Тренер по фитнесу овладел мной

Меня зовут Алина, и я сходила с ума от скуки. Мужу Сереже тридцать девять, мне тридцать два. У нас хорошая квартира, приличная машина, но жизнь превратилась в предсказуемый маршрут «работа-диван-магазин». Секс по субботам, в одном положении, после пятнадцати минут вялых движений. Я ловила себя на мысли, что смотрю на молодых парней в метро, на их упругие задницы в узких джинсах, и внутри всё сжималось от какого-то тоскливого голода.

Серёжа, заметив мою хандру, как-то за ужином сказал: «Может, запишешься куда? На йогу или в зал? Деньги есть». Я согласилась, чтобы просто выйти из дома. Выбрала фитнес-клуб недалеко от офиса. И встретила Его.

Максим. Тренер. Двадцать пять, не больше. Тело, высеченное из гранита: широкие плечи, узкий таз, кубики пресса, которые проступали даже через футболку. Улыбка белая, нагловатая, глаза постоянно оценивающие, сканирующие. На первой же тренировке он взял меня под опеку. «С твоими формами, Алина, нужно работать аккуратно. Чтобы подчеркнуть, а не сломать», — сказал он, и его ладонь легла мне на поясницу, поправляя осанку. От прикосновения по спине побежали мурашки.

Всё начиналось невинно. Поправлял стойку, держал за руки, чтобы я чувствовала напряжение. Но эти касания становились всё дольше. Вместо того чтобы убрать руку, он проводил ею по моей спине, будто проверяя работу мышц. Через пару недель, делая наклоны, его пальцы «соскользнули» и крепко, почти грубо, обхватили мою ягодицу. Я ахнула. Он не отдернул руку.

— Расслабься, это просто корректировка. Ты зажата, — его голос прозвучал прямо у уха, горячий, с мятным дыханием. — Здесь всё должно гореть.

И оно горело. Не только ягодица, а всё нутро. Я пришла домой влажной и возбуждённой. Серёжа смотрел футбол. Когда я наклонилась поцеловать его, он потрепал меня по плечу. «Пахнешь потом, иди помойся», — буркнул он. А я в душе, под струями воды, представляла эти наглые, цепкие руки на своём теле.

Однажды, после жима ногами, он помогал мне встать. Его рука уперлась мне в промежность, ладонь полностью накрыла лобок через тонкий материал лосин. Я замерла. Он надавил.

— Хорошо работаешь сегодня. Чувствую, вся напряглась, — прошептал он. Его палец провёл по шву, нащупывая клитор. У меня перехватило дыхание. Он убрал руку, как ни в чём не бывало. «Отдохни две минуты, потом на гиперэкстензию».

Я сидела, дрожа, с мокрым от возбуждения пятном на лосинах. Я должна была уйти, заявить, что это домогательство. Но я не сделала этого. Мне было плевать. Я хотела этого наглеца так, как давно уже никого не хотела.

Развязка наступила в четверг. Зал закрывался в десять. Мы, как обычно, остались вдвоём — он «помогал» мне с растяжкой. Пол был почти пуст, горел только свет над нашим углом с тренажёрами.

— Ложись на скамью для пресса. Сделаем кое-что для задней поверхности бедра, — приказал Максим. Голос у него стал другим, командным, без тени прежней игривости.

Я легла на живот, чувствуя, как мягкий валик упирается мне в низ живота. Он стоял сзади. Я слышала его дыхание. Потом его руки легли на мои бёдра, большие, горячие. Он начал разминать мышцы, но это был не массаж. Это было обладание. Его пальцы впивались в плоть, скользили под краем моих лосин.

— Ты знаешь, как давно я на тебя смотрю, Алина? — сказал он тихо, наклоняясь. Его штаны терлись о мою ногу. — Ты ходишь тут, такая сучка недотраханная.

Я не успела ничего ответить. Одним резким движением он задрал край моих лосин и спортивных трусов. Холодный воздух ударил в обнажённую кожу. Я вскрикнула.

— Тише. Никто не услышит, — его голос звучал как сталь. Я чувствовала, как он расстёгивает ширинку. Потом — толстый, раскалённый на ощупь, член упёрся мне между ягодиц. Он не направлял его. Он просто тер им о мою промежность, смазывая моей же влагой. Кроссовки на моих ногах, спортивный топ на груди — он ничего не стал снимать. Это было дико, унизительно и невероятно возбуждающе.

— Проси, — прошипел он мне в ухо.

— Д-давай… — выдавила я.

Он не стал вводить его во влагалище. Кончик упёрся в задний проход. Я закричала от неожиданности и боли, но он одной рукой закрыл мне рот, а другой крепко держал за бедро.

— Расслабься, — скрипя зубами, прошептал он. — Ты сможешь.

Я плакала, но кивнула. Боль отступала, смениваясь диким, неприличным чувством наполненности. Он был огромен. Он начал двигаться: короткие, жёсткие толчки, каждый раз погружаясь всё глубже. Скрип тренажёра сливался с приглушёнными хлюпающими звуками и нашим тяжёлым дыханием. Он трахал меня без малейшей нежности, как вещь, как тренажёр, который нужно использовать на полную. И я кончила, глотая воздух, вцепившись в ручки скамьи, с диким судорожным оргазмом, от которого потемнело в глазах. Потом он вынул член и, рыча, облил мою спину и ягодицы горячей спермой. Она текла по коже, пачкала лосины.

Мы молча оделись. Он ушёл первый. Я сидела в раздевалке и тряслась. Но сквозь стыд и страх пробивалось другое чувство — ликование. Я была жива.

Так начались наши «дополнительные занятия». Два, а то и три раза в неделю, после закрытия. Иногда на полу, застеленном матами, иногда на тренажёрах, иногда в его тесном кабинетике. Он выжимал из меня всё. Любил сзади, часто в задний проход, приговаривая, что «там тесно, как в тебе самой». Заставлял делать минет, глубоко, до рвотных спазмов, держал мою голову в железной хватке, пока не кончал мне в горло. А я… я летела в эту пропасть с восторгом. Я сквиртовала впервые в жизни, когда он языком и пальцами доводил меня до исступления. Он был жестоким, требовательным и бесконечно мастеровитым. Моё тело расцвело, налилось силой и каким-то хищным желанием.

Серёжа был в восторге. «Фитнес тебе идёт, — говорил он, смотря, как я наклоняюсь за сковородкой в одних трусиках. — Прямо помолодела». Он стал чаще меня трогать по вечерам, и я, зажмурившись, представляла не его, а Максима, его грубые ладони и наглый голос. Секс с мужем стал жарче, я была активной, требовательной, что его поначалу смущало, но потом он только радовался.

Но однажды в зале всё пошло наперекосяк. Максим был особенно груб, трахал меня раком на лавке для жима, швырял, как куклу. И когда он кончил, он шлёпнул меня по заднице и сказал:

— Всё, Алина. На этом — свободна.

Я перевела дух, не понимая.

— Что?

— Всё. Игра окончена. Ты больше мне не интересна.

У меня похолодело внутри. Как не интересна? Я, которая готова была на всё…

— Я… Я могу больше. Я научусь… — начала я жалко.

Он засмеялся, застёгивая шорты.

— Ты научилась. Ты была неплохой разрядкой. Но пора двигаться дальше. Видишь вон ту блондинку? — он кивнул в сторону новой клиентки, хрупкой девушки у водного автомата. — У неё страх в глазах. Это интересно. А у тебя его уже нет. Только голод. Утоляй его на муже.

Я собрала вещи, чувствуя себя выпотрошенной, униженной до самой глубины. Я шла домой, и слёзы текли по лицу. Я думала, я что-то значу. А я была просто тренажёром. Развлечением.

Дома пахло жареной картошкой. Серёжа, в засаленном халате, смотрел телевизор.

— Опаздываешь, — буркнул он.

Я посмотрела на него. На его мягкие плечи, на лысину, на доброе, уставшее лицо. На наш диван, на занавески в цветочек. На всю эту жизнь, которую я чуть не променяла на порцию животного секса с парнем, для которого я был ничем.

— Да, — тихо сказала я. — Прости. Больше не буду опаздывать.

Я пошла в душ. Оттирала кожу до красноты, смывая с себя запах его пота, спермы, этот целый период безумия. Я вышла, завернулась в халат. Серёжа уже спал в спальне, похрапывая.

Я села на кухне, пила чай и смотрела в темноту за окном. Где-то там был он, молодой, накачанный, уже ищущий новую игрушку. А здесь был мой дом. Мой муж. Моя скучная, предсказуемая, безопасная жизнь.

И знаете что? С этого вечера я стала трахать Серёжу так, как никогда раньше. Я сама его раздевала, заставляла, командовала. Я использовала все те позы, все те приёмы, которым научилась там. Я кричала его имя не потому, что представляла другого, а потому, что это был ОН, мой муж, и я хотела, чтобы он чувствовал себя богом в постели. Сначала он пугался, потом втянулся, расцвёл. Мы купили новое бельё. Стали выезжать за город, в отели.

Иногда, в самые жаркие моменты, когда он, уже наученный мною, входил в меня сзади, я закрывала глаза. И вспоминала не Максима. Я вспоминала ту Алину на тренажёре — испуганную, жадную, живую. И благодарила её. Потому что иногда, чтобы вернуться к себе домой, нужно заблудиться в самом тёмном лесу. Даже если тебя там хорошенько поимеют раком на спортивной скамье. Главное — найти дорогу обратно. И я нашла.