Долг по практике: история одной пересдачи

Середина мая. У студентов-технологов горячая пора — практика закончилась, а отчёты ещё не сданы. Кто-то честно корпел над цифрами и графиками, кто-то скачал шаблон из интернета и вписал свои данные, а кто-то просто тянул до последнего, надеясь, что пронесёт.

Андрей учился на четвёртом курсе технологического колледжа при мясокомбинате. Парень он был неглупый, но ленивый — домашка вечно делалась в последнюю ночь, курсовые сдавались с грехом пополам, а на практику он попал на консервный завод, где три недели простоял у транспортера, наблюдая, как банки с тушёнкой плывут по ленте. В дневнике практики у него было записано от силы пять страниц, а методичка требовала минимум двадцать. Руководитель практики от колледжа, Маргарита Павловна, женщина сорока лет, преподаватель технологии консервирования, славилась своей строгостью. Она не принимала отчёты с незаполненными таблицами, требовала фотографии производства и подпись главного технолога. Андрей знал, что без её подписи он не получит допуск к диплому.

За неделю до защиты отчётов он пришёл в колледж с папкой, в которой лежало жалкое подобие документа. Маргарита Павловна приняла его в своём кабинете после пар. Выслушав сбивчивые объяснения про загруженность на работе и проблемы со здоровьем, она молча пролистала страницы, закрыла папку и отложила её в сторону. «Андрей, — сказала она, глядя на него поверх очков, — так дело не пойдёт. Ты понимаешь, что я не могу это подписать? Мне нужно видеть твою работу, а не отписки». Андрей начал было оправдываться, но она подняла руку. «Приходи сегодня вечером ко мне домой. В восемь. Адрес я скину в личку. Возьми ноутбук, будем разбираться с твоими таблицами. И не вздумай опаздывать».

В восемь вечера Андрей стоял у подъезда панельной девятиэтажки на окраине города. Дом был старый, с облупившейся краской на стенах и запахом сырости в подъезде. Он нажал на кнопку домофона, и через несколько секунд хриплый голос Маргариты Павловны спросил: «Кто?» — «Это я, Андрей». Дверь щёлкнула, и он вошёл.

Квартира оказалась небольшой, но уютной. В коридоре пахло кофе и чем-то жареным. Маргарита Павловна встретила его в домашнем халате, тапочках и с собранными в пучок волосами. Без очков и строгого костюма она выглядела моложе и как-то мягче. «Проходи, не стой, — сказала она, кивнув в сторону кухни. — Есть будешь? Я как раз ужин готовила». Андрей отказался, но она всё равно поставила перед ним тарелку с макаронами и сосисками. Сама села напротив с чашкой чая. «Ну, показывай, что у тебя там», — вздохнула она.

Он открыл ноутбук, и следующие два часа они просидели над таблицами. Маргарита Павловна оказалась терпеливой — объясняла, где какие данные вписать, как рассчитать потери при термической обработке, какие фотографии можно вставить из открытых источников. Андрей старался, но то и дело ловил себя на мысли, что смотрит не на экран, а на её руки, на то, как она машинально крутит ручку, на её шею, на чуть заметную ложбинку под халатом. Она, кажется, замечала его взгляды, но виду не подавала.

Когда часы показали половину одиннадцатого, она откинулась на спинку стула и потёрла глаза. «Всё, хватит на сегодня. Остальное завтра доделаешь, я посмотрю утром». Андрей начал складывать ноутбук, но она остановила его: «Куда ты в такое время? Автобусы уже не ходят. Оставайся, у меня есть раскладной диван в комнате». Он попытался отказаться, но она была непреклонна. «Не спорь. Утром вместе пойдём в колледж, я подпишу тебе отчёт».

Он остался. Она постелила ему на диване, дала подушку и одеяло, а сама ушла в спальню. Андрей лежал в темноте, слушал, как за стеной шумит холодильник, и думал о том, что происходит что-то странное. Он не мог понять, что именно — то ли это обычная забота преподавателя, то ли что-то большее. Через полчаса дверь спальни скрипнула. Маргарита Павловна вышла в коридор — в одной ночной рубашке, босиком. Она прошла на кухню, выпила воды, а потом вернулась и остановилась в дверях комнаты, где лежал Андрей. В свете уличного фонаря он видел её силуэт. «Не спишь?» — тихо спросила она. «Нет», — ответил он. Она подошла ближе и присела на край дивана. «Знаешь, Андрей, я ведь не просто так тебя позвала», — сказала она, и в её голосе не было ни строгости, ни назидания.

Андрей молчал, боясь спугнуть момент. Она сидела совсем рядом, и он чувствовал тепло её тела, запах чего-то цветочного — видимо, крем после душа. Рука Маргариты Павловны лежала на одеяле, совсем близко к его руке. Он не решался пошевелиться.

«Я давно заметила, как ты на меня смотришь, — продолжала она, не глядя на него, а куда-то в сторону окна. — На парах, на практике. Думаешь, я слепая?» Андрей хотел что-то сказать, но горло пересохло. Она повернулась к нему. В темноте её лицо было почти неразличимо, но он слышал, как она дышит — ровно, спокойно, будто уже всё решила. «Я не собираюсь тебя заставлять. Если хочешь — утром просто уйдёшь, и я подпишу твой отчёт. Ничего не изменится». Она сделала паузу. «Но если ты останешься... то останешься не на диване».

Андрей сглотнул. В голове было пусто, только пульс стучал где-то в висках. Он приподнялся на локте, и одеяло сползло. Маргарита Павловна не отстранилась. Он протянул руку и коснулся её колена — просто, без нажима. Кожа была прохладной. Она вздрогнула, но не убрала ногу. Тогда он провёл ладонью выше, по бедру, до края рубашки. Она перехватила его руку, сжала пальцы и посмотрела ему в глаза. «Только без глупостей. Всё по-честному».

Она встала, и он поднялся следом. В темноте они нашли друг друга — сначала руками, потом губами. Поцелуй был коротким, пробным, будто оба проверяли, не ошибка ли это. Но потом она прижалась сильнее, и Андрей почувствовал, как её грудь прижимается к его груди через тонкую ткань. Рубашка была расстёгнута на две пуговицы, и он запустил руку внутрь, нащупал тёплую кожу, мягкую, чуть полноватую — не как у молоденьких студенток, а по-настоящему женскую. Она выдохнула ему в шею и потянула за футболку, стягивая её через голову.

Они перебрались на диван. Раскладной механизм скрипнул под их весом. Маргарита Павловна оказалась сверху, оседлала его, и он видел, как в свете фонаря блеснули её глаза. Она сняла рубашку через голову и бросила на пол. Грудь у неё была полной, с крупными сосками, которые уже затвердели. Андрей потянулся к ним, но она перехватила его руки и прижала к дивану. «Не торопись», — прошептала она и наклонилась, проводя языком по его шее, по груди, спускаясь ниже.

Она стянула его трусы. Член уже стоял, и она обхватила его ладонью, сжала, провела большим пальцем по головке. Андрей зашипел сквозь зубы. «Тише», — усмехнулась она и наклонилась, беря его в рот. Она сосала не спеша, глубоко, временами останавливаясь и обводя языком вокруг головки. Андрей смотрел на неё сверху — на то, как её голова двигается вверх-вниз, как волосы выбились из пучка и упали на лицо. Он запустил пальцы ей в волосы, и она застонала, не выпуская его.

Потом она выпрямилась, села на него верхом, но не сразу — сначала провела членом между половых губ, дразня. Андрей почувствовал, какая она мокрая. Она опустилась медленно, сантиметр за сантиметром, и оба замерли, когда он вошёл полностью. Внутри было тесно и горячо. Маргарита Павловна начала двигаться — сначала плавно, потом всё быстрее, упираясь руками ему в грудь. Диван скрипел, она дышала всё громче, и Андрей видел, как её грудь колышется в такт движениям. Он поднял руки и накрыл их ладонями. Она не убрала его руки, наоборот, прижала сильнее, и он начал мять соски, перекатывая их между пальцами.

«Быстрее», — выдохнула она, и Андрей подхватил её ритм, подаваясь бёдрами навстречу. Она откинулась назад, упёрлась руками ему в колени, и теперь он видел её всю — живот, грудь, шею с выступившей испариной. В комнате стоял влажный звук, ритмичный шлепок тел, её сдавленные стоны. Андрей почувствовал, как подступает, и попытался остановиться, но она не дала — прижала его бёдра своими, ускорилась, почти вбивая себя в него.

«Кончай, — прошептала она, — я на таблетках». И он кончил, вжавшись затылком в подушку, чувствуя, как она сжимается вокруг него и через пару секунд обмякает, падая ему на грудь. Они лежали так, тяжело дыша, её волосы щекотали ему подбородок. Фонарь за окном мигнул и погас — видимо, время отключения. Стало совсем темно.

Через минуту она скатилась с него, нашарила на полу рубашку и накинула её. «Утром сделаем вид, что ничего не было, — сказала она будничным тоном, будто обсуждала правки в отчёте. — Отчёт я подпишу. Но если ты кому-нибудь расскажешь...» — она не закончила, но Андрей и так понял. «Ясно», — ответил он в темноту.

Она ушла в спальню, прикрыв за собой дверь. Андрей лежал на раскладном диване, который уже не казался таким неудобным. Через полчаса он услышал, как из спальни донеслось ровное дыхание. А ещё через час он тихо встал, оделся, взял ноутбук и вышел из квартиры, аккуратно прикрыв входную дверь. На улице было холодно и пусто. Он дошёл до круглосуточного магазина, купил сигареты, хотя не курил уже полгода, и закурил, глядя на тёмные окна её квартиры на четвёртом этаже.

Утром он пришёл в колледж. Маргарита Павловна сидела в кабинете как ни в чём не бывало — в строгом костюме, с очками на носу. Она молча взяла его папку, пролистала, поставила подпись и протянула ему зачётку. «Свободен», — сказала она, не поднимая глаз. Андрей вышел в коридор, посмотрел на подпись и сунул зачётку в рюкзак. На душе было пусто и как-то гадко. Он думал о том, что диплом он получит, а вот вспоминать эту весну будет долго — и не с улыбкой.