Ночь с бывшим после расставания

Мы встретились случайно, в супермаркете у дома. Я стояла с корзиной, разглядывала авокадо, выбирала то, что помягче. Подняла глаза — а там ты. Стоишь у полки с вином, держишь бутылку за горлышко и смотришь на меня так, будто все эти годы только и делал, что ждал этого момента. Мы поздоровались. Неловко так, сухо. «Как ты?» «Нормально. А ты?» «Тоже нормально». А у самой сердце колотится где-то в горле. И вот мы уже едем ко мне, потому что моя квартира ближе, а в машине тишина, но такая, что звенит в ушах. Ты ведёшь, я смотрю на твои руки. У тебя красивые руки. Я помнила это всегда. Как они лежат на руле, как пальцы чуть заметно постукивают по коже в такт чему-то неслышному.

Дома всё как раньше. Кружки в шкафу, плед на кресле, приглушённый свет. Ты разуваешься, проходишь на кухню, наливаешь нам вина, хотя не спрашивал, где что лежит. Всё на своих местах. От этого становится щемяще на душе. Мы сидим на диване и разговариваем о ерунде. О работе. О новых фильмах. О том, как город изменился. Но между словами — паузы, и в этих паузах живёт такое, что и не высказать. Я смотрю на твои губы и вспоминаю, каково это — целовать их. Ты смотришь на мои колени, и я знаю, о чём ты думаешь. Наши ноги соприкасаются. Всё это выглядит очень невинно. Только внутри у меня уже всё дрожит.

Не помню, кто сделал первое движение. По-моему, ты просто перестал делать вид, что слушаешь меня, и взял моё лицо в ладони. Осторожно, как берут что-то хрупкое. И поцеловал. Медленно. Внимательно. Я ответила. И вот это, наверное, было самое важное — что я ответила сразу, без колебания. Как будто тело всё это время ждало. Как будто не было ни расстояния, ни времени, ни обид. Только твой рот и мой, и тепло.

Ты начал раздевать меня не спеша. Не так, как раньше, когда мы были моложе и торопились сорвать друг с друга одежду. Теперь — с остановками. Снял кофту, поцеловал плечо. Расстегнул джинсы, присел, стащил их, помог высвободить ноги. Я осталась в трусиках и лифчике. Ты смотрел. Просто смотрел на меня, и во взгляде твоём была нежность, смешанная с чем-то голодным. Я подняла руки, чтобы расстегнуть лифчик, но ты остановил. Сделал сам. Как тогда. Как всегда. Ты всегда любил это делать сам.

И вот я уже лежу на диване, а ты целуешь меня сверху вниз. Шея, ключицы, грудь. Задерживаешься на сосках, обводишь их языком. Мне становится жарко. И уже не верится, что когда-то мы спали в одной постели и это казалось нормой. Сейчас каждое касание — открытие. Каждое — как в первый раз. Ты спускаешься ниже. Стягиваешь мои трусики, гладишь бёдра. Раздвигаешь мне ноги, укладываешь поудобнее, устраиваешься между ними. Целуешь живот. Внутреннюю поверхность бёдер. Дразнишь, как раньше, — губами, дыханием. Я уже мокрая, и мне стыдно, что это так очевидно, но и радостно, что телу всё равно на наши взрослые условности.

Ты накрываешь мою киску ртом. Сначала нежно, едва касаясь. Потом глубже, раздвигая языком складочки. Я вздыхаю. Громко. Даже неожиданно для себя. Ты не останавливаешься. Закрываешь глаза. Держишь меня за бёдра, чтобы не уползала. А мне и некуда — я растворяюсь в диване, в этом свете, в том, как твой язык ходит по мне.

Как же ты это делаешь. Как ты всегда это делал. И вот это «как раньше» перестаёт быть тоской. Оно превращается в настоящее. Ты засовываешь в меня палец, и я уже дышу тяжело, ловлю ртом воздух. Кусаю подушку. Ты понимаешь, что я близко. Поднимаешь голову на секунду, смотришь на меня, улыбаешься одними глазами и снова ныряешь вниз. Я умираю. И рождаюсь обратно. Где-то на границе всхлипа и стона.

Когда я отхожу, ты вытираешь рот тыльной стороной ладони. Я вижу, как блестят твои губы. Я сажусь. Беру тебя за плечи. Меняю нас местами. Ты укладываешься на диван, я снимаю с тебя футболку, ремень. Освобождаю член. Он уже стоит. Большой, горячий. Я не сразу беру его в рот. Сначала целую живот, бёдра, основание. Провожу языком вдоль. Ты дёргаешься. Я обхватываю рукой, сжимаю слегка. Начинаю. Ты такой твёрдый, солёный на кончике. От тебя пахнет всё тем же — мылом, разгорячённой кожей, чем-то неуловимо твоим.

Я помню, что ты любил. Помню, как именно сжимать яйца. Помню, что головка у тебя чувствительнее всего снизу. И что когда я стону, не выпуская тебя изо рта, ты заводишься сильнее. Поэтому я стону. Слишком откровенно, даже для самой себя. Ты запускаешь пальцы мне в волосы. Не давишь. Просто держишь. Я ускоряюсь. И вдруг ты говоришь, что хочешь по-другому. Я понимаю без слов.

Мы устраиваемся на кровати. В этот раз — шестьдесят девять. Я сверху. Опускаюсь на тебя. Ты снова лижешь меня. Снизу. Глубоко. Я стараюсь сосредоточиться на твоём члене, но ты не даёшь. Твой рот творит что-то невероятное. Я забываю про ритм, про технику. Просто вожу губами по стволу, слизываю выступившие капли. Иногда замираю, чтобы пережить волну. Ты гладишь мои ягодицы. Разводишь их. Большим пальцем надавливаешь на вторую дырочку. Не входишь, просто играешь. Я мычу. Вибрация идёт по твоему члену. Ты стонешь в ответ. И вот я уже не знаю, кто из нас ведёт.

Ты доводишь меня до второго оргазма. Я вскрикиваю. Прямо с твоим членом во рту. Пытаюсь сжать колени, но ты придерживаешь. Лижешь быстрее. Я не выдерживаю. Чувствую, как из меня толчками выходит влага. Слышу, как она капает на простыню. Бедро у тебя мокрое. Я не могу остановиться. Ты всё ещё лижешь. Я стону, содрогаюсь, и слёзы выступают на глазах. Не от боли. От полноты ощущений.

Меня накрывает. И в этот момент я хочу, чтобы ты был во мне. Мы меняемся. Ты ложишься сзади, прижимаешься. Я чувствую твой член у входа. Ты не врываешься. Обнимаешь. Шепчешь что-то. Не слова даже — дыхание. И медленно входишь. Я выгибаюсь. Упираюсь лбом в подушку. Ты двигаешься. Плавно, глубоко. С каждым толчком из меня выплескивается остаток вчерашних обид. Всё, что было, уходит. Остаётся только это — наше дыхание, наша влага, наш ритм.

Ты просишь меня на спину. Я переворачиваюсь. Ты целуешь. Входишь снова. Смотришь в глаза. Я не отвожу взгляд. Ты держишь моё бедро. Другой рукой накрываешь грудь. И трахаешь меня так, словно вколачиваешь в меня все упущенные годы. Я впиваюсь ногтями в твою спину. Подтягиваю ноги выше. Впускаю глубже. Ты стонешь. Я люблю, как ты стонешь.

Я чувствую, что ты приближаешься. Спрашиваю, куда. Ты не отвечаешь. Выходишь из меня. Садишься. Я обхватываю твой член обеими руками. Двигаю быстро. Ты запрокидываешь голову. Кончаешь мне на живот. Первый толчок — на рёбра. Второй — на пупок. Третий — ниже. Тёплая, густая. Я смотрю на это. На тебя. Ты смотришь на меня. У тебя лицо счастливое и потерянное одновременно.

Я вытираюсь своей же футболкой. Ты ложишься рядом. Мы дышим. Молчим. В этом молчании так много всего, что кажется, если начать говорить — не остановимся. Ты берёшь меня за руку. Переплетаешь пальцы. Я не спрашиваю, что теперь будет. Не хочу.

Позже ты уходишь. Уже под утро. Не потому, что не хочешь остаться. А потому, что мы оба знаем: есть вещи, которые лучше не договаривать. Я стою у окна. Смотрю, как ты садишься в машину. Ты поднимаешь голову. Мы встречаемся взглядами. Ты улыбаешься. Я улыбаюсь в ответ. И в этом всё.

У меня на животе до сих пор липко от тебя. И пахнет тобой. И этим городом. И тем, что между нами было. И тем, что, может быть, ещё будет. А может, и нет. Но этой ночью ты был моим. Снова.