Закрытый склад

Инвентаризация. Склад оптовой фирмы. Вечер пятницы. Основной персонал разъехался, грузчики получили расчёт и ушли. Осталась только начальник склада, Валентина Сергеевна, женщина сорока одного года, и присланный из головного офиса ревизор Роман Аркадьевич, мужчина тридцати пяти лет, в очках, в идеально выглаженной рубашке, с тонким кожаным портфелем.

Валентина заперла ворота изнутри. Ключи сунула в карман форменной жилетки. На складе пахло картоном, пылью и сухим деревом поддонов. Свет горел только над дальней секцией, где стояли стеллажи с маркированными коробками.

— Начнём с третьего ряда, — сказала она ровно, не глядя на ревизора.

— Как скажете, Валентина Сергеевна, — отозвался он и поправил очки.

Она шла впереди. Спина прямая, шаг чёткий, каблуки невысокие, но стук по бетонному полу отдавался гулко. Роман смотрел на её затылок, на туго стянутые в пучок волосы, на брюки, которые обтягивали крепкие ягодицы. Он молчал. Только портфель постукивал по бедру.

Остановились у стеллажа. Валентина открыла журнал, стала сверять номенклатуру. Палец скользил по строкам. Роман встал сбоку, слишком близко.

— Здесь по документам двадцать четыре коробки, — сказала она.

— А по факту?

— Будем пересчитывать.

Она потянулась к верхней полке. Жилетка задралась, обнажив полоску поясницы. Роман не отодвинулся.

— Вам помочь? — спросил он, но без интонации вопроса.

— Сама справлюсь.

Она встала на цыпочки. Коробка поехала. Роман перехватил её рукой, прижавшись грудью к плечу женщины. Валентина замерла.

— Пустите, — сказала она тихо.

— Подержите, — сказал он и развернул её к стеллажу лицом, уперев ладонь в полку над её головой.

— Роман Аркадьевич, не начинайте.

— А если начну?

Он снял очки, положил на коробку. Валентина смотрела на него снизу вверх. Глаза у неё были сухие, злые, но дыхание уже сбилось.

— Мы заперты на складе, — сказала она, — и вы мой ревизор.

— Поэтому и начну.

Он провёл пальцем по её щеке, надавил на подбородок, заставляя приоткрыть рот. Валентина дёрнулась. Он сжал её лицо ладонью, большим пальцем оттянув нижнюю губу.

— Я смотрел, как вы ходите, с той самой минуты, как зашёл. Как вы носите эту дурацкую жилетку. Я не мог дождаться, пока все уйдут.

— Вы ненормальный.

— Возможно.

Он наклонился и поцеловал её. Жёстко, сразу с языком. Валентина уперлась ладонями ему в грудь, но он уже прижал её к стеллажу. Рука легла на ремень её брюк.

— Не трогайте, — прошептала она в его губы.

— Поздно.

Он расстегнул ремень. Потом пуговицу. Молнию. Брюки сползли на бёдра. Валентина зажмурилась. Он просунул ладонь между её ног, сжал через бельё.

— Уже мокро, — сказал он ей на ухо, — а ещё строите из себя стальную леди.

— Сволочь.

— Зато честная.

Он развернул её спиной к себе, толкнул на стеллаж. Валентина уперлась ладонями в полку. Роман стянул с неё брюки до колен. Бельё у неё было простым, хлопковым, но потемневшим между ног. Он не стал его снимать, просто отодвинул в сторону.

— Посмотрим, какая вы внутри, — сказал он.

Он вошёл сразу. Валентина вскрикнула, закусила губу. Он держал её за бёдра, вколачиваясь с хрустом, с шумом, с противным шлепаньем кожи о кожу. Коробки на стеллаже дрожали. Она стонала сквозь зубы, уткнувшись лбом в пыльную коробку.

— Нравится, начальница? — хрипел он, толкаясь всё глубже.

— Заткнись...

— Это не ответ.

Он вытащил член, развернул её лицом к себе, заставил опуститься на колени.

— Открой рот.

— Не буду.

Он взял её за подбородок. Валентина отвела лицо. Тогда он сжал её нос. Она задёргалась, хватая ртом воздух. Как только рот приоткрылся, он вошёл ей в глотку. Валентина закашлялась, из глаз брызнули слёзы.

— Держи голову, — приказал он и положил ладонь ей на затылок.

Он толкался в рот глубоко, не давая отдышаться. Она давилась, слюна текла по подбородку. Он наматывал её волосы на кулак и трахал глотку, как резиновое отверстие.

Потом он вытащил, поднял её за волосы и швырнул на поддоны, стоявшие рядом. Валентина упала на спину, брюки уже слетели с ног. Он сдёрнул с неё бельё. Забрался сверху. Она снова попыталась оттолкнуть его. Тогда он заломил её руки за голову.

— Брыкаешься, — сказал он, — а тело тебя выдаёт.

Он вошёл снова. Валентина выгнулась. Он накрыл её рот ладонью, чтобы не кричала. Но она уже не кричала. Она двигалась вместе с ним, вбиваясь попой в поддоны, царапая спину через рубашку. Её грудь вывалилась из жилетки и рубашки, соски терлись о его рубашку.

— Скажи, что ты хочешь, — проговорил он, убирая ладонь.

— Хочу, — выдохнула она.

— Что?

— Хочу, чтобы ты не останавливался.

— Вот это другое дело.

Он трахал её сильно, без жалости. Внизу всё чавкало. Валентина уже не скрывала лица. Она смотрела ему в глаза, и в этом взгляде не было ни стыда, ни подчинения. Только злая, голая похоть.

— Кончи на меня, — сказала она.

— Что?

— Кончи мне на лицо.

Он вышел, встал над ней. Валентина поднялась на локтях, открыла рот. Он подрочил себе и брызнул ей на щёки, на губы, на подбородок. Она не зажмурилась. Сперма стекала по коже. Она собрала её пальцами и облизала.

Роман сел рядом, тяжело дыша. Очки лежали на коробке. Он смотрел на неё, всё ещё растрёпанную, с прилипшими к лицу волосами, с голыми ногами, без белья.

— Инвентаризация окончена, — сказал он.

Валентина поднялась, натянула брюки. Бельё подобрала с пола, сунула в карман. Молча достала ключи, пошла к воротам. У дверей обернулась.

— Скажите спасибо, что я не вызвала охрану.

— Скажи, — поправил он.

Она посмотрела на него долгим взглядом, в котором не было ни страха, ни симпатии. Потом вышла.

Роман остался один. Взял портфель, очки. Проверил, не осталось ли следов. Склад снова стал пустым, пыльным и тихим. Только пахло теперь по-другому.