Неопытная в тренажерном зале

Расскажу, как дело было. Без прикрас, как обычно и бывает.

Началось все в начале марта. Я тогда плотно ходил в зал — не то чтобы готовился к соревнованиям, но держал форму, снимал стресс после работы. В зале был контингент привычный: фитоняшки в утяжках, пауэрлифтеры с красными лицами, офисные хлюпики, которые приходят на месяц и исчезают. Все друг друга знают, здороваются кивком, занимаются молча.

И вот среди этого отлаженного механизма появилась она. Новая девочка. Назову ее Лера.

Заметил я ее сразу, потому что она выделялась, как белая ворона. Ходила от тренажера к тренажеру с потерянным видом, заламывала руки, сверялась с телефоном. На вид — ничего особенного: рост средний, волосы собраны в жидкий хвост, спортивная форма явно куплена по случаю, не по размеру — кофта висела, как на вешалке. Лет ей было на вид двадцать с небольшим, но держалась она боязливо, ссутулившись.

Я тогда занимался своими делами, но краем глаза продолжал за ней наблюдать. Не потому что она меня заинтересовала как женщина, а скорее как аномалия в привычном пейзаже. Было в этой неуклюжести что-то забавное.

Она пыталась что-то сделать в тренажере Смита, потом бросила, пересела на гиперэкстензию, покрутилась там, потом встала к гантелям и начала сгибать руки с явно непосильным весом. Смотреть было и смешно, и немного жалко.

Я не выдержал. Не из благородства, а из профессионального тщеславия. Подошел, встал рядом.

— Ты так локти посадишь. Лучше чуть уже хват, а вес поменьше.

Она вздрогнула, обернулась. Лицо у нее было обычное — светлые брови, губы не накрашены, на подбородке выступила испарина. Но глаза — большие, серые, с каким-то щенячьим испугом.

— Я просто не знаю, как правильно, — сказала она тихо, почти виновато.

— Заметно.

Она смутилась сильнее, начала бормотать что-то про абонемент, про то, что подруга обещала показать и не пришла. Я слушал вполуха, параллельно поправляя снаряд. Разговор шел сам собой, я входил в роль наставника легко, как в старое кресло.

— Ладно, — сказал я. — Давай я тебе покажу пару базовых вещей. Только на будущее: с такими весами ты не похудеешь, а спину ушатаешь.

Она закивала с такой готовностью, что мне стало даже немного противно. Слишком уж она была благодарная. Такие обычно влюбляются в первого, кто проявит к ним элементарное внимание.

Дальше начались наши с ней «тренировки». Я не приглашал ее, но так вышло, что мы совпадали по времени. Лера сама меня находила глазами, подходила, спрашивала то одно, то другое. Я объяснял, показывал, иногда просто стоял рядом и считал подходы. Со стороны мы, наверное, выглядели как тренер и клиентка. Она смотрела на меня снизу вверх — и в прямом, и в переносном смысле. Я делал вид, что меня это забавляет.

Через пару недель я стал замечать, что рассматриваю ее уже не только как объект для наставлений. Спортивная форма постепенно перестала быть мешком — либо она сменила гардероб, либо просто тело привыкло и подобралось. Лера стала смелее. Тянула носок, приседала, ложилась на скамью — и я ловил себя на том, что смотрю на ее задницу в плотных лосинах, на выступающие под майкой лопатки. Грудь у нее была небольшая, но аккуратная, а ноги крепкие.

Сама она, кажется, ничего не замечала. Или делала вид. Краснела от любого прикосновения, отводила глаза, но не отходила.

Однажды я сказал:

— Слушай, у тебя сильная зажатость в пояснице и задней поверхности. В зале толком не растянешься. Если хочешь, приходи ко мне — покажу комплекс на расслабление. У меня дома коврик есть.

Она замялась, покрутила бутылку с водой. Я добавил:

— По-дружески. Без пошлостей.

Сам усмехнулся про себя от этой фразы. Впрочем, произнес я ее именно с той интонацией, которая должна была убедить.

Лера пришла в субботу днем. Одета была уже не в спортивное, а в обычные джинсы и свободную футболку. В руках — пакет с какими-то фруктами, как будто в гости к тетушке. Я впустил ее, предложил чай, она отказалась, но все равно сидела на краешке дивана, озираясь по сторонам.

Я вытащил коврик, раскатал его посреди комнаты, включил негромкую музыку со смартфона.

— Переодевайся в спортивное. Или занимайся так, но в джинсах будет неудобно.

Она послушно ушла в ванную, вернулась в легинсах и майке. Без бюстгальтера — я сразу это отметил. Майка была плотная, но соски проступали отчетливо.

Мы начали с простого — я показывал ей наклоны, складки, вел ее руками по коврику. Потом перешли к «растяжке задней поверхности». Я уложил ее на спину, взял одну ногу, поднял вверх, придерживая за икру. Она лежала и дышала ртом, глядя в потолок.

Я надавил чуть сильнее.

— Расслабься. Не сопротивляйся.

— Я стараюсь, — прошептала она.

Ее бедра разошлись, легинсы натянулись в паху. Я видел очертания половых губ сквозь тонкую ткань. У меня встал. Не то чтобы я этого не ожидал.

Опустив ее ногу, я положил ладонь на внутреннюю сторону бедра, чуть выше колена. Лера не шелохнулась. Я вел руку выше — медленно, как будто так и надо. Она закусила губу, закрыла глаза. Когда мои пальцы достигли промежности, она едва слышно охнула, но ноги не сжала.

Ткань стала влажной. Я погладил ее через легинсы, чувствуя жар. Член уже упирался в спортивные штаны. Я наклонился и поцеловал ее в шею — она вздрогнула всем телом, но не отстранилась.

— Это тоже упражнение? — спросила она дрогнувшим голосом.

Я усмехнулся, стянул с нее легинсы вместе с трусами. Она не сопротивлялась, только мелко тряслась, как от холода. Лобок был темный, небритый, но не запущенный. Внизу все блестело.

Я развел ее ноги шире, лег сверху. Вошел сразу, без прелюдий — смазки хватало с лихвой. Лера вскрикнула, вцепилась мне в плечи. Внутри было тесно, но очень влажно и горячо. Я двигался резко, потому что долго сдерживаться не собирался. Она стонала в такт, впивалась ногтями, целовала мое лицо — неловко, жадно.

Кончил я в нее. Отстранился, лег рядом, переводя дыхание. Лера молча смотрела в потолок, на лбу выступили бисеринки пота.

— Теперь растяжка точно удалась, — сказал я.

Она повернулась ко мне, и в ее серых глазах я увидел не обиду, а такую отчаянную благодарность, что мне на миг стало не по себе. Но только на миг.

Она придвинулась, положила голову мне на грудь, стала гладить живот. Рука поползла ниже, к члену. Я не возражал.

Второй раз был спокойнее. Она села сверху, двигалась неуверенно, но старалась. Смотрела мне в лицо, искала одобрения. Я сжимал ее грудь, тер соски большими пальцами. Ее стоны стали громче, свободнее. Мне даже понравилось.

После этого я сполоснулся в душе. Она тоже сходила. Когда вернулась — уже оделась, причесалась. Стояла в прихожей с этим своим дурацким пакетом, будто пришла на чай.

— Может, останешься? — спросил я без особого желания.

— Нет, я поеду. Спасибо тебе... за тренировку.

Она хотела поцеловать меня в губы, но я подставил щеку.

Через пару дней она написала: «Привет! Когда следующая тренировка?»

Я прочитал. Не ответил.

Больше в зале я ее не видел. Впрочем, и не искал. Иногда, проходя мимо того угла, где она крутилась в свой первый день, я усмехался про себя. Азарт пропал. Осталось только воспоминание — как она лежала на моем полу с раскинутыми ногами и смотрела на меня так, будто я сделал ей большое одолжение.