Попутчица в поезде оказалась ненасытной

Ехал я как-то в командировку, в поезде. Маршрут длинный, сутки почти трястись. Взял билет в купе, думал, повезёт — поеду один, высплюсь как человек. Но не тут-то было. За час до отправления заходит проводница, а за ней женщина. Лет тридцати пяти на вид, пальто, сумочка, взгляд уставший, но цепкий. Поздоровалась, поставила чемодан и села напротив. Ну, думаю, не один, но хотя бы не компания алкашей. Уже плюс.

Поезд тронулся, я достал из сумки коньяк, чисто для сна, грамм сто. Она глянула на бутылку, улыбнулась краешком губ. Я человек простой, предложил составить компанию. Она пожала плечами, мол, можно по чуть-чуть. У нас с собой были нехитрые закуски: бутерброды, шоколадка. Разговорились. Звали её Марина. Ехала в соседний город, тоже по работе, но не то бухгалтер, не то кадровик — уже не вспомню.

Выпили по сто. Потом ещё по сто. Разговор стал живее. Марина вдруг посетовала, что устала от мужа, что тоска её заела. Я кивал, подливал, слушал вполуха, а сам поглядывал на её коленки — юбка-то чуть задралась. Потом она зачем-то стала рассказывать, как однажды изменила мужу в командировке, да так, что до сих пор вспоминает с дрожью. У меня от таких слов в трусах зашевелилось. Вот так вот, сидишь, едешь, никого не трогаешь, а тебе баба вываливает такие подробности. Я в ахуе.

К ночи мы прикончили бутылку. Постелили полки, погасили свет. Я лежал, ворочался, сон не шёл. Внизу возилась Марина: то ли переодевалась, то ли тоже не спала. Поезд раскачивался, колёса отбивали мерный ритм. И вдруг я слышу — дыхание её стало рваным, частым. Прислушался. Точно. Стоны едва уловимые, с придыханием. Я приподнялся тихонько и глянул вниз.

Она лежала на спине, под простынёй, но ткань уже сбилась. Одна рука у неё на груди, вторая между ног. И двигается. Я снова в ахуе, замер, боясь спугнуть. Потом она вдруг выгнулась, задышала ещё громче и, видимо, кончила. Я откинулся на подушку, сердце колотилось так, что стучало в ушах. Член стоял так, что хоть ширинку расстёгивай.

Я не стал. Решил посмотреть, чем это закончится. Свесился опять. Она уже лежала с закрытыми глазами, тяжело дышала. Потом вдруг открыла глаза и посмотрела прямо на меня. Хотел отпрянуть — поздно. Она улыбнулась пьяно, хитро, и говорит шёпотом: «Ну что, посмотрел? Теперь твоя очередь». И скинула простыню.

Дальше я уже не рассуждал. Спустился вниз, лёг рядом. Она была горячая, влажная, пахло от неё коньяком и разгорячённой бабой. Я стянул с неё всё, что оставалось, вошёл сразу, без прелюдий. Она охнула, закусила губу, а потом обхватила меня ногами. Ебал я её жёстко, зло, со всей душой, а она подмахивала и шептала: «Да, вот так, ещё глубже».

Кончил быстро — уж больно долго на взводе был. Но Марине, видно, и этого хватило. Лежали, отходили. А потом она вдруг говорит: «А слабо ещё раз?». Я усмехнулся, полез за второй бутылкой. Выпили прямо из горла. И тут она выдала: «Ты знаешь, я после измены поняла — если начали, остановиться уже не могу. Хочу ещё. Может, проводника позовём?».

Я аж поперхнулся. Смотрю на неё, а она глазами так и блестит, и не поймёшь — шутит или правда. А потом говорит: «Ну или не проводника. В соседнем купе мужик едет, я видела. Всё в окно глядел, скучал». Меня от таких слов разобрало так, что я снова встал. Говорю: «А ты предложи». Она засмеялась, накинула на себя мою рубашку, выскользнула в коридор. Я слышал, как она стучит в соседнее купе, тихо что-то говорит.

Через минуту заходит. За ней мужик, лет сорока, лысоватый, в трениках. Глаза круглые, не верит, что его позвали за тем, за чем позвали. Марина села на полку, раздвинула ноги и кивнула ему. Он глянул на меня, я кивнул. Ну, он и впрягся. Сначала нерешительно, а потом осмелел, стал её тискать, сиськи мять, в губы лезть. Я сидел рядом, смотрел, пил коньяк и дрочил.

Он её трахал долго, старательно, сопел как паровоз. Марина постанывала, но мне показалось, что ей уже не так уж и в кайф — то ли перегорела, то ли хотелось просто побольше мужиков, для количества. Я подошёл сбоку, пристроил ей свой член в рот. Она приняла, зачмокала. Мужик от такого зрелища взорвался, застонал, задрожал и вылез. Из неё потекло. Марина только засмеялась, вытерла губы и говорит: «Ну что, кто ещё?».

Я вытолкал мужика обратно, закрыл дверь. Вернулся. Марина лежала раскинувшись, мокрая, растрёпанная. Я лёг сверху, вошёл. Она уже была как пластилин, текла рекой. Я долбил её не спеша, смотрел в глаза, а она смотрела в потолок, улыбалась и что-то бормотала про то, что поезд — лучшее место для секса. Я кончил второй раз, уже в неё. Сил уже не было.

Утром проснулся от грохота колёс и солнца в окно. Марина сидела напротив, причёсанная, свежая, пила чай из стакана с подстаканником, как будто ничего ночью и не было. Я глянул на неё. Она подмигнула, отпила глоток и говорит: «Спасибо за компанию. Если что, у меня ещё обратный билет на послезавтра». Потом встала, поправила пальто и вышла. Я смотрел ей вслед, чувствуя лёгкую ломоту во всём теле, и думал о том, что командировки теперь буду брать почаще.