Перед камином в загородном доме

Мы сидели на мягком ковре прямо перед камином, укутанные одним большим пледом. Старый деревянный дом уютно поскрипывал под порывами ветра, а за окном бушевал настоящий ливень. Капли барабанили по крыше так громко, что казалось, будто весь мир решил устроить для нас приватный концерт. Время от времени раскатисто гремел гром, и в комнате на мгновение вспыхивал яркий белый свет, выхватывая из полумрака наши силуэты. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тёплые оранжевые блики на стены и на наши лица. Я прижалась к нему спиной, чувствуя, как его сильные руки обхватывают меня за талию под пледом. Мы молчали. Слова были не нужны — только тепло его тела, только ритм его дыхания у моего виска и запах дерева, дыма и дождя за окном.

Я поёжилась, когда очередной порыв ветра особенно сильно стукнул ставнями, и он сразу же притянул меня ближе, обнял крепче. Моя голова лежала на его плече, и я слышала, как спокойно и уверенно бьётся его сердце. Этот звук, смешанный с шумом дождя и треском поленьев, был самой прекрасной колыбельной, какую только можно было пожелать. Мы просто наслаждались моментом — близостью, теплом, ощущением, что весь мир за этими стенами может бушевать сколько угодно, а здесь, внутри, только мы вдвоём.

Его ладонь медленно скользнула вверх по моей спине под тонкой тканью свитера. Я не стала останавливать её — наоборот, выгнулась навстречу, давая понять, что хочу продолжения. Он понял. Пальцы уверенно, но нежно прошлись по позвоночнику, затем обогнули меня сбоку и легли на грудь. Через мягкую ткань он обхватил её, слегка сжал, провёл большим пальцем по уже затвердевшему соску. Я тихо выдохнула и закрыла глаза. Его губы тут же прижались к моей шее, оставляя горячие поцелуи, а язык легко коснулся мочки уха. Дыхание его стало глубже, прерывистее — я чувствовала, как оно обжигает кожу.

Не отрываясь от поцелуев, он стянул с меня свитер, бросил его в сторону. Плед соскользнул ниже, но огонь камина сразу же согрел обнажённую кожу. Теперь его обе руки ласкали мою грудь — то нежно перекатывая соски между пальцами, то сжимая полные холмики, то проводя ладонями по животу. Я повернулась к нему лицом, села на колени и потянула вверх его футболку. Он поднял руки, помогая мне. Мои губы сразу же нашли его грудь — я целовала каждый сантиметр, задерживаясь на сосках, слегка прикусывая их, проводя языком по твёрдым мышцам живота. Он тихо застонал и запустил пальцы мне в волосы.

Мы легли на ковёр. Плед остался где-то в стороне — теперь нам было жарко и без него. Его рука спустилась ниже, расстегнула мои джинсы и стянула их вместе с трусиками. Я осталась полностью обнажённой, освещённая только пламенем камина. Он смотрел на меня так, будто видел впервые — с такой любовью и желанием, что у меня внутри всё сладко сжалось. Его пальцы осторожно раздвинули мои ножки, прошлись по уже влажным складочкам. Я выгнулась, когда он нашёл клитор и начал медленно кружить по нему, то едва касаясь, то нажимая чуть сильнее. Два пальца скользнули внутрь меня — я была уже очень мокрой, и они вошли легко, заполняя меня, двигаясь в ритме, который заставлял меня тихо стонать в такт дождю за окном.

— Любимая… — прошептал он мне на ухо, и это слово прозвучало как самое страстное признание.

Я не могла больше ждать. Села сверху, расстегнула его джинсы и освободила его твёрдый, горячий член. Он стоял, пульсируя, с уже влажной головкой. Я провела по нему ладонью, потом наклонилась и взяла в рот — медленно, глубоко, наслаждаясь его вкусом и тем, как он тихо рычит от удовольствия. Но сегодня мне хотелось не спешить. Я отпустила его, села сверху и медленно опустилась, принимая его в себя целиком. Мы оба одновременно выдохнули.

Я начала двигаться — медленно, очень медленно. Каждый раз опускаясь до самого основания, чувствуя, как он заполняет меня полностью, как головка касается самой глубины. Он лежал на спине, держа меня за бёдра, и смотрел мне в глаза. Его руки гладили мою грудь, сжимали её, оттягивали соски. Дождь за окном усилился, гром прогремел совсем близко, а мы двигались в своём собственном ритме — долгом, тягучем, бесконечном. Я наклонялась вперёд, целуя его губы, шею, грудь, а он поднимался мне навстречу, входя ещё глубже.

Потом он перевернул нас. Теперь я лежала на мягком ковре, а он был сверху — и снова медленно, глубоко, без спешки. Каждый толчок был долгим и уверенным. Я обхватила его ногами за талию, прижимая к себе, чувствуя, как его тело полностью накрывает меня. Его губы не отрывались от моих — поцелуи были влажными, глубокими, в такт движениям. Я стонала ему в губы, шептала «ещё… глубже… не останавливайся…», а он отвечал тихим рычанием и ускорял темп ровно настолько, чтобы я чувствовала приближение оргазма, но не давал ему накрыть меня сразу.

Это длилось долго. Очень долго. Мы меняли позы прямо на ковре — я снова сверху, потом он сзади, приподняв меня на четвереньки, но каждый раз возвращаясь к медленному, глубокому ритму. Огонь в камине потрескивал, дождь лил не переставая, а мы любили друг друга так, будто времени у нас было бесконечно. Когда оргазм наконец накрыл меня, я закричала — громко, протяжно, в такт очередному раскату грома. Тело содрогнулось, мышцы внутри сжались вокруг него так сильно, что он тоже не выдержал. Он вошёл в меня до конца и кончил длинными, горячими толчками, заполняя меня полностью.

Мы рухнули на ковёр, тяжело дыша. Он притянул меня к себе, накрыл пледом и обнял так крепко, будто боялся, что я исчезну. Огонь в камине уже почти догорал, но нам было тепло. Дождь всё ещё стучал по крыше, а я лежала, положив голову ему на грудь, и слушала, как успокаивается его сердце. В эту ночь мне не снились сны — только ощущение полного, абсолютного счастья. Я знала: пока он рядом, никакой ливень в мире не страшен.