро провёл по стволу и упёрся головкой прямо в её мокрую щель.

Первый толчок был самым кайфовым. Я вошёл в неё резко, на всю длину. Киска у неё оказалась узкая, горячая, сочная. Она заорала, вцепившись ногтями в стену, пытаясь удержаться.

— Пожалуйста, не так грубо! — выдохнула она.

Но я уже не мог остановиться. Я схватил её за бёдра и начал вколачивать в неё член с такой силой, что её тело билось о стену с каждым моим ударом. Звук был просто пиздец: шлепки моих яиц о её клитор, её приглушённые стоны и мое хриплое дыхание.

Я смотрел, как мой член выскальзывает из неё, блестящий от её соков, и снова входит до упора. Я наклонился, одной рукой залез ей под блузку, сжал этот огромный силиконовый мяч, хотя, судя по упругости, натуральный, и начал мять его, оттягивая сосок.

— Какая же ты сладкая, — прорычал я, ускоряя темп.

— Ах... ах... да... — она уже не сопротивлялась. Она подмахивала мне, отставляя задницу так, чтобы я входил глубже.

— Нравится, да? Нравится, когда чужой мужик трахает тебя?

— Да-а-а, — простонала она, уткнувшись лицом в локоть.

Я вытащил член и резко развернул её к себе лицом. Глаза у неё были мутные, губы припухшие. Я толкнул её на колени.

— Соси, — сказал я, поднося мокрый член к её лицу.

Она послушно открыла рот. Я засунул его так глубоко, что почувствовал, как головка упёрлась в её нёбо. Она давилась, но не останавливалась, наматывая слюну на мой ствол, пока я трахал её рот, держа за светлые волосы.

Минуты через две я снова поставил её раком. Но теперь я хотел видеть её лицо. Я усадил её на диван, лицом ко мне. Она обхватила меня ногами, и я снова вошёл в неё. В этой позе я чувствовал всё: как её киска сжимает мой член, как она кусает губы, пытаясь не орать слишком громко.

— Кончить в тебя? — спросил я, чувствуя, как приближается оргазм.

— Да, да, кончи в меня! — закричала она, впиваясь ногтями мне в спину.

Я зарычал, сделал последний, самый глубокий толчок и взорвался внутри неё. Сперма выплёскивалась толчками, заливая её изнутри. Я чувствовал, как она кончает вместе со мной, как её мышцы сжимают мой пульсирующий член, высасывая из меня всё до последней капли.

Я рухнул на неё сверху, тяжело дыша. Она дрожала, обвивая меня руками. Мы лежали так минут пять, пока наши сердца не перестали колотиться как бешеные.

Я медленно вышел из неё. Сперма сразу же начала вытекать, стекая по её ноге на обивку дивана.

— Блять, диван... — тупо сказал я.

Она слабо хихикнула и посмотрела на меня. В её глазах было удовлетворение.

— Мне пора собираться, — сказала она, вставая. Трусики её были насквозь мокрые, юбка измята. Она натянула их, поморщившись от того, как сперма пропитывает ткань.

— Ты... это... никому? — спросил я, чувствуя себя полным идиотом.

— Не переживайте, — ответила она, усмехнувшись.

Она ушла в ванную, чтобы привести себя в порядок, а я остался на диване, глядя на мокрое пятно.

Она закончила уборку через час. Уходя, она кинула на меня быстрый взгляд. Люба вернулась вечером, уставшая, наговорила кучу всего про свои дела. Я сидел и кивал, чувствуя, как внутри меня всё ещё пульсирует воспоминание о том, как я трахал молодую уборщицу.

Через неделю она пришла снова. И опять Любы не было дома. С тех пор "уборка" по четвергам стала нашей маленькой традицией. Жена до сих пор хвалит клининговую компанию за чистоту, не подозревая, что главную грязь я развожу именно в её отсутствие. А Анжела всё так же наклоняется за шваброй, и я всё так же не могу удержаться, чтобы не поиметь её прямо на кухонном полу.