Пьяная начальница с подчинённым в туалете

Я никогда не думал, что этот корпоратив закончится так. Анна Сергеевна, наша начальница — та самая, что взглядом леденила душу на планерках — стояла у бара, неестественно прямая, с бокалом шампанского. Она выпила, кажется, больше всех. И наблюдала.

Я старался держаться подальше. Три месяца в отделе, ещё не прошёл испытательный срок. Двадцать пять лет против её тридцати с хвостиком, и пропасть между нами казалась абсолютной. Она — отточенная, в идеальном черном платье, волосы собраны в тугой пучок. Я — в единственном приличном костюме, чувствуя себя переодетым школьником.

Она поймала мой взгляд. Не улыбнулась. Кивнула, чтобы я подошёл. Приказ.

— Лёша, — голос был низким, чуть хрипловатым от алкоголя. — Рассказывай, как ты нас, стариков, переживаешь. Скучно?

— Нет, что вы, всё отлично, — пробормотал я.

Она пристально смотрела на меня, потом медленно, как будто оценивая, допила бокал.
— Врёшь. Стоишь тут, как на смотре. Расслабься.

Я попытался улыбнуться. Она повернулась к бару, взяла две новые порции шампанского, одну сунула мне в руку.
— Пей. Приказываю.

Мы выпили. Потом ещё. Где-то между третьим и четвёртым бокалом её маска дала трещину. Смех стал громче, поза — свободнее. Она расстегнула верхнюю пуговицу платья. Я видел, как коллеги перешёптываются. Анна Сергеевна это тоже видела. И, кажется, её это заводило.

— Знаешь, что самое дерьмовое в этой должности? — спросила она вдруг, наклонившись так близко, что я почувствовал запах её духов и алкоголя. — Одиночество. Все тебя боятся. Или хотят использовать. Ты… ты пока не понял, чего хочешь. В этом есть своя прелесть.

Она положила руку мне на предплечье. Её пальцы были прохладными.

— Пойдём, — сказала она внезапно, уже без интонации просьбы. — Здесь душно.

Я, ошеломлённый, позволил ей взять себя за руку. Она вела меня через зал, мимо удивлённых лиц коллег, прямо к коридору, где были туалеты. Не оглядывалась. Её походка была немного неуверенной, но решительной.

Она толкнула дверь в женский туалет. Он был пуст, пахло хлоркой и дорогими духами. Щёлкнул замок.

И тут её снесло. Всё напряжение, вся холодность — испарились. Она прислонилась к раковине, закрыла глаза на секунду, а когда открыла — в них было что-то дикое, голодное.

— Встань на колени, Алексей, — сказала она тихо, но так, что мурашки побежали по спине.

Я не мог ослушаться. Пол был холодным. Я смотрел на неё снизу вверх. Она медленно, с театральной паузой, задрала подол своего чёрного платья. Нижнего белья не было. Только гладкая, загорелая кожа, аккуратная полоска тёмных волос на лобке, и уже влажные, приоткрытые губы её киски.

— Вылижи меня, — её голос дрогнул. — Всю. Не только там… везде. И постарайся.

Её запах ударил в нос — терпкий, животный, смешанный с алкоголем, который выходил через поры. Я прижался лицом к ней, провёл языком по её щели. Она вскрикнула, коротко и резко, и схватилась за мои волосы.

— Да… вот так. Не останавливайся.

Я работал языком, губами, стараясь, как сумасшедший, пытаясь угодить, боясь, что она вот-вот одумается. Её тело напрягалось, она двигала бёдрами, прижимаясь ко мне сильнее. Потом её пальцы вцепились в мои волосы и потянули вниз, ниже.

— И сюда, — прошептала она, указывая на её анус, маленькое, плотное колечко. — Вылижи и его. Я хочу этого.

Я подчинился. Это было интимно, грязно и невероятно возбуждающе. Она стонала, уже не пытаясь сдерживаться, её ноги дрожали. Я чувствовал, как её мускулы сжимаются у моего рта, как её сок течёт по моему подбородку.

Вдруг она оттолкнула меня.

— Встань.

Я поднялся. Штаны жали распухший, болезненно твёрдый член. Она потянулась к моему поясу, сама расстегнула его, стянула брюки и боксеры. Её рука обхватила меня, грубо, без нежностей.

— На унитаз, — скомандовала она.

Я сел на холодную крышку. Она, не отпуская моего взгляда, забралась на меня сверху, на широко расставленных ногах. Одной рукой она отвела в сторону половые губы, другой направила мой член. И опустилась на него разом, до самого основания, с низким, хриплым стоном.

— О, боже… — вырвалось у неё.

Она была узкой, горячей, невероятно тугой внутри. И абсолютно мокрой. Она замерла на секунду, привыкая, потом начала двигаться. Не плавно, а резко, жадно, как будто хотела sexpornotales.me выжать из меня всё и сразу. Её руки уперлись мне в плечи, голова была запрокинута, пучок распустился, и волосы чёрным водопадом рассыпались по её лицу и спине.

Я схватил её за бёдра, помогая, встречая её толчки. Она ехала на мне, как на коне, всё быстрее и жёстче. Её дыхание стало срываться на крик. Я чувствовал, как внутри неё всё сжимается, пульсирует.

— Кончай в меня, — прохрипела она, и в её глазах не было ни капли начальницы, только чистая, животная жажда. — Я сказала, кончай!

Это было приказание, которого мне хватило. Спазм вырвал из меня всё. Я кончил глубоко в неё, сдавленно крича, вжимаясь в неё так сильно, как только мог. Её тело содрогнулось в ответ, она закусила губу, чтобы не закричать, и её внутренности выжали из меня последние капли.

Она обвисла на мне, тяжело дыша, её лоб прилип к моей щеке. Мы сидели так минуту, может, две. Потом она медленно, с видимым усилием, поднялась. Мой член, мокрый от неё и от меня, выскользнул с тихим звуком.

Она опустила платье, подошла к раковине, посмотрела на себя в зеркало. Лицо было раскрасневшимся, тушь размазана, волосы в беспорядке. Она промокла лицо бумажным полотенцем, поправила платье, снова собрала волосы в тот самый тугой, безупречный пучок.

Потом обернулась ко мне. Я всё ещё сидел на унитазе, полураздетый, в полной прострации.

— Приведи себя в порядок, — сказала она тем самым, ледяным, офисным тоном. — И вернись в зал через пять минут. Отдельно. О сегодняшнем — ни слова. Никогда.

Она вышла, не оглядываясь. Я услышал щелчок замка. Я сидел на унитазе, чувствуя, как остывает её влага на моём животе, и понимал, что всё изменилось. Не знал — к лучшему или к худшему. Но дверь в её мир, тот самый, одинокий и строгий, на секунду приоткрылась. И захлопнулась обратно, оставив внутри меня лишь запах её, шампанского и безумия, которого теперь всегда будет не хватать.