Санаторный массаж

Меня зовут Дима. Жена — Катя. Поженились почти сразу после института, живём вместе шесть лет. В постели всё было стабильно хорошо: два-три раза в неделю, с чувством, с толком, с расстановкой. Я не спринтер, но и не стайер — крепкий середняк. Катька говорила, что ей хватает с головой, а я предпочитал верить.

Всё началось с того, что я сорвал спину. Не на подвиге, не в спортзале — просто неудачно повернулся в ванной за шампунем. Межпозвоночная грыжа, сказал невролог, и выписал путёвку в санаторий. Катька поехала со мной за компанию — у неё как раз отпуск подходил. Решили: я лечу поясницу, она дышит сосновым воздухом. Санаторий старый, ещё советской постройки, но с неплохим медицинским корпусом. Корпуса раздельные: мужской и женский. Администратор, пожилая дама с причёской «я у мамы вахтёрша», развела нас по разным этажам, не моргнув глазом. «Лечебно-оздоровительное учреждение, — отчеканила она, — совместное проживание не предусмотрено».

Вот так и получилось, что из супружеской спальни мы переехали в пионерлагерь для взрослых. Встречались в столовой, на процедурах, гуляли по территории. Интимную жизнь пришлось заморозить — стены в номерах картонные, кровати скрипучие, а главное, Катька панически боялась, что кто-нибудь услышит. Не то чтобы там было что слушать — она у меня тихая, воспитанная, в постели скорее шепчет, чем кричит. Но сам факт казённых стен её парализовывал.

Мне же, наоборот, от безделья только сильнее хотелось. Три дня — ещё терпимо. Пять дней — я уже косился на процедурные медсестёр с нездоровым интересом. На седьмой день Катька сама подошла ко мне после ужина и шёпотом сказала: «Дима, я больше не могу. Давай сегодня у тебя или у меня, плевать на стены». Но у меня, как назло, сосед — пожилой полковник с хроническим бронхитом и привычкой засыпать под телевизор, а у неё в номере — две женщины бальзаковского возраста с активной светской жизнью до полуночи. Так что идея отпала сама собой.

А через пару дней я заметил кое-что интересное.

Катька записалась на курс оздоровительного массажа. Мне массаж был прописан по медицинской части — поясница, крестец, всё такое, — поэтому процедуры мы проходили порознь. Мой массажист — суровый мужик с крепкими ладонями. Катин — молодой парень, лет тридцати, звали то ли Артём, то ли Арсен, я не запомнил. Я видел его пару раз в коридоре лечебного корпуса: высокий, поджарый, с руками пианиста и совершенно невозможной улыбкой. На медбрата не похож, на врача тоже — скорее на серфера, который случайно оказался в славянских широтах.

Катька после первых сеансов выходила румяная, но молчала. Я не спрашивал. После третьего сеанса она сказала: «У него очень сильные руки, Дима. Представляешь, он находит точки, о которых я сама не знала». Я хмыкнул и забыл.

Но на пятый день мне поменяли время процедур. Вместо утра поставили сразу после обеда. Я спустился в подвал лечебного корпуса — там, помимо кабинетов массажа, находился бассейн с минеральной водой и зал ЛФК. Иду по коридору, и вдруг слышу Катькин смех. Приглушённый, не обычный — какой-то новый, грудной. Я остановился у двери с табличкой «Массаж. Тихо! Идёт процедура». Дверь была прикрыта неплотно. Я заглянул в щель — и залип.

Катька лежала на кушетке, укрытая простынёй до поясницы. Спина голая. Артём-или-Арсен стоял над ней и мял ей плечи, но как-то совсем не так, как мой мужик мял мне поясницу. Медленно, тягуче, с каким-то ритуальным вниманием. Его пальцы скользили вдоль позвоночника, спускались к лопаткам, замирали у шеи. Катька дышала глубоко и ровно, но я заметил, что её пальцы на ногах поджаты — она всегда так делала, когда возбуждалась.

Я отошёл от двери, прислонился к стене и перевёл дух. В голове — каша. С одной стороны — моя жена, массажист, медицинская процедура. Всё официально, всё законно. С другой — я же не слепой. Я видел, как её тело отзывается на его прикосновения.

Вместо того чтобы войти и прояснить ситуацию, я сделал то, за что мне потом было стыдно и сладко одновременно: я начал наблюдать.

На следующий день я намеренно опоздал на свой массаж, чтобы попасть в то же время, что и Катька. Она ушла вперёд, я выждал пару минут и спустился следом. В коридоре, как обычно, ни души — послеобеденное время, все либо спят, либо в парке. Я подошёл к двери. На этот раз щель была пошире — то ли сквозняк, то ли судьба.

Артём-или-Арсен уже перешёл к пояснице. Простыня сдвинута ниже, открывая поясничный треугольник и верхнюю часть ягодиц. Масло блестело на коже. Его руки двигались кругами, большие пальцы надавливали на крестец. Катька издала звук — тихий, горловой, почти стон. Массажист наклонился к ней и что-то прошептал. Я не расслышал, но Катька ответила: «Да, здесь... нет, чуть ниже...»

Его рука скользнула под простыню.

Тут я должен был что-то сделать. Любой нормальный муж должен был войти. Но я стоял и смотрел, как чужая ладонь гладит ягодицы моей жены, а она не возражает. Больше того — она раздвинула ноги. Чуть-чуть, почти незаметно, но я-то знаю каждое её движение.

Массажист работал профессионально, не отнять. Никакой суеты, никакой пошлости. Он даже не улыбался. Просто его пальцы постепенно уходили всё глубже, а Катька — моя Катька, которая в обычной жизни краснела от слова «промежность», — лежала и позволяла.

Потом он попросил её перевернуться.

Она легла на спину, прикрывая грудь простынёй. Он начал массировать ей ноги — от стоп вверх, к бёдрам. Медленно, сантиметр за сантиметром. Её дыхание участилось. Когда его руки добрались до внутренней поверхности бедра, Катька резко выдохнула и закусила губу. Он что-то сказал — кажется, спросил, не больно ли. Она покачала головой и вдруг сама потянула его за запястье, направляя руку выше.

Дальше я описывать не буду — скажу только, что до конца процедуры оставалось минут пятнадцать, и он использовал их со знанием дела. Катька кончила дважды. Первый раз — с его пальцами внутри неё, второй — с его головой у неё между ног. Тихо, почти беззвучно, только дрожь по всему телу и её ладони, сжимающие края кушетки.

Я отошёл от двери, поднялся к себе и сел на кровать. В висках стучало. Возбуждение, злость, ревность, острое любопытство — всё смешалось в густой коктейль. Я вдруг осознал, что хочу знать подробности. Все. До единой.

Вечером я встретил Катьку на скамейке в парке. Она сидела с книжкой, но взгляд был рассеянный, отсутствующий. Увидела меня — и вдруг вспыхнула, зарделась, как девочка. Я сел рядом, взял её за руку, подождал паузу и сказал:

— Кать, я знаю про массажиста.

Она дёрнулась, хотела отдёрнуть руку, но я удержал.

— И я не злюсь, — добавил я. — Расскажи мне. Всё. Детально.

Она молчала минуту. Потом посмотрела мне в глаза и спросила только: «Ты правда хочешь знать?»

Я кивнул. И она начала рассказывать. Сначала сбивчиво, подбирая слова, потом всё увереннее, и уже через пять минут мы оба понимали: это не конец истории. Санаторий большой, процедуры длинные, а отпуска — ещё целая неделя.