Борзая карьеристка

Андрей терпеть не мог командировки. Особенно с ней.

Их вдвоем отправили в регион — закрывать сделку с местным дистрибьютором. Дорога на поезде, шесть часов в одну сторону, и впереди три дня в съемной двушке. Андрей узнал об этом за день до отъезда и с тех пор злился.

Марина работала в их отделе четвертый год. Пришла сразу после института, быстрая, резкая, всегда с блокнотом и какими-то своими цифрами. Через год уже сидела на соседнем с ним уровне. Андрей считал, что она просто умеет подать себя. Что она подлизывается к руководству. Что баба в продажах либо спит с начальником, либо строит из себя железную леди, а на деле — пустое место.

Он не скрывал своего отношения. На планерках перебивал. На корпоративах отпускал шутки про «карьерные лифты через постель». Марина сначала огрызалась, потом перестала реагировать. Это бесило его еще больше.

Она и сейчас сидела напротив, у окна, и что-то печатала в ноутбуке. Андрей листал ленту в телефоне, иногда поглядывая на нее.

Марина была худая. Колени острые, запястья тонкие. Блузка серая, юбка чуть выше колена. Никакой косметики почти. Андрей смотрел на ее пальцы, быстро бегающие по клавиатуре, и думал, что она, наверное, и трахается так же — сухо, деловито, с мыслями о квартальном отчете.

— Ты материалы подготовил? — спросила она, не поднимая глаз.

— Угу.

— Что «угу»? Ты вчера на общем созвоне даже не включился.

— Я был занят.

— Чем? — она все-таки подняла глаза.

— Не твое дело.

Марина усмехнулась и вернулась к ноутбуку. Андрей откинулся на спинку кресла. Поезд дернулся на стыке, и ее нога на секунду коснулась его колена. Она тут же отодвинулась.

В городе их встретил водитель от дистрибьютора. Марина всю дорогу говорила с ним о пробках и погоде. Андрей молчал, глядя в окно. Город был серый. Ему хотелось домой.

Квартира оказалась на девятом этаже, старая, с мебелью девяностых. Две комнаты, кухня, совмещенный санузел. Воняло табаком и чем-то сладковатым.

— Ты в какой? — спросил Андрей, скидывая сумку у входа.

— Мне все равно.

— Ну давай ты в дальней, я в проходной.

— Почему это я в дальней?

— Потому что ты баба, тебе нужно больше уединения. Или тебе не нужно?

Марина ничего не ответила, взяла свою сумку и ушла в дальнюю комнату.

Андрей сел на диван в своей комнате. Пружины скрипнули. На подоконнике стояла банка с окурками. Он открыл окно.

Вечером они сидели на кухне. Марина разогрела себе какую-то еду из контейнера. Андрей заказал пиццу. Ели молча, каждый глядя в телефон.

— Завтра встреча в десять, — сказала она. — Встаем в восемь.

— Я знаю.

— Я тебе просто напоминаю. Ты в прошлый раз опоздал.

— В прошлый раз я опоздал на десять минут, а не на час.

— Клиент ждал.

— Клиент — старый хрен, который все равно подписал.

— Подписал, потому что я довела сделку, пока ты сидел в очереди за кофе.

Андрей отложил телефон и посмотрел на нее. Марина сидела, поджав под себя одну ногу. Волосы собраны в хвост. На шее тонкая цепочка.

— Ты всегда такая? — спросил он.

— Какая?

— Как мужик.

— А ты всегда такой?

— Какой?

— Как обиженный подросток.

Андрей хотел ответить, но сдержался. Встал, бросил коробку из-под пиццы в мусорку и ушел в свою комнату.

Ночью он не мог уснуть. В квартире было душно. Он слышал, как Марина ходила в ванную, как щелкнул выключатель. Потом тишина.

Он лежал и думал о ней. О том, как она, наверное, спит. В чем спит. В футболке? В пижаме? Голая?

От этой мысли стало неприятно. И одновременно возбужденно. Андрей перевернулся на живот. Матрас скрипнул.

Он начал вспоминать, как она сегодня наклонилась над столом на кухне, когда вытирала пролитый чай. Юбка натянулась на заднице. Задница у нее была плоская, но аккуратная. Он тогда специально отвернулся.

Теперь он представлял, как заходит в ее комнату. Без стука. Она лежит на кровати, свет от фонаря с улицы падает на ее голые ноги. Она просыпается, но не кричит. Он садится рядом, кладет руку ей на бедро. Она смотрит на него без страха, с той же усмешкой, что и в поезде.

Андрей сжал член через трусы. Тот был уже твердый.

— Блядь, — тихо выругался он и повернулся на бок.

Утром он вышел на кухню первым. Сварил кофе. Марина вышла следом, уже одетая, собранная. Села за стол, взяла свою чашку.

— Ты плохо спал? — спросила она.

— Нормально.

— У тебя мешки под глазами.

— Какая разница?

— Просто спросила.

Он сел напротив. Она пила кофе, глядя в окно. Утренний свет падал на ее лицо. Она действительно была некрасивая. Или красивая. Андрей не мог понять. Его раздражало, что он вообще об этом думает.

Встреча прошла нормально. Марина вела переговоры, Андрей поддакивал. Он смотрел, как она уверенно говорит, как рисует что-то в блокноте, как поправляет волосы, и думал, что она, наверное, и в постели командует.

Вернувшись в квартиру, он сразу ушел в ванную. Долго стоял под душем. Слышал, как Марина чем-то гремит на кухне.

Когда он вышел, она сидела на диване в его комнате и смотрела телевизор.

— Ты чего здесь?

— У меня в комнате телевизор не работает.

— А, ну сиди.

Он сел рядом. Она была в домашних шортах и футболке. Ноги голые, загорелые. Андрей скосил взгляд. На бедре у нее была родинка.

— Что смотришь?

— Ничего. Какой-то сериал.

Он взял пульт, переключил.

— Зачем? Я смотрела.

— Это хрень.

— Тебе какая разница?

— Мне жить с тобой в одной квартире. Если ты смотришь хрень, я тоже должен это слушать.

Марина фыркнула и встала. Он схватил ее за запястье. Она обернулась.

— Сядь.

— Что?

— Сядь, говорю.

— Отпусти.

Он держал крепко. Она попыталась вырваться. Он не пускал.

— Ты вообще нормальный? — спросила она.

— А ты?

Марина посмотрела ему в глаза. Взгляд был злой, но не испуганный. Андрей почувствовал, как внизу живота снова стало тяжело.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала она тихо.

— И о чем?

— О том, как бы меня поставить на место.

— И что?

— И ничего. Ты не посмеешь.

Андрей встал. Она оказалась совсем близко. Он все еще держал ее за запястье.

— Ты такая борзая, — сказал он. — Вся из себя. А на деле обычная баба, которая строит из себя невесть что.

— А ты обычный мужик, который возбуждается от злости.

Он сжал ее запястье сильнее. Она не поморщилась.

— Заткнись.

— Или что?

Он толкнул ее на диван. Она упала, но не закричала. Только посмотрела снизу вверх. Футболка задралась, обнажив живот.

Андрей навалился сверху. Она упиралась руками ему в грудь, но не слишком сильно. Он одной рукой завел ее запястья над головой, другой схватил за горло. Не сильно, но ощутимо.

— Что ты сделаешь? — прошептала она, глядя ему в лицо. — Изнасилуешь?

— Может, и так.

— Ну давай.

Он не ожидал такого ответа. На секунду замер. Марина воспользовалась паузой и ударила его коленом в бок. Несильно, но неожиданно. Он выругался, но не слез.

— Сука.

— Сам такой.

Он вдавил ее в диван. Одна его рука все еще была у нее на горле, вторая скользнула под футболку. Грудь маленькая, без лифчика. Сосок твердый.

— Хочешь этого? — спросил он, сжимая грудь.

— А ты?

— Я первый спросил.

— Я тебе не подчиненная, чтобы спрашивать.

Андрей ухмыльнулся и сжал сосок. Марина вздрогнула.

— Больно?

— Нормально.

Он стянул с нее футболку. Она лежала под ним, грудь оголена, шорты задраны. Он смотрел на нее и понимал, что уже давно хотел именно этого. Не по-нормальному, не по-взрослому, а вот так — с ненавистью, с злобой, с желанием унизить.

Он наклонился и укусил ее за плечо. Она зашипела.

— Ты совсем дикий, — сказала она, но в голосе было больше азарта, чем боли.

Он стянул с нее шорты вместе с трусами. Марина не сопротивлялась, только смотрела на него. Ее ноги были раздвинуты. Он провел пальцами по промежности. Она была мокрая.

— Вот как, — сказал он. — Значит, правда возбуждаешься от злости.

— Заткнись.

— Я же сказал тебе то же самое. А ты повторяешь.

Он вставил в нее два пальца. Она выгнулась. Он двигал ими грубо, быстро. Марина закусила губу, но не стонала.

— Громче, — сказал Андрей.

— Иди на хуй.

— Потом.

Он вынул пальцы, перевернул ее на живот. Она попыталась встать, но он надавил ей на поясницу. Она упала грудью на диван. Он задрал ее задницу, стянул шорты до колен, снял полностью.

Свой член он уже достал. Вошел сразу, без подготовки. Марина вскрикнула от боли. Он начал двигаться резко, без ритма. Она стонала, упираясь лбом в подушку.

— Нравится? — спросил он.

— Ненавижу тебя, — ответила она.

— Отлично.

Он схватил ее за волосы, намотал на кулак. Она вскрикнула громче. Он входил глубже. Диван скрипел под ними.

Марина откинула голову назад. Ее лицо было красное, глаза блестели. Андрей смотрел на нее и не мог поверить, что это происходит. Что она под ним. Что она стонет.

Он вынул член и развернул ее на спину. Марина сама обвила его ногами. Он вошел снова. Теперь он смотрел ей в лицо. Она не отводила взгляд. Это было невыносимо — и возбуждало сильнее всего.

— Ненавижу, — повторила она, но уже тише, с дрожью.

— Знаю.

Он двигался быстрее. Ее ногти впились ему в спину. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него. Она стонала все громче, уже не сдерживаясь.

— Кончаешь? — спросил он.

— Да, да, да…

Она закричала. Коротко, сдавленно. Ее тело напряглось и обмякло. Андрей сделал еще несколько движений и вышел. Кончил ей на живот.

Он сел рядом, тяжело дыша. Марина лежала, раскинув руки. На животе блестела сперма. Она не двигалась.

— Ты специально, — сказала она через минуту.

— Что специально?

— Доводил меня все эти годы.

— Может, и ты меня.

Она повернула голову и посмотрела на него. Усмехнулась.

— Ты идиот.

— Согласен.

Он встал, взял с пола футболку, кинул ей. Она вытерла живот.

— Завтра опять встреча, — сказала она.

— Я знаю.

— Не опаздывай.

— Не буду.

Марина встала, собрала свои вещи и ушла в свою комнату.

Андрей остался сидеть на диване. В квартире было тихо. Он слышал, как за стеной скрипнула кровать. Он откинулся на спинку и закрыл глаза.

На следующий день они снова сидели на переговорах. Марина вела себя как обычно. Строго, уверенно, с блокнотом. Андрей иногда ловил на себе ее взгляд — короткий, ничего не выражающий.

Они вернулись в квартиру. Он ждал, что она что-то скажет. Она молча ушла в свою комнату.

Вечером она вышла на кухню в его футболке. Той самой, которой вытиралась.

— Это моя футболка, — сказал Андрей.

— Я знаю.

Она села за стол напротив него.

— И что дальше? — спросила она.

— Не знаю.

— Я тоже.

Они смотрели друг на друга. Он снова чувствовал это — злость, смешанную с возбуждением. Она, судя по всему, тоже.

— Ты даже не извинился, — сказала Марина.

— А ты и не хотела бы.

Она улыбнулась уголком рта.

— Может быть.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Чтобы ты понимал, что это ничего не меняет.

— А должно?

Она встала, подошла к нему. Встала между его колен.

— Нет, — сказала она. — Не должно.

Она наклонилась и поцеловала его. Впервые. По-настоящему.

Андрей ответил на поцелуй, но через секунду отстранился.

— Я же сказал, что не целую блядей.

— А я — идиотов.

Она снова поцеловала его. На этот раз он не отстранился.