Зрелая начальница соблазнила молодого ассистента

Меня зовут Кирилл, мне двадцать два, и я был на седьмом небе от счастья, когда меня, студента-практиканта, взяли в серьезную командировку. Не просто так, а личным помощником самой Ольги Викторовны. Начальница отдела, ходячая легенда в компании. Строгая, безупречная, под пятьдесят, но с такой выправкой и взглядом, что даже матерые менеджеры перед ней ёжились. Она носила деловые костюмы, а её высокие каблуки отбивали ритм, подчиняя себе весь офис. Для меня она была существом с другой планеты — умной, недосягаемой, немного пугающей. Командировка в Питер на два дня, работа с договорами. Всё по-взрослому. Когда она сказала «Бери один чемодан, мы экономим, будет один номер на двоих, чтобы не отвлекаться и всё обсудить вовремя», я, конечно, удивился, но списал на корпоративную бережливость. Идиот.

Номер в отеле оказался хорошим, но с одной большой кроватью и диваном. «Ты на диване», — бросила она, даже не глядя на меня, распаковывая свой несессер. Весь день прошел в беготне по встречам. Она была блестяща — жесткая, убедительная, очаровывала клиентов ледяной улыбкой. Я таскал портфель, кивал, делал заметки, ловил каждое её слово. За ужином с партнерами она позволила себе бокал красного. А потом, уже в отеле, когда суета стихла, сказала: «Закажи в номер ужин. И бутылку мерло. Ты сегодня неплохо справлялся».

Мы сидели на небольшом балконе, пили вино. Она сняла пиджак, осталась в шелковой блузке, расстегнув пару верхних пуговиц. Я увидел глубокую тень между грудями и резко отвел глаза. Она заметила.

— Расслабься, Кирилл. Работа окончена. Ты же не из тех, кто боится женщин постарше? — её голос стал ниже, в нём появились хриплые нотки, которых не было днем.

— Нет, конечно, — я сглотнул, чувствуя, как глупо краснею.

— Конечно, нет, — она повторила за мной, насмешливо. Её нога в строгой лодочке качнулась, и носок на мгновение коснулся моей голени. Я вздрогнул, будто от удара током. Она улыбнулась, как кошка, видящая мышку. Напряжение витало в воздухе, как сигарный дым. Мы допили бутылку почти молча, но этот взгляд, этот случайный, наверняка неслучайный, касание… Мой мозг отказывался это обрабатывать.

Она встала первая, её движения были плавными, чуть замедленными от вина.

— Пойду приму душ. Подготовь последний файл по «Горизонту», я проверю перед сном.

Я кивнул, уткнувшись в ноутбук, пытаясь собрать мысли в кучу. Из ванной донесся шум воды. Я представлял… Нет, я гнал от себя эти мысли. Это же Ольга Викторовна. Железная леди.

Она вышла в белом банном халате, с полотенцем на голове. Без макияжа, с влажными прядями у лица, она выглядела на десять лет моложе и… обыкновеннее. Она подошла, наклонилась над моим плечом, чтобы посмотреть на экран. Грудь мягко прижалась к моей руке. От неё пахло дорогим, цветочным гелем для душа и теплой женской кожей.

— Здесь опечатка, — её палец с маникюром ткнул в экран. — Небрежно.

— Простите, — пробормотал я, чувствуя, как по телу разливается жар.

— Всё, хватит на сегодня.

Она выпрямилась, прошла к большой кровати, села на край. Сидела, смотрела на меня загадочно. Потом медленно, не отрывая глаз, развязала пояс халата. Полы разошлись. Под ним не было ничего. Совсем. Я замер, забыв как дышать. Её тело было не как у девушек из журналов — полное, зрелое, с пышными бедрами, округлым животом, грудями, которые тяжело и мягко лежали на нём. И вся она была… настоящая. Седые волосы на лобке, растяжки, как тонкие серебряные нити на боках. Это была не воздушная фея, а плоть, земная и безжалостно притягательная.

— Ольга Викторовна, я… — я начал и запнулся.

— Заткнись, Кирилл, — сказала она тихо, но так, что мурашки побежали по спине. — Встань.

Я подчинился, как марионетка. Она подошла вплотную. Её руки, сильные и уверенные, уперлись мне в грудь и толкнули. Я отлетел на кровать, на её ещё теплые простыни.

— Ты сегодня хорошо работал. Будешь работать хорошо и сейчас.

Она стащила с меня футболку, резко расстегнула и стащила джинсы с трусами. Мой член, уже давно стоящий колом, глупо подпрыгнул. Она фыркнула.

— Мальчик. Возбудился, как щенок.

Она залезла на кровать сверху, оседлав мои бедра своими пышными, мягкими бедрами. Её киска, влажная и уже горячая, прикоснулась к моему животу. Она взяла мой член в руку, прицелилась, и без предупреждения, медленно, сдавленно опустилась на него сверху. Я застонал. Она была невероятно тесной внутри, влажной, но плотно обхватывающей каждый сантиметр.

— Тише, — приказала она. — Это я делаю. Ты лежишь.

И она начала двигаться. Медленно, контролируя каждый миллиметр. Её глаза были прищурены, губы полуоткрыты. Она клала руки мне на грудь, откидывала голову, и её груди колыхались перед моим лицом. Я хотел схватить её за бедра, помочь, но она резко пришлепнула меня по руке.

— Не смей. Лежи и смотри.

Это было одновременно унизительно и невероятно возбуждающе. Она использовала мой член, как свою личную игрушку, насаживаясь на него с расчетливым, то замедленным, то ускоряющимся темпом. Я видел, как её клитор, большой и набухший, трется о мою лобковую кость. Слышал хлюпающие звуки, чувствовал, как её внутренности пульсируют вокруг меня. Потом она резко остановилась, слезла.

— Перевернись. На колени. И не кончай без моего слова.

Я, оглушенный, перевернулся. Она встала на четвереньки передо мной — та самая поза, «раком». Её задница, полная, с ямочками по бокам, была перед моим лицом. А ниже, между толстых бедер, зияла мокрая, темно-розовая щель, из которой капало на простыни.

— Входи. И давай жёстко. Как следует.

Я вошел сзади, схватив её за широкие бедра. Теперь контроль был у меня. И я, заведенный её унижением, входил в неё что есть силы. Шлепки наших тел заполнили комнату. Она уткнулась лицом в подушку и глухо стонала, но не просила остановиться, а наоборот, подымала таз навстречу, выкрикивая сквозь зубы: «Да, вот так, долби, сука, долби свою начальницу!».

Я не выдержал. «Я… я сейчас…»

— Внутрь! — рявкнула она, оборачиваясь, её лицо было искажено гримасой наслаждения. — Кончай внутрь меня, сучонок!

Её слова стали триггером. Я вогнал в неё член до самых яичек и выплеснул всё, что было, с таким судорожным рыком, что у меня потемнело в глазах. Она в это время тоже кончала, её киска сжалась на моем члене такими сильными спазмами, что мне показалось, она его сломает.

Но на этом не закончилось. Только началось. Отдышавшись, она заставила меня лечь на спину и, не дав члену даже выйти, принялась вылизывать его, смешивая нашу сперму и её соки. Её язык, острый и цепкий, вылизывал каждую складку, головку, основание. Потом она взяла его в рот целиком, заглатывая до самого горла, давясь, но не останавливаясь. Я снова встал, хоть мне казалось это физически невозможным.

— Теперь ты, — сказала она, ложась на край кровати и свешивая голову. — Лижи. Пока я не кончу.

Её киска была у моего лица. Я, никогда не делавший этого так отчаянно, впился в неё губами и языком. Сперма, её соки, её резкий, пряный запах — всё смешалось. Я лизал её щель, сосал её большой клитор, водил кончиком языка вокруг входа. Она стонала, хватала меня за волосы и прижимала сильнее, двигаясь на моём лице. Её стоны перешли в вопль, тело выгнулось, из неё хлынула новая волна жидкости прямо мне в рот. Я пил её, захлебываясь, чувствуя, как снова дико твердею.

Ночь превратилась в череду бесконечных раундов. Она садилась мне на лицо, командуя: «Глубже!», пока я не задыхался. Потом снова скакала сверху, требуя, чтобы я кончал ей на грудь. Потом засыпала на полчаса, чтобы проснуться и с жадностью взять мой снова затвердевший член в рот. Это была не страсть. Это была жадная, хищная эксплуатация моего молодого тела. И я был её рабом.

Утром я проснулся от звука душа. Тело ныло, как после марафона. На простынях были пятна, стоял тяжелый запах секса и пота. Я лежал и смотрел в потолок, пытаясь осмыслить произошедшее. Моя начальница. Ольга Викторовна. Всю ночь…

Она вышла из ванной, уже полностью одетая в свежий деловой костюм, с уложенными волосами и безупречным макияжем. Пахло только духами и зубной пастой. Она деловито собрала документы в портфель, даже не взглянув на меня.

— Кирилл, — сказала она тем самым офисным, ледяным тоном. — Собирайся. Выезжаем через сорок минут. Документы по «Горизонту» лежат на столе, проверь последнюю страницу перед печатью.

Она посмотрела на меня. В её глазах не было ни намека на вчерашнюю ночь. Только холодная, профессиональная пустота.

— Всё в порядке? — спросила она, как будто спрашивая о погоде.

— Да… да, Ольга Викторовна, — выдавил я.

— Отлично.

В самолете она сидела у окна и читала отчет на планшете. Я украдкой смотрел на её профиль, на руки, которые вчера сжимали меня, на губы, которые… Она почувствовала мой взгляд и повернулась.

— Кирилл.

— Да?

— Эта командировка была продуктивной. Молодец.

Больше ни слова. Она снова уткнулась в планшет. А я сидел и понимал, что границы моего мира только что были не просто сдвинуты, а разорваны в клочья. И самое страшное было в том, что я ждал следующей командировки. Как самый преданный, самый подчиненный сотрудник.