Подруга сестры осталась ночевать

Сестра у меня — человек широкой души, поэтому когда она заявила, что приведет на мой день рождения кучу своих подруг, я даже не сопротивлялся. В конце концов, квартира большая, места хватит всем, а лишняя бутылка вина в доме никогда не помешает. Так уж вышло, что родители слиняли на дачу, оставив нас с Анькой, моей сестрой, на хозяйстве.

Гости начали подтягиваться к восьми. Народу и правда набилось порядочно, но, как это обычно бывает, весь вечер я проторчал в основном со своими друзьями на кухне, пока комната сестры напоминала филиал какого-то девичника — визг, музыка, бесконечные селфи. Среди этого шума я и заметил ее, когда вышел в коридор за очередной порцией льда.

Она стояла у книжного шкафа, бесцельно скользя взглядом по корешкам. Если честно, сперва я бы и не подумал обращать на нее внимания — такие всегда держатся особняком. Невзрачное платье, волосы собраны в простой пучок, очки в тонкой оправе. На фоне разодетых подруг сестры она выглядела так, будто случайно зашла не на ту вечеринку.

Я бы так и прошел мимо, но она обернулась, и я вдруг заметил, какие у нее глаза — темно-карие, глубокие, с хитрым прищуром, который совершенно не вязался с ее тихим образом.

— С днем рождения, — сказала она спокойно, — я Кира, Анина коллега. Ты, видимо, тот самый именинник, которого сестра называет «мой непутевый братец»?

— Он самый, — хмыкнул я, — правда, на «непутевого» я бы еще поспорил.

— Это мы еще посмотрим, — улыбнулась она уголками губ и вернулась к гостям.

Эта короткая фраза зацепила меня сильнее, чем хотелось бы признать.

Дальше вечер покатился по накатанной: тосты, танцы, чей-то пролитый на скатерть коктейль. Ближе к полуночи гости потянулись на выход, вызывая такси и шумно прощаясь в прихожей. Я, уже изрядно поплывший от смеси шампанского с коньяком, помогал Аньке собирать посуду, когда в коридоре возникла Кира с растерянным видом.

— У меня телефон сел, я такси не вызвала, — она беспомощно покрутила в руках черный экран смартфона, — а метро уже закрыто. Вы не знаете, тут автобусы ночные ходят?

Сестра, не долго думая, рубанула:

— Глупости, оставайся у нас! Диван в гостиной свободен. Юр, принеси ей белье и полотенце, будь человеком. А я спать, у меня завтра смена с утра пораньше.

Так Кира осталась.

Сестра и правда вырубилась почти мгновенно — дверь в ее комнату захлопнулась, и в квартире воцарилась тишина, нарушаемая только приглушенным шумом холодильника. Я принес Кире белье и подушку, и мы какое-то время просто сидели на кухне, допивая остатки вина из моей кружки. Говорили ни о чем — о ее работе, о том, как она не любит шумные вечеринки, о том, что мой книжный шкаф ее приятно удивил. Без очков, которые она сняла и положила на стол, ее лицо казалось более открытым и каким-то беззащитным, а когда она распустила волосы, тряхнув головой, я вообще чуть не выронил кружку.

— Сестра говорила, что ты скромный, — вдруг сказала она, глядя на меня в упор, — а ты, смотрю, пялишься вполне откровенно.

— Ну, извини, — я почувствовал, как уши начинают гореть, — виноват. Больше не буду.

— А я и не просила переставать, — улыбнулась она и сделала еще глоток.

В воздухе повисло это странное, пьянящее напряжение, когда каждое слово может стать спусковым крючком. Я заметил, что под простой футболкой, которую ей дала сестра, контуры ее фигуры были куда более выразительными, чем под тем мешковатым платьем. Небольшая аккуратная грудь, округлые бедра, длинная шея с тонкой цепочкой — все это словно специально пряталось раньше, а теперь открывалось моему взгляду.

— Ладно, — прервал я молчание, вставая, — давай постелю тебе диван.

— А ты всегда такой правильный? — вдруг спросила она.

— С чего ты взяла?

— Просто интересно, — она тоже поднялась, и мы оказались в гостиной лицом к лицу, — именинник, сестра спит, девушка сама напросилась в гости... Некоторые бы уже истолковали это как приглашение.

— А это приглашение? — уточнил я, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле.

— Может быть, — она шагнула ближе, и я уловил запах ее духов — что-то легкое, с нотами цитруса, — только мне сначала интересно, как ты целуешься. Сестра хвасталась, что все ее подруги в тебя тайно влюблены, а я люблю проверять информацию лично.

Я больше не колебался. Когда мои руки легли ей на талию, она тихо вздохнула и сама подалась вперед. Ее губы оказались мягкими и очень податливыми, она целовалась неторопливо, словно пробуя на вкус, ее язык скользнул в мой рот уверенно, но без спешки. От неожиданно сильного возбуждения у меня закружилась голова, и мы, не размыкая губ, опустились на диван, который я так и не успел застелить.

— Знаешь, — прошептала она, оторвавшись на секунду, — очки — это для солидности на работе. А так я вообще-то та еще штучка. Не пожалеешь?

— Проверим, — выдохнул я, стягивая с нее футболку.

Без одежды она была совсем не похожа на ту тихоню из коридора. Гладкая кожа, налитая небольшая грудь с темными, напрягшимися сосками, плоский живот и дорожка темных волос, уходящая под резинку домашних шорт, которые я почти сразу же стащил следом. Она лежала подо мной и смотрела снизу вверх с той самой хитрой улыбкой, от которой у меня сносило крышу.

— Нравится? — спросила она хрипловатым от возбуждения голосом.

Вместо ответа я провел рукой по ее животу, опускаясь ниже, и почувствовал, какая она уже влажная. Ее бедра чуть дрогнули, а с губ сорвался едва слышный стон. Не тратя больше времени, я избавился от одежды, и Кира, увидев мое возбуждение, удовлетворенно облизнула губы.

— М-м-м, а ты полон сюрпризов, братец Ани, — промурлыкала она.

Я вошел в нее медленно, чувствуя, как тугие стенки обхватывают меня, подстраиваясь под каждое движение. Кира закусила губу и выгнулась навстречу, ее ноги обвились вокруг моей поясницы, притягивая ближе, глубже. Она была тесной и невероятно горячей, ее дыхание сбилось, а пальцы вцепились мне в плечи.

— Да, вот так... — ее шепот обжигал ухо, — не надо осторожничать, я не сломаюсь.

Я ускорил темп, вбиваясь в нее под тихий скрип старого дивана. Кира стонала все громче, ее ногти уже без всякой жалости царапали мою спину, что только добавляло остроты ощущениям. В какой-то момент она вдруг сжалась вся, замерла на мгновение, а потом с громким вскриком выгнулась дугой, и ее внутренние мышцы запульсировали вокруг моего члена так сильно, что я чуть не кончил прямо в этот миг.

— Подожди, — выдохнула она, когда судороги оргазма пошли на спад, — я хочу иначе...

Она мягко оттолкнула меня и перевернулась на живот, встав на четвереньки, опираясь на локти. В тусклом свете уличного фонаря ее ягодицы белели двумя аккуратными полушариями, а между ними блестела влажная, готовая принять меня плоть. Картина была до того развратной и прекрасной, что я на секунду застыл, просто любуясь.

— Ну же, — нетерпеливо прошептала она, обернувшись через плечо, — ты хотел проверить? Проверяй.

Я вошел сзади одним быстрым толчком, и Кира глухо застонала, уткнувшись лицом в скомканное покрывало. В этой позиции она казалась еще уже, и я чувствовал абсолютно каждое движение внутри нее. С каждым новым толчком она подавалась назад, насаживаясь глубже, ее стоны становились громче и откровеннее.

— Боже, да... Еще...

Долго я продержаться не смог. Внутри все сжалось в горячий тугой узел, и через несколько яростных движений меня накрыло с головой. Со стоном, переходящим в рык, я излился me в нее, чувствуя, как ее тело снова начинает содрогаться в оргазме следом за мной. Мы рухнули на диван единым клубком сплетенных конечностей, тяжело дыша и не в силах пошевелиться.

— Вот это день рождения, — прохрипел я, когда дар речи вернулся.

— Это только начало дня рождения, — поправила Кира, проводя кончиками пальцев по моей груди, — до утра еще далеко.

— А как же сестра? — запоздало спохватился я.

— Сестра спит, — она заговорщицки понизила голос, — и кстати, она всегда говорила, что ты у нас — самое вкусное, что есть в доме. А я ей не верила. Теперь убедилась.

Я усмехнулся и потянулся за новой порцией поцелуев. Белье на диване мы постелили только под утро, когда за окном уже начали чирикать первые птицы. Кира оказалась совсем не той серой мышкой, какой предстала в первый момент, и от этого контраста между тихой коллегой сестры и развратной шатенкой, которая извивалась на моем диване, финал этой ночи запомнился мне надолго. Сестра наутро искренне удивлялась, с чего это мы оба такие выспавшиеся и довольные, но, кажется, ее женская интуиция все же о чем-то догадалась, потому что она только загадочно хмыкнула и налила нам всем кофе, больше не задавая лишних вопросов.