Садовое товарищество

Лето. Родители скинули мне ключи от своей дачи и велели поливать огурцы, пока они торчат на море. Я не сопротивлялась — в городе все равно была адская духота, а кондиционер в моей съемной конуре сдох еще в июне. Так что я собрала рюкзак, купила пару бутылок белого сухого и укатила в пригород.

В первый же вечер я поняла, что огурцам конец. Воды не было. Кран на улице плевался ржавой жижей, а насос в колодце гудел, как издыхающий трактор. Я стояла посреди участка в коротких шортах и лифчике от купальника, злая как черт, и пинала насос босой ногой.

— Эй, соседка, помощь нужна?

Я обернулась. У забора стоял парень. Высокий, с выгоревшими на солнце волосами, собранными в небрежный хвост. Загорелый до цвета кофе с молоком. Широкие плечи, узкие бедра, на правом бицепсе какая-то татуировка в виде компаса. Он улыбался, и у глаз собирались морщинки — такие бывают у тех, кто много смеется или много времени проводит на солнце.

— Нужна, — буркнула я, вытирая пот со лба. — Если ты сантехник-волшебник.

— Волшебник, — хмыкнул он и легко перемахнул через низкий штакетник. — Сергей. Я через два дома живу. Увидел прекрасную деву в беде и решил, что мой рыцарский долг — спасти ее огурцы.

— Марина, — я усмехнулась. — Рыцарь, значит. Ну давай, спасай.

Он возился с насосом минут двадцать. Я стояла рядом, подавала инструменты и откровенно разглядывала его. На нем были только старые джинсовые шорты и сланцы. Когда он наклонялся, на спине проступали мышцы, а по позвоночнику скатывались капельки пота. Я поймала себя на том, что кусаю губу. Три месяца без секса, Марина, возьми себя в руки. Хотя кого я обманываю — в такой глуши даже вибратор сел, а зарядку я забыла.

— Готово, — он выпрямился и повернул вентиль. Из шланга полилась вода. — С тебя ужин.

— С меня? — я приподняла бровь.

— Ну да. Ты же не думаешь, что рыцари работают бесплатно?

Я рассмеялась и пошла в дом за вином и тем, что нашлось в холодильнике. Через полчаса мы сидели на веранде. Солнце уже село, стало прохладнее. Вокруг стрекотали сверчки, пахло скошенной травой и нагретой за день древесиной. Я накинула легкий сарафан прямо на купальник, а он так и сидел в своих шортах. Мы болтали о какой-то ерунде, допивали вторую бутылку, и напряжение между нами росло с каждой минутой.

В какой-то момент он положил руку мне на колено. Просто так, будто случайно. Я не убрала. Его ладонь была горячей и шершавой. Он медленно повел ее выше, к бедру, и мои мышцы непроизвольно напряглись, а по позвоночнику пробежала дрожь. Я молча смотрела ему в глаза и видела там откровенный, ничем не прикрытый голод.

— Иди сюда, — тихо сказал он, и я пересела к нему на колени раньше, чем успела что-то обдумать.

Он целовался жадно, настойчиво. Одна его рука уже нырнула под мой сарафан и сжимала ягодицу, вторая путалась в волосах на затылке. Я стащила с него шорты, почувствовала, как в живот упирается твердый горячий член. Сарафан полетел на пол, за ним — мокрый от пота купальник. Мы сползли с кресла прямо на доски веранды, и он накрыл меня своим телом.

— Трахаться на веранде я буду впервые, — прошептала я ему куда-то в шею.

— Это только начало, — усмехнулся он и резко вошел.

Я ахнула. Его член был большой, и мое тело сопротивлялось, но очень быстро приспособилось. Он двигался ритмично и глубоко, приподняв мои бедра руками. Доски веранды предательски скрипели под нами на весь участок, но мне было наплевать. Я кончила быстро — так быстро, что сама удивилась. Он это почувствовал и ухмыльнулся, но не остановился. Через минуту я кончила снова, уже сильнее, царапая ему спину и сбивая голос на хрип.

Потом он перевернул меня на живот. Я думала, сейчас будет классика, но он раздвинул мои ягодицы и языком прошелся от клитора до копчика и обратно. Я застонала в пол, сжимая кулаки. Его язык работал виртуозно, а когда он протолкнул внутрь сразу два пальца, я чуть не сорвала голосовые связки. Кончила я в этот раз так бурно, что из меня буквально выплеснулось на доски.

— Какая ты сочная, — прошептал он, слизывая с меня мои же соки.

Дальше все было как в тумане. Помню, что мы переместились в сад. Я стояла на четвереньках прямо на грядке с несчастными огурцами, а он трахал меня сзади, и мои колени утопали в мягкой влажной земле. Потом он усадил меня на садовые качели и вошел спереди, пока качели раскачивались и жалобно скрипели. Я обхватила его ногами и двигалась в такт, чувствуя, как внутри все сжимается в тугую пружину.

В бассейн мы свалились уже глубокой ночью. Маленький надувной бассейн, который я накачала днем, был наполнен ледяной водой, но нам было все равно. Он усадил меня на бортик, развел мои ноги и водил членом по половым губам, не входя, дразня. Я умоляла, требовала, ругалась, и когда он наконец вошел, кончила почти мгновенно, выгнувшись назад и едва не опрокинув бассейн. Вода выплескивалась на траву, а мои крики, наверное, разбудили половину садового товарищества.

Потом я стояла на коленях в воде, сжимая его бедра, и брала в рот. На этот раз я была аккуратнее. Вкус был солоновато-терпкий, мне нравилось. Он кончил с глухим стоном, запустив пальцы в мои мокрые волосы, и часть спермы все же пролилась в бассейн, смешиваясь с водой.

Последнее, что я помню — мы забрались в садовый гамак. Он лежал на спине, я сверху, и мы медленно, почти лениво трахались, покачиваясь в сетке. Моя голова кружилась от алкоголя, усталости и бесконечных оргазмов. Его член все еще был во мне, когда я провалилась в сон.

Проснулась я от того, что солнце светило прямо в лицо. Гамак едва не касался земли, так сильно растянулась сетка. Сергея рядом не было. Я попыталась пошевелиться и застонала — болело все тело. Шея, спина, внутренняя поверхность бедер. На коже красовались синяки от пальцев и засосы. Я была вся перепачкана: засохшая сперма на животе, земля на коленях, в волосах запутались какие-то листья и лепестки. Выглядела я так, будто меня всю ночь насиловали садовые гномы.

Кое-как выбравшись из гамака, я огляделась. Картина была эпическая. Бассейн наполовину пуст, вода вокруг него растеклась огромной лужей. Грядка с огурцами выглядела так, будто по ней прошло стадо бизонов — растения примяты, земля перерыта. На траве валялись мои шорты, его сланцы и пустая бутылка из-под вина. Качели были перекошены и с них свисал мой сарафан.

Я доковыляла до веранды. Там на досках до сих пор блестели в утреннем солнце полупрозрачные пятна. На перилах висел мой купальник, мокрый и жалкий. Рядом стояла его кружка с недопитым вином, а под ней — смятая бумажка.

Я развернула ее. Наверное, он вырвал лист из моего же блокнота, который лежал на подоконнике. Почерк корявый, мужской. «Марина, ты космос. Уехал на рынок за мясом для шашлыка. Буду жарить в шесть вечера. Приходи. P.S. Огурцы я полил. P.P.S. Мой адрес: Тенистая, 14. Сережа.»

Я усмехнулась. Рука сама скользнула между ног. Клитор все еще был чувствительным и припухшим. Я закрыла глаза, вспомнила все, что было ночью, и кончила стоя, опираясь на перила веранды, глядя на примятые грядки и представляя, что он снова сзади. Сок потек по бедру, и я подумала, что к шести вечера, пожалуй, отойду. А если нет — он мне поможет.