Секс со зрелой: Подруга матери

Итак, мне 23, я недавно окончил универ и устроился на первую серьезную работу. Маме моей, Ирине Сергеевне, 48, и у нее есть близкая подруга еще с институтских времен — Алла Васильевна, 42 года. Женщина она была видная, с хваткой, владелица небольшого салона красоты. Высокая шатенка с короткой стрижкой, подтянутой фигурой и грудью третьего размера. Всегда при параде, всегда на каблуках, всегда с этим своим фирменным взглядом — цепким, оценивающим, с хитринкой.

Мама в конце августа укатила в санаторий на две недели — подлечить спину. А за день до отъезда позвонила мне и говорит:

— Сынок, я Аллочке ключи от квартиры оставила. У нее в нашем районе ремонт в салоне, она заедет пару раз цветы полить и заодно проверит, не помер ли ты там с голоду на своих пельменях.

Я, честно сказать, был не против. Алла Васильевна мне давно нравилась — такая породистая, ухоженная, пахнет всегда дорогими духами. Но я себе даже мыслей лишних не позволял: как-никак, мамина подруга, тетя по сути.

Прошло три дня после маминого отъезда. Вечер, часов семь. Звонок в дверь.

Открываю — стоит Алла Васильевна. Легкое бежевое платье чуть выше колен, босоножки на шпильке, в руках пакет с продуктами.

— Привет, студент. К тебе с инспекцией, — улыбнулась она, проходя в прихожую. — Чем воняет? Опять пельмени жрал?

— Здрасьте, теть Алл... — промямлил я.

— Ой, да брось ты эти церемонии. Алла — и все. Я себя на твои «теть» не ощущаю, — она скинула босоножки, прошла на кухню и по-хозяйски начала выгружать продукты. — Сыры, колбасы, помидоры черри... Вино красное взяла. Устроим нормальный ужин, а то Ирка мне плешь проест, что я за тобой не углядела.

Мы сидели на кухне, ели, болтали о моей работе, о ее бизнесе. Алла Васильевна выпила два бокала, раскраснелась, стала еще более раскованной. Я заметил, что платье у нее с глубоким вырезом, и когда она наклонялась за сыром, открывался отличный вид на кружевной бюстгальтер. Я старался не пялиться, но получалось плохо.

— Слушай, — вдруг сказала она, отставляя бокал, — а чего у тебя девушки нет? Ирка говорит, ты один все время.

— Да как-то... не складывается, — пожал я плечами.

— А если честно?

Я посмотрел на нее. Взгляд у нее был прямой, требовательный. Не тот, от которого хочется соврать.

— Если честно... были две, но как-то все скучно. Одна только о своей внешности и говорила, вторая — бревно в постели. Энтузиазма ноль.

Алла Васильевна усмехнулась, покрутила бокал в пальцах.

— Знакомая история. Молодые сейчас какие-то никакие. Думают, что достаточно просто лечь и раздвинуть ноги, а мужик сам все сделает. А секс, дорогой мой, это танец. Партнерша должна вести не меньше, чем партнер.

Она смотрела на меня пристально. Пауза затянулась.

— А у тебя как? — спросил я и сам удивился своей смелости.

— У меня-то? — она рассмеялась. — У меня был муж, был любовник, сейчас никого. Мой последний, знаешь, что говорил? Что я слишком активная. Что его это пугает. — Она допила вино. — Прикинь, Костик? Мужика пугает, что женщина хочет секса. Не просто соглашается, а хочет.

— Придурок какой-то, — вырвалось у меня.

— Вот и я так подумала. — Она откинулась на спинку стула, и ее платье натянулось на груди. — Ладно, что-то меня в философию понесло. Можно вопрос личный? Только честно.

— Валяйте.

— Ты сам-то как? В смысле... потенциал есть?

Я чуть вином не поперхнулся.

— В каком смысле «потенциал»?

— Костик, я взрослая тетка, не надо из меня дуру делать. Размер, форма, стоит хорошо? А то знаешь, бывает — мальчик красивый, а как до дела доходит...

— Нормально все с потенциалом, — сказал я, чувствуя, как заливаюсь краской. — Да что говорить, когда можно показать.

— А ты наглый, — она улыбнулась, но в глазах у нее загорелся огонек. — Ну покажи.

Я встал, расстегнул джинсы и спустил их вместе с трусами. Член уже стоял — разговор и два бокала вина сделали свое дело. Алла Васильевна смотрела на него с интересом, оценивающе, как на витрину в магазине.

— Ого, — произнесла она спокойно, но щеки у нее порозовели. — А ты не врешь. Хороший инструмент.

Она протянула руку и взялась за ствол — деловито, без жеманства. Провела пальцами по всей длине, чуть сжала, потом еще раз. Я стоял и боялся дышать.

— А я ведь не просто так сегодня пришла, — сказала она, глядя мне в глаза и продолжая поглаживать член. — Ирка твоя мне все уши прожужжала, что ты один, грустный. А мне, Костик, и самой тоскливо. — Она наклонилась ближе, и ее губы почти касались головки. — Мы друг другу помочь можем. Как считаешь?

— Я — за... — выдохнул я.

И через секунду весь член утонул у нее во рту. Алла Васильевна работала умело: то глубоко заглатывая, то отпуская до головки и обводя ее языком, то насаживаясь ртом быстро и ритмично. Я положил руку ей на затылок — она не возражала, даже застонала одобрительно. Ее короткие волосы приятно покалывали пальцы.

— Сладкий какой... — пробормотала она, отрываясь на секунду. — И пахнешь вкусно...

Я чувствовал, что долго не продержусь, и видимо она это тоже поняла — ускорилась, задышала чаще. И когда я начал кончать, она не отстранилась, а наоборот — приняла всю порцию спермы до капли и сглотнула, после чего аккуратно облизала головку и отпустила меня.

— Ну вот, — сказала она, переводя дыхание. — Теперь я знаю, что ты не только наглый, но и способный.

Я поднял ее со стула, прижал к себе и поцеловал. Она ответила страстно, ее язык оказался у меня во рту, ее руки обхватили мою шею. Мои ладони тем временем уже шарили по ее телу: сжали ягодицы через платье, потом скользнули под ткань, нащупали кружево трусиков и мокрое пятно на них. Алла застонала мне в губы.

— Костик... кровать есть? — прошептала она.

— Есть.

— Тогда чего мы ждем?

Я почти понес ее в спальню. Мы упали на кровать, платье полетело на пол, за ним — лифчик. Грудь у Аллы Васильевны была великолепная: полная, с крупными темными сосками, которые моментально затвердели под моими пальцами. Я мял ее, целовал, посасывал — она выгибалась и стонала, запуская руки в мои волосы.

Потом я переместился ниже. Стянул с нее трусики и увидел то, что ожидал — все было мокрым до предела. Ее киска была аккуратно выбрита, только сверху оставалась короткая полоска волос. Я впился в нее ртом, и Алла громко вскрикнула, хватаясь за простыню. Я лизал ее клитор, проникал языком внутрь, добавлял один палец, потом второй — она двигала бедрами мне навстречу, и ее дыхание становилось рваным.

— Давай... сейчас... — зашептала она. — Не останавливайся...

Ее оргазм был бурным. Алла закричала, выгнулась дугой, сжала мою голову бедрами так, что уши заложило, потом забилась в крупной дрожи и обмякла.

— Господи, — прошептала она через полминуты, — ты где был раньше?.. Иди сюда.

Я лег сверху, и она сама направила член в себя. Вошел я легко — настолько она была готова. Внутри было горячо, тесно и невероятно влажно. Я начал двигаться, с каждым толчком погружаясь все глубже. Алла обхватила меня ногами за поясницу и ловила каждое движение, отвечая встречным толчком.

— Какой ты... хороший... — выдыхала она в такт. — Не останавливайся... трахай меня... сильнее...

Миссионерская поза сменилась наездницей. Она села сверху и показала класс: работала бедрами четко, ритмично, то насаживаясь до упора, то почти отпуская член и снова заглатывая его внутрь. Ее грудь пружинила перед моим лицом, я ловил соски губами, а она стонала и закидывала голову.

— Костик... я опять... сейчас... — она задышала часто-часто, вцепилась ногтями мне в плечи и закричала — на этот раз ниже, груднее. Ее киска сжала мой член так, что я еле сдержался сам.

— Алла, я сейчас тоже...

— В меня, в меня давай, не бойся, — простонала она, все еще двигаясь на мне.

И я кончил — сильно, заполняя ее до дна, с рыком, который сам от себя не ожидал. Она обессиленно упала на меня, и мы лежали так пару минут, тяжело дыша и гладя друг друга.

— Костик... — тихо сказала она, когда дыхание восстановилось. — Я предлагаю договор. Две недели, пока Ирки нет. Мы встречаемся, когда можем. Никаких обязательств, только удовольствие. И когда она вернется, все остается между нами. Никто не узнает. Никогда.

— Согласен, — сказал я без колебаний. — Только... Алла Васильевна...

— Просто Алла, — перебила она, целуя меня в плечо. — Отныне — просто Алла. Иди в душ, хулиган. А я пока чайник поставлю.

Мы приняли душ по очереди, потом опять устроились на кухне. Она надела обратно свое платье, но без белья — я это заметил, и член снова начал подавать признаки жизни. Алла тоже заметила, улыбнулась.

— Опять готов? Молодость...

— Сама виновата, — пожал я плечами. — Ходишь тут...

— Ну, раз сама виновата... — она встала, подошла ко мне, сидящему на стуле, задрала платье и уселась сверху, лицом к лицу. Член легко скользнул в мокрую, растянутую недавним сексом киску. — Тогда сиди ровно, — скомандовала она. — Я сама.

И она начала двигаться — не так активно, как раньше, а медленно, тягуче, играя вагинальными мышцами. Я офигел от ощущений: она то сжимала мой член внутри, то расслабляла, то начинала пульсировать им.

— Это называется вумбилдинг, — прошептала она мне в ухо. — Нравится?

— С ума сойти...

Она двигалась так минут десять, и я чувствовал, как по моему телу разливается жар. Потом Алла кончила — на этот раз тихо, с приглушенным стоном мне в шею, — и я тоже излился в нее.

— Знаешь что, — сказала она, слезая с меня и поправляя платье, — ты меня очень устраиваешь. Очень. Завтра я приеду после закрытия салона, часов в десять. Жди.

— А если я завтра тоже что-нибудь приготовлю? Ужин там?

— Приготовь. Только сил не трать сильно. Они тебе еще пригодятся.

Она поцеловала меня на прощание — долго и нежно, потом ушла. А я сидел на кухне, смотрел в потолок и думал, что ближайшие две недели обещают быть очень насыщенными.