Когда никого нет дома

Катя выглянула в дверной глазок и, увидев на лестничной клетке Егора, почувствовала, как по телу прокатилась горячая волна. Она только что вышла из душа, волосы были еще влажными, а на теле — лишь короткий махровый халатик. Родители уехали на дачу до вечера, и она планировала провести день за подготовкой к экзамену, но, увидев Егора, все планы мгновенно испарились. Она открыла дверь, и он шагнул внутрь, заполняя собой прихожую, пахнущий улицей и легким мужским парфюмом.

— Привет, — сказал Егор, окидывая ее взглядом, который Катя уже научилась читать без слов. Его глаза задержались на ее голых коленях, выглядывающих из-под халата, и она почувствовала, как соски предательски напряглись, упираясь в мягкую ткань. — Я соскучился.

— Я тоже, — ответила Катя, и это было правдой. Она с самого утра чувствовала смутное томление, которое теперь обрело адресата.

Егор притянул ее к себе, целуя в губы — властно, глубоко, с привкусом ментоловой жвачки. Его руки легли на ее талию, сквозь махровую ткань ощущая жар тела, а затем скользнули ниже, сжимая ягодицы. Катя тихонько застонала ему в рот, прижимаясь бедрами к его уже заметно отвердевшему паху. От одной мысли, что родители не вернутся до вечера, внизу живота сладко заныло, и она сама подалась бедрами вперед, потираясь о выпуклость на его джинсах.

— Пойдем в комнату, — прошептал Егор, отрываясь от ее губ, и Катя, взяв его за руку, повела его в гостиную, где на широком диване они уже не раз смотрели фильмы, которые так ни разу и не досмотрели до конца.

Она села на диван, а Егор остался стоять, глядя на нее сверху вниз. Катя, чувствуя его взгляд, медленно развела колени, позволяя полам халата распахнуться, открывая бедро. Егор шумно выдохнул и, расстегнув ремень, стянул джинсы вместе с боксерами, освобождая возбужденный член, который качнулся вверх, едва не касаясь его живота. Катя облизнула губы, не сводя глаз с его плоти — темной, налитой кровью головки, блестящей от выступившей смазки, и набухших вен, оплетающих ствол. От одного вида этого зрелища ее собственное лоно отозвалось новой волной жара, и она почувствовала, как по внутренней стороне бедра начинает стекать влажная дорожка.

— Иди ко мне, — прохрипел Егор, и Катя, не вставая с дивана, наклонилась вперед, беря его член в ладонь. Он был горячим, твердым как камень, и она провела по нему языком от основания до самой головки, смакуя солоноватый вкус, который так хорошо знала. Егор застонал, запустив пальцы в ее влажные волосы, когда она обхватила головку губами, втягивая ее в рот, посасывая и вращая языком. Она двигалась неторопливо, с оттяжкой, наслаждаясь процессом и тем, как от каждого ее движения его бедра подрагивают, а дыхание становится все более частым.

Катя чувствовала, как возбуждение затапливает ее саму. Ее киска пульсировала, истекая соком, и она терлась бедрами друг о друга, пытаясь хоть немного унять зуд. Егор, словно почувствовав это, потянул ее вверх, заставляя подняться, а затем усадил на диван, опускаясь перед ней на колени. Он резким движением распахнул ее халат, обнажая грудь с напряженными вишневыми сосками, и накрыл один из них ртом, жадно посасывая, в то время как его рука уже скользила между ее ног, поглаживая влажные, набухшие складочки.

— Ты вся течешь, — прошептал он, отрываясь от груди и устраиваясь между ее разведенных ног. Его горячее дыхание обдало ее лоно, и Катя, не выдержав, сама приподняла бедра ему навстречу. Егор припал к ее киске с таким самозабвением, что она вскрикнула. Его язык, широкий и горячий, ходил по всей ее длине, от самой промежности до клитора, где он задерживался, посылая разряды удовольствия. Он лизал ее жадно, громко, захлебываясь ее соками, и Катя, закрыв глаза, отдалась этим ощущениям, вцепившись пальцами в его волосы, направляя его голову.

— Да, Егор, да... — шептала она, чувствуя, как внутри закручивается тугая пружина. Его язык то проникал внутрь, имитируя проникновение, то возвращался к набухшему бутону клитора, посасывая его снова и снова. Когда он ввел внутрь два пальца, одновременно лаская клитор, Катя конвульсивно выгнулась, и ее накрыло судорожной волной оргазма. Она кричала, царапая его плечи, пока пульсация не начала стихать, оставляя в теле сладкую истому.

Егор поднялся, и Катя увидела его лицо, блестящее от ее соков, и это зрелище снова подстегнуло ее возбуждение. Она молча перевернулась, вставая на колени на диване, опираясь грудью на спинку, призывно оттопырив попку. Это была ее любимая поза, и она знала, что Егор тоже в восторге от того, как она выглядит в этот момент — ее открытое, влажное лоно, трепещущее в ожидании.

Егор не заставил себя ждать. Одной рукой он направил член, а другой взял ее за бедро, и с одного толчка вошел на всю длину. Катя охнула, чувствуя, как он заполняет ее до предела, как его головка упирается в самую глубину, посылая искры по всему телу. Он начал двигаться — мощно, ритмично, вбиваясь в нее с каждым новым толчком все сильнее. Звук их соприкасающихся тел, влажные шлепки заполнили комнату.

— Глубже, — простонала Катя, сама подаваясь бедрами назад, навстречу его ударам. Егор, застонав, схватил ее за халат, который все еще был на ней, как за поводья, ускоряя темп. Его удары становились все более сильными и размашистыми, и Катя чувствовала, как новая волна экстаза нарастает внизу живота, грозя снова унести ее. Она сжала внутренние мышцы, и Егор взревел, чувствуя, как ее горячая, влажная глуби̶на сжимается вокруг его плоти.

— Я сейчас кончу, — выдохнул он, и Катя, повернув голову, ответила:

— Только не в меня, давай на живот!

Еще несколько сильных, глубоких толчков, и его тело содрогнулось, изливаясь на ее животик горячей, густой спермой. Это ощущение теплой спермы стало последней каплей для Кати, и она кончила второй раз, на этот раз вместе с ним, вжимаясь лицом в спинку дивана.

Обессиленные, они лежали, тяжело дыша. Егор привлек Катю к себе, укрывая ее халатом, и она положила голову ему на плечо, чувствуя, как его сердце постепенно успокаивается под ее ладонью.

— Знаешь, — прошептала она, все еще в полудреме, — мама с папой теперь будут ездить на дачу чаще.

Егор тихо рассмеялся, и его рука снова скользнула вниз, собственнически поглаживая ее влажное бедро.