Зоина корпоративка, с которой началась карьера

Эту историю мне рассказала Зоя, главбух фирмы, в которую я устроилась полгода назад. Она говорила заплетающимся языком, разгорячённая тяжёлыми спиртными напитками и танцами — вернее, откровенной пляской, по которой можно было восстановить события тайной оргии. Мужчины старались исчезнуть из поля её видимости, когда начиналось время «размять ноги». Тем несчастным, которым этого не удалось, танец заканчивался в углу, где они безуспешно отстранялись от её рук.

Но, видимо, она устала, подсела ко мне и начала:

— Когда я была молодая, как ты, я была красивая. Ну, я и сейчас нестрашная, но тогда была вообще «соска». Мужики за мной ходили — все. — Она провела рукой вокруг головы. — Вообще все: и женатые, и неженатые. Все меня хотели. Все. Кобели... Сейчас только когда что-то надо, тогда и комплиментят. А вот раньше корпоративы были! Мне двадцать два. Мужчин в конторе было больше, они могли с другом прийти. Все со мной хотели танцевать. Присесть некогда было. Из рук в руки передавали. На свидания звали. А я вся в работе: ни выходных, ни вечеров — одна работа. Только на праздниках и отрывалась.

А тут как-то 8-е или 23-е... Наверное, 23-е отмечали. Мужчин было много. Один сразу ко мне приклеился: и за столом, и потанцевать. Главное — я его не знаю, не из наших. Я спрашиваю: «А с кем ты пришёл — с Мишей или с Ромой?» Он говорит: «С первым». А он такой видный: в костюме, высокий, без пузика — не то что наши парни. Мне шампанское всё подливал, бокал пустым не стоял. Короче, вскружил мне голову.

Говорит:

— Давайте покинем это мероприятие, я вам устрою незабываемый вечер.

— Ну, я ещё в танце поняла, что у него женщины давно не было. Да и он меня так распалил, что я сама уже «потекла». Отдалась бы и в подсобке, да она была занята до нас.

Сели в машину, а он мне глаза завязал:

— Не подсматривай, сюрприз.

— Надеюсь, не лес?

— Нет-нет, это в центре.

Машина остановилась. Он открыл мне дверь, взял за руку, аккуратно повёл, придерживая за талию. Завязанные глаза наводили мысли о причастности к чему-то тайному, секретному и оккультному. Хотя секрета в его помыслах не наблюдалось. Он по-прежнему держал одну мою руку в своей, скрупулёзно комментировал каждое препятствие: ступеньки, пороги и так далее. А вторая его рука давно соскользнула с талии на попу, и я расстаралась выписывать ей восьмёрки.

Пройдя несколько дверей, мы остановились. Он налил шампанское. Мы выпили. Стали целоваться. Он начал раздевать меня, я — его, насколько могла это сделать на ощупь. Не понятно было, большая комната, в которой мы находились, или нет, какая мебель нас окружала — кровать это была, диван или ещё что. Но я уже была голой, он, видимо, тоже. Он посадил меня на себя. Я села ему на член. Он не стоял торчком, хотя и был на взводе. Я проскользнула по нему вперёд, пока головка члена не оказалась у входа во влагалище, медленно приподнялась, так чтобы головка касалась входа, и, когда член стал вертикально, опустилась — вернее, наделась на него.

Он сказал:

— Ух ты!

Почему-то взял меня за волосы, потянул назад, так что голова запрокинулась, рот открылся, и стал наклонять её к себе, но в сторону. Положил мою голову ртом на член. В этот же момент ещё один член вошёл мне в попу.

«Сука, я попала в групповуху. Это меня сейчас толпой будут трахать в извращённой форме. Вот зачем глаза завязал», — пронеслось у меня в голове.

Я попыталась вырваться, но руки мои были зафиксированы за спиной. Я сжала челюсти и тут же получила удар по голове — в глазах потемнело (будто бы они не были завязаны), в ушах загудело. Когда гул начал проходить, сквозь него я услышала, как мужчина, приведший меня, ругал другого:

— Ты что, охренел? Зачем её ударил?

— Она укусила.

— Да похеру, что она сделала! Её нельзя бить. Иди отсюда.

— А если б она откусила?

— Да так и надо было.

— Тебя б зубами за член.

— Ну не откусила же, а ты ударил.

— Это членовредительство, причём в самом прямом смысле.

— Всё, иди уже отсюда, членоповреждённый.

Послышались удаляющиеся шаги.

— Всё, тебя больше никто не ударит, хорошо? Только не кусайся. Можешь даже не сосать — просто возьми в рот. Не будешь кусать?

Я покачала головой в знак согласия.

— Вот и умница. Открывай ротик.

Я открыла рот, и очередной член оказался в нём. За время этого происшествия я так и сидела на первом члене, а из попы его тоже не вытаскивали.

— А тебя трахали в попу?

— Нет, — соврала я.

Да, действительно сосать не надо было. Он сам немного поелозил у меня во рту, прижал мою голову к своему паху и кончил далеко в горло — даже глотать не пришлось. В писю и в попу тоже кончили, как кролики, на пятой секунде. Потом, как в «Поле чудес», следующая тройка. Точно так же, в темпе кроликов, не дольше минуты. И снова замена, только теперь уже двое. Рот был свободен. Мне дали трубочку, и мужчина сказал:

— Теперь соси.

Это был коктейль: шампанское с водкой, видимо. Следующая пара действовала уже не торопясь, а уверенно, напористо — как сведущие, зрелые пользователи секса. Я поняла, что пошла на второй круг. Какие-то старатели, вахтовики или моряки дальнего плавания — в общем, мужики, у которых давно не было женщин. Они спустили первоначальный пыл и теперь уже работали на удовольствие.

Без члена во рту поза стала более удобной. Плюс алкоголь, плюс, если можно так сказать, отборные самцы. И как бы странно это ни звучало — это было интеллигентное изнасилование. Это было насилие. Да, мне завязали глаза, зафиксировали руки за спиной, но мне не делали больно (если не считать начального эксцесса — «не кусай член, больное место любого мужика»). Мои груди были в мужских руках, которые старались делать мне приятно. Эти руки мне потом долго вспоминались — и на груди, и на талии.

Мужики в попу кончают быстрее, чем в писю. И вот после анального финала одного из них я почувствовала, как меня начинает накрывать волна сексуального экстаза. Она накрыла меня сразу после того, как удовлетворился вагинальный «партнёр». Мышцы судорожно сжимались, и, как бы я ни старалась, сжатый стон всё равно просочился изо рта.

— Да, ты ж моя красавица, тоже кончила! — сказал мужчина и поцеловал меня в лоб. — Умничка.

От следующей пары экстаза не было, как они ни старались. А вот следующие за ними... Я уже не могла сдерживать стоны. Последний мужчина «выступал» сольно. Но это был среди них настоящий чемпион. Я под ним испытала оргазм дважды. И после первого раза — как бы странно это ни звучало, когда тебя насилуют, — я сама просила ещё. Что он блестяще и выполнил.

Меня посадили и дали ещё бокал коктейля. Я выпила и сказала, что хочу писать, и заплакала.

— Плакать-то зачем? Хочешь — пожалуйста! — Он взял меня на руки, отнёс совсем рядом и посадил, как я поняла, на унитаз. — Пиши, пожалуйста! Не стесняйся, все ушли.

Пока я журчала, он отлучился. Вернувшись, сказал:

— Кушай шоколадку и запивай шампусиком.

Сунул мне в рот шоколадку, дал запить коктейлем на основе шампанского, а сам принялся удалять из меня биоматериал, оставленный мужиками. Очень меня удивило, что мужчина может проводить такие «операции» женщинам на довольно профессиональном уровне.

После этого он отнёс меня в другую комнату. По запаху я поняла — парная. Почему-то в голову влетела мысль: «Шлюха по вызову в сауне». Сразу навернулись слёзы, и я опять захныкала.

— Чё ревёшь? Париться не любишь? Эх, реви не реви, всё равно отшлёпаю.

Положил меня на полку и довольно неплохо попарил вениками с какими-то ароматизаторами. Потом перенёс в мойку и помыл. Потом вытер.

— Тебе причёска не идёт, я тебе другую сделаю.

Задул фен, защёлкали ножницы, расчёски стали чесать голову. А я стала реветь дальше, потому что подумала: «Шлюху в сауне по кругу и налысо обрили».

— Так, всё, не реви больше. Личико буду красить. Ох, смотри, краска потечёт. Не будешь плакать?

Я помотала головой в знак согласия.

— Я повязку сниму, а ты глаза не открывай. Свет яркий, всё равно ничего не увидишь.

Он задрал мою голову вверх и снял повязку. Сквозь веки было видно, что свет слишком яркий. Я сидела, полуоткрыв рот, а он, как художник, что-то малевал на лице. Я всё боялась, что нарисует Бабу-ягу и голой выгонит на улицу. «Разукрасив» лицо, он надел повязку обратно, освободил мои руки и стал одевать.

— Писить пойдёшь? В дороге не приспичит?

Я согласилась. Теперь он отвёл меня за руку в туалет.

После нас увезла та же машина. Когда машина уехала, он снял с меня повязку. Мы были возле того места, где проходил корпоратив.

— Прощайте, Зоя. Мне было очень приятно провести с вами этот вечер.

— А не боитесь, что я в полицию пойду?

— Нет.

— Совсем не страшно? На зоне по такой статье?

— А чем докажешь? Следов побоев нет. Биоматериала в тебе нет — я всё вымыл. Парная хорошо расслабляет, врач не определит, был ли у тебя вообще сегодня сексуальный контакт. А твои коллеги не смогут подтвердить твоё отсутствие. Да и вообще твоё бельё и боевой раскрас намекают, что половой контакт на этот вечер подразумевался.

— А не боитесь, что я забеременела?

— В тебе столько противозачаточного, что до следующих месячных не залетишь.

— Что, вы меня напичкали химией?

— Для твоего и нашего спокойствия.

И тут я посмотрелась в зеркало на входе. Я даже отшатнулась. В зеркале была не та я, которая пришла на праздник. Посвежевшая, с ненавязчивым, но очень качественным макияжем. И причёска. Я бы себе такую не сделала, но она отлично смотрелась.

— Откуда способности стилиста?

— Не спрашивай, это звучит не очень благопристойно.

— Трахать меня толпой — благопристойно, а ответить — не звучит?

— Хорошо, я работал в морге. Учился в меде, практика в морге. Мыл, одевал и, если нужно, ретушировал покойников. Иногда родственники просили нанести макияж женщинам и сделать причёски. Так практика на четыре года затянулась.

— А учился на кого?

— Женский доктор.

— Образование идеальное для маньяка-насильника. А сейчас кем работаешь?

— Это не важно. Прощайте, Зоя, берегите фигуру — она у вас очень хорошая.

Он подтолкнул меня за попу в зал, где все продолжали праздновать.

— После всего, что вы со мной сделали, могли бы и поцеловать, — сказала я, оборачиваясь. Но мужчины уже не было.

Как я потом ни силилась, так и не смогла вспомнить его имя, хотя мы знакомились. Я подсела к Лиде, моей соседке по кабинету.

— Ты в спа ходила?

— С чего взяла?

— Утром ты не так выглядела.

— Так плохо?

— Да нет, как будто на другой уровень перешла.

— В смысле?

— Ну вот есть бомжихи и дворничихи — это нижний уровень. Сколько бы им денег ни свалилось, в них всегда видно «дно». Есть работницы на фабриках, в колхозах — у них доход низкий, и это видно. Это второй уровень. Есть тоже с низким доходом, но им нужно выглядеть: продавщицы, маникюрщицы. Они обслуживают более богатых, но денег на это нет, хотя стараются. Поняла уровни?

— А мы на каком?

— Мы вырвались и уже не рабочий класс, но и далеко не олигархи. Вот ты раньше выглядела как «вырвалась в люди», а сейчас — как будто мужу-олигарху хочешь доказать, что всего добьёшься сама.

— Ни хрена ты классификацию придумала.

— Да, кстати, где была-то? Сколько отдала за спа?

— Дорого. Десятерым мужикам дала по два раза.

— Гонишь. Вон Надька-кадровичка как раз из подсобки выходит. Видишь: уже и лифчик не надевает, и чулки, да и трусы, наверно, тоже. Башка растрёпанная, вид — конкретно заёбанный. Так её всего в четвёртый раз в подсобку затащили. А ты мне — десять мужиков. Как она мужу в глаза смотреть будет? Если он её такую увидит — убьёт и её, и всех сегодняшних мужиков. Сядет, конечно. Он какой-то там боксёр, десантник и качёк во всех смыслах. Но он, скорее всего, её сегодня не оценит — он уже и сам в дрова.

Тут подошёл директор:

— Зоя, я хочу тебя потанцевать, — и потянул меня в зал, где заиграл медляк.

Я положила руки ему на плечи, его же руки к середине песни сползли с талии на задницу.

— Если хотите меня трахнуть, то только не сегодня, — сказала я и взглянула ему в глаза.

— Замётано, — сказал он и потащил танцевать мою сокабинетницу, а я ушла домой.

Замётку он мне, конечно, предъявил, хоть я и надеялась, что забудет. Дня через три вызвал с накладной по отгрузке. Я её ему на стол кладу, а он как-то так ловко меня за руку потянул — раз, и я уже у него на коленях.

— Должок, — говорит он и расстёгивает мне блузку.

На два я сидела уже без блузки и лифчика. От директора пахло алкоголем, он уже был «хороший». Он лизнул мою грудь, развернул меня попой к себе, задрал юбку и начал стаскивать с меня колготки с трусами за раз. Я увидела на другом конце стола мужчину, которого не заметила, когда заходила в кабинет (видимо, он с ним пил). Тот любовался моими грудями.

— Мы не одни, — сказала я директору.

Но он силой за шею прижал меня к столу, а его член уже был во мне. После секса он налил всем троим коньяка, и мы выпили. Я была как Маргарита из известного романа, только голая по пояс. Мы выпили ещё, и я оделась.

В тот вечер они меня напоили до беспамятства. Проснулась я у этого мужчины дома — он не знал, куда меня вести, и привёз к себе. Проснулась к обеду с больной головой. Видок у меня был ещё тот.

— О, проснулась. Голова болит? Вот хорошее средство, — он протянул воду и таблетку.

Я лежала в одежде под одеялом.

— Где я?

— У меня. Я не знаю, где ты живёшь. Не бросать же тебя в офисе было? Я у твоего начальника спросил, куда тебя, а он: «Хочешь — забери себе».

— Вы обо мне плохо думаете, особенно в этой ситуации?

— Что я думаю об этой ситуации? Я думаю, что ты человек слова. В наше время это редкость. Если что-то обещала — выполняешь, невзирая на обстоятельства.

— Я вам что-то должна?

— Нет, мне никаких обещаний не было. Я хочу предложить тебе работу по профилю. Мне нужны надёжные люди с хорошим чувством долга.

— Хотите меня в эскортницы?

— Нет, ты не то поняла. Мне нужен бухгалтер по корпоративной деятельности. Свой кабинет, подчинённые. Всё лучше, чем платёжки разводить. Сразу можешь не отвечать. А эти выходные ты проведёшь у меня — без обязательств.

И то правда, никаких домогательств он не предпринимал, хоть я его и провоцировала. Попросила футболку на смену, чтобы бельишко постирать — трусы на мне аж хрустели, а запасных не было. Футболка есть футболка, она прикрывает, пока не наклоняешься. Да, все мои «прелести» он видел ещё до того, как я согласилась на него работать. А эта футболка стала моим обязательным атрибутом, когда я проводила (не все подряд, а очень иногда) у него выходные.

— Ох, чёй-то я разоткровенничалась, — сказала главбух нашей фирмы, махнула рюмку и пошла.