Как я трахал свою секретаршу в кабинете

Ее звали Ева. Ох, я даже сейчас, вспоминая этот вечер, чувствую, как встает член. Она появилась у нас три месяца назад, и с первого дня в офисе висело напряжение. Не то чтобы она была просто красива — в нашей приемной таких, с обложки, перебывало до хрена. Но Ева была другой.

Она носила обтягивающие юбки. Когда Ева наклонялась над принтером, ткань натягивалась так, что я видел очертания ее задницы до миллиметра. Она не делала это нарочно? Да похуй, делала. И мы оба это знали.

Мне сорок. Я владелец этой консалтинговой империи, Максим. У меня контракты на миллионы, я привык трахать конкурентов по-крупному. Но в последнее время я ловил себя на том, что пялюсь на ложбинку ее груди, пока она диктует расписание. Она говорила что-то про встречи, а я думал: «Интересно, какие у нее соски — бледные или темные?»

Это был пиздец. Полный непрофессионализм. Но к восьми вечера, когда офис опустел, а она все еще торчала за своим столом, перекладывая какие-то гребаные бумажки, я понял: сегодня это случится.

Я стоял у окна в своем кабинете, смотрел на огни города. Дверь была открыта, и я слышал, как она щелкает каблуками по паркету. Туда-сюда. Туда-сюда. Как кошка, которая облизывается перед тем, как сожрать канарейку.

— Максим Андреевич, — раздалось от двери.

Я обернулся. Она стояла, прислонившись плечом к косяку, и держала в руках папку. Белая блузка, расстегнутая на две пуговицы больше, чем положено по дресс-коду. Темные соски угадывались под тонкой тканью. Губы блестели от свежего бальзама.

— Ты еще здесь, — сказал я.

— Да вот, отчет по третьему кварталу. Хотела лично вам показать, — она сделала шаг внутрь. — Там кое-что интересное.

Я усмехнулся. В ее голосе было это — придыхание, едва уловимая вибрация.

— Лично, значит.

Она положила папку на стол. При этом ей пришлось наклониться, и юбка, сука, поползла вверх, оголяя заднюю поверхность бедра. Ниже, чем можно было бы назвать случайностью.

— Смотрите, — сказала она, водя пальчиком с идеальным маникюром по колонкам цифр. — Показатели выросли на двадцать процентов после внедрения моей системы документооборота.

Я смотрел не на цифры. Я смотрел, как движутся ее губы. Полные, нижняя чуть прикушена. Вблизи она пахла ванилью и чем-то терпким — не духи, самка.

— Ева.

— Да? — она подняла глаза. В них плясали бесенята. Ну сука, как же мне это нравилось.

— Что ты хочешь?

Она выпрямилась. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы стало нечем дышать.

— Повышения, — выдохнула она. — Должность заместителя. Кабинет этажом выше.

— Это серьезный шаг.

— Я знаю, — она провела языком по нижней губе, оставляя влажный след. — И я готова... доказать, что достойна.

Я медленно откинулся в кресле. Скрестил руки на груди. В паху уже пульсировало, но я держал лицо.

— Доказать? Интересная формулировка. И каким образом?

Она не ответила. Вместо этого сделала шаг вокруг стола. Еще один. Я слышал, как подошвы ее туфель мягко ступают по ковролину. Она остановилась вплотную к моему креслу, так что ее колено почти касалось моего.

— Можно я покажу? — голос тихий, почти умоляющий. Но глаза — наглые, просчитывающие каждый мой чих.

Я молчал. Идиот, я должен был ее выставить. Но вместо этого я чуть раздвинул ноги, освобождая ей пространство.

Она опустилась на колени так плавно, будто всю жизнь только этим и занималась. Я смотрел сверху вниз на ее макушку, на идеальный пробор в русых волосах, и думал: «Макс, ты попал».

Ее пальцы пробежали по моему бедру, задержались на пряжке ремня. Она не спешила. Она играла.

— Тяжелый день? — мурлыкнула она, расстегивая металл с тихим щелчком.

— Был, — мой голос сел. — Сейчас легчает.

Она улыбнулась, не поднимая глаз. Медленно вытянула ремень из петель. Потом пуговицу. Ширинка поползла вниз, и член, стоявший уже минуты три, рванулся наружу, упираясь в ткань боксеров. На них проступило влажное пятно — слюна или смазка, похуй.

— Ого, — выдохнула она. Впервые в ее голосе проскочило что-то настоящее, не наигранное. — Максим Андреевич... я думала, вы не такой.

— Я много какой, сучка.

Она стянула резинку боксеров. Член выпал в ее ладонь — тяжелый, с темной головкой, набухшей до фиолетового отлива. Я не маленький, сам знаю. В хорошем стояке под восемнадцать сантиметров, и в обхвате прилично. Ева смотрела на это хозяйство, и ее зрачки реально расширились. Не наиграно, нет.

— Красивый, — прошептала она, сжимая пальцами ствол у основания. — Горячий.

— Хватит болтать, — рыкнул я, теряя терпение. — Работай ртом.

Она подчинилась. Но опять — не сразу. Сначала провела языком по венке снизу, от самых яиц до уздечки. Медленно, смакуя. Я дернулся. Она лизнула еще раз, теперь круговыми движениями обвела головку, собирая языком выступившую смазку.

— Вкусно, — сказала она. — Соленый.

— Ебать, Ева.

— Что? Я же должна доказать...

Я взял ее за волосы. Не сильно — чтобы чувствовала, но не больно. Собрал их в кулак на затылке и направил ее лицо прямо на член.

— Соси. И не останавливайся, пока не скажу.

Она открыла рот. Губы — мягкие, влажные, горячие — сомкнулись вокруг головки. И тут же отпустили. Снова взяли, глубже. Я смотрел, как моя плоть исчезает в ее идеально накрашенном рте, как растягиваются уголки губ, как она старается не касаться зубами.

— Охуенно, — выдохнул я.

Она мычала в ответ, и вибрация отдавалась прямо в позвоночник. Ева работала головой вверх-вниз, вверх-вниз, ритмично, как поршень. Она брала глубоко — сначала наполовину, потом на две трети, и с каждым разом все дальше. Слышны были влажные, хлюпающие звуки, смесь слюны и предэякулята.

— Смотри на меня.

Она подняла глаза. Полные слез, с размазанной тушью, но в них горело торжество. Она знала, что делает. Знала, что я на крючке.

Я усилил давление на затылок.

— Глубже. Давай.

Она закашлялась, когда головка уперлась в горло. Но не отстранилась. Сглотнула, расслабляя мышцы, и взяла полностью. Весь член. Ее нос уткнулся в мои лобковые волосы, а горло спазматически сжалось вокруг ствола.

— Сука... — прохрипел я.

Я трахал ее рот. Медленно, потом быстрее. Она держалась за мои бедра, ногти впивались в ткань брюк, но не останавливала. Слюна текла по подбородку, капала на блузку, на ткань в районе груди.

— Нравится, когда босс имеет тебя за глотку?

Она кивнула. Насколько могла с членом во рту. Мычала утвердительно.

— Хочешь повышение?

Еще один кивок. Более отчаянный.

— Получишь. Если кончу тебе в рот.

Она замычала громче. Задвигалась быстрее, насаживаясь ртом на мой член с каким-то голодным, животным усердием. Я чувствовал, как напряжение собирается в яйцах, как горячая волна поднимается по позвоночнику.

— Давай, — скомандовал я. — Принимай.

Я кончил ей прямо в глотку. Первая струя — густая, горячая — ударила в нёбо. Вторая, третья. Я держал ее голову, не давая отстраниться, и чувствовал, как она глотает. Спазматически, с усилием, но глотает. Когда пульсация стихла, я отпустил волосы.

Она отстранилась, облизывая губы. На подбородке блестела смесь слюны и спермы. Она вытерла тыльной стороной ладони рот и улыбнулась.

— Я справилась?

Вместо ответа я рывком поднял ее с колен. Развернул лицом к столу.

— Нагнись.

Она уперлась ладонями в прохладное дерево, прогнулась в пояснице. Юбка — этот чертов кусочек ткани — обтягивал задницу как следует. Я задрал подол до талии, оголяя черные кружевные стринги. Тонкая полоска, утопающая между ягодиц.

— Для меня надела?

— Для себя, — выдохнула она. — Знала, что сегодня...

Я не дал ей договорить. Оттянул кружево в сторону. Под ним было влажно, горячо, половые губы — набухшие, раскрытые, блестящие от смазки. Она текла. Сука реально текла.

— Готова, — констатировал я. — Давно?

— С... с того момента, как вошла.

— Врешь.

— Нет! — почти всхлип. — Я когда доклад делала... вы сидели... я смотрела на ваши руки и думала...

Я ввел два пальца сразу, без предупреждения. Внутри было тесно, жарко, стенки сжимались, затягивая глубже.

— Ох, блядь! — она дернулась, но не отстранилась, наоборот — подалась назад, насаживаясь.

— Думала что?

— Что буду сосать вам... пока не кончите... и вы меня...

Я добавил третий палец. Растягивал, подготавливая. Смазки было до хера, она текла по моей ладони, капала на пол.

— И вы меня оттрахаете, — закончила она шепотом. — Пожалуйста. Я хочу. Сильно хочу.

Я убрал пальцы. Встал сзади, направляя член к ее входу. Головка скользнула по влажным складкам, нашла нужное место.

— Смотри в окно, — приказал я. — Видишь город? Чтобы ни звука. Соседи снизу не должны знать, как их будущий зам получает бонусы.

Я вошел. Медленно, дюйм за дюймом, раздвигая тугие, сведенные судорогой желания мышцы. Она застонала, вцепилась пальцами в край стола так, что побелели костяшки.

— Боже... Максим... Андреевич...

— Тихо.

Я дал ей секунду привыкнуть. Чувствовал, как пульсирует венка на члене в такт ее сердцебиению внутри. Потом начал двигаться.

Сначала плавно — на треть, на половину. Она мычала, закусив губу, слезы текли по щекам, размазывая тушь окончательно. Я наращивал темп. Удары тазом о ее задницу становились громче, влажные шлепки разносились по пустому кабинету.

— Насаживайся... — рычал я в такт. — Как хотела... сучка...

— Да! Да, дайте! Еще!

Я перехватил ее за бедра, меняя угол. Глубже, под острым углом, почти до упора. Она закричала — пришлось зажать рот ладонью.

— Тихо, я сказал.

Я чувствовал, как приближается второй оргазм. Но сначала — она. Я убрал руку с ее рта, скользнул пальцами вниз, нащупал клитор — твердый, разбухший, выскользнувший из капюшона. Надавил круговыми движениями.

— Кончай, — приказал я. — Сейчас.

Этого хватило. Ее мышцы сжались вокруг члена с такой силой, что я на секунду испугался, что сломаюсь. Она дергалась, всхлипывала, извивалась на столе, сметая бумаги, ручки, ежедневник. Оргазм накатывал волнами, и я продолжал трахать ее сквозь это, раз за разом, пока она не обмякла.

Тогда я вышел. Развернул ее к себе, усадил на край стола. Она смотрела мутными, счастливыми глазами. Ноги раздвинуты, юбка смята на поясе, грудь вывалилась из расстегнутой блузки.

— Я не кончил, — сказал я. — Ты как?

— Я... — она облизнула губы. — Я могу еще.

— А если я захочу по-другому?

— Я согласна на всё.

Я опустился на колени. Она дернулась — не ожидала.

— Вы?..

— Молчи.

Я развел ее ноги шире. Киска была опухшая, красная, раскрытая после моего вторжения, и все еще сочилась. Я лизнул. Кисло-соленый вкус ее возбуждения и немного мой собственный.

— Ох, ебать... — выдохнула она сверху. — Максим Андреевич...

Я работал языком. Вверх-вниз, концентрируясь на клиторе, потом смещаясь ко входу, собирая смазку, снова к клитору. Она хватала меня за волосы, прижимала лицо к промежности, двигала бедрами навстречу.

— Еще, пожалуйста, не останавливайтесь... я сейчас...

Я ввел язык внутрь. Два пальца снова скользнули в нее, согнулись, надавливая на ту самую шершавую точку на передней стенке.

— Блядь! Блядь! БЛЯДЬ!

Она кончила второй раз. Прямо мне в рот, обильно, влажно. Я пил, не останавливаясь, пока ее ноги не ослабли и не сползли с моих плеч.

Я поднялся. Член стоял каменным колом, пульсировал в такт сердцебиению.

— Последний раз, — сказал я. — Садись.

Она слезла со стола. Ноги подкашивались, пришлось придерживать ее за талию. Она развернулась ко мне спиной, оперлась руками о подоконник.

— Я хочу видеть город, — прошептала она. — И вас. В отражении.

В стекле отражались два силуэта — я сзади, она спереди. Я вошел медленно, давая почувствовать каждое движение. Мы смотрели друг на друга в темном стекле. Я двигался размеренно, глубоко, не спеша. Третий раз — самый долгий.

— Ты получишь повышение, — сказал я ей в затылок. — Но это не разовая акция. Ты понимаешь?

— Да, — выдохнула она. — Я рассчитывала...

— На что?

— Что вы захотите... повторять.

Я кончил в нее. Горячо, долго, чувствуя, как наполняю ее до краев. Она вздрогнула, сжалась вокруг члена, ловя каждую каплю спермы.

Мы замерли. Город внизу горел миллионами окон. Где-то там люди ужинали, смотрели телевизор, трахались в своих уютных спальнях. А здесь, на двадцатом этаже, босс только что выебал свою секретаршу, и это было начало чего-то большего.

Я вышел из нее. Сперма потекла по внутренней стороне бедра, капая на ковролин. Ева медленно выпрямилась, одернула юбку. Пальцы дрожали, когда она пыталась застегнуть пуговицы на блузке.

— Дай сюда.

Я сам застегнул их. Поправил воротник. Вытер пальцем размазанную тушь под ее глазом.

— Завтра приказ подпишу, — сказал я. — Кабинет этажом выше освободится через неделю.

— Спасибо, — она старалась говорить ровно, но голос срывался.

Я подошел к столу, поднял с пола папку с отчетом. Протянул ей.

— Доклад хороший. Я посмотрю на досуге.

Она взяла папку, прижала к груди. Стояла, переминаясь с ноги на ногу, не зная, можно ли уходить.

— Ева.

— Да?

— Твой бальзам для губ. Смылся.

Она улыбнулась. Впервые за вечер — не хищно, не расчетливо, а даже мило.

— Ничего, — сказала она. — У меня в ящике новый.

Я смотрел, как она идет к лифту. Высокие каблуки стучали по паркету увереннее с каждым шагом. У самых дверей она обернулась.

— Максим Андреевич?

— М?

— Завтра отчет по четвертому кварталу. Я задержусь.

Я кивнул. Лифт открылся, поглотил ее, двери сомкнулись.

В кабинете пахло сексом — потом, смазкой, спермой. Я открыл окно, закурил. Член еще ныл, требуя продолжения. На полу, под столом, валялись ее стринги — черное кружево, мокрое насквозь.

Я поднял их. Положил в верхний ящик стола, рядом с ежедневником.

Завтра отчет. Послезавтра еще что-нибудь.

Я не знал, во что мы ввязались. Знал только, что останавливаться не собираюсь. Ни она, ни я.

Где-то внизу, на парковке, завелся ее мотор. Я посмотрел на огни города и улыбнулся.

Дорогая Ева. Ты даже не представляешь, какие бонусы полагаются хорошим сотрудникам.

Особенно тем, кто умеет брать глубоко.