Отдалась незнакомцу в воде пока муж спал на шезлонге

Отпуск на этом греческом острове должен был стать спасением для нашего брака, который дал трещину, как потрескавшаяся от солнца плитка у бассейна. Мы — я, Света, и мой муж Антон — две недели должны были изображать счастливую пару. Антон справлялся просто: он пил. Днем — пиво, вечером — виски, и к полуночи отключался в номере сонным, потным бревном. Моё раздражение копилось, как песок в купальнике.

В тот вечер мы были у главного бассейна отеля. Он, огромный, с подсветкой, упирался прямо в темную гладь моря. Антон, нажравшись мохито, как слон, храпел на шезлонге в пяти метрах от воды, рот открыт, смартфон слабо подсвечивал его щеку. А я… Я была разгорячена. Не столько солнцем, сколько этой беспросветной скукой, этим чувством невидимости. Я надела свой самый дерзкий бикини — черный, кружевной, который Антон даже не заметил. Выпила два коктейля залпом, чувствуя, как сладкий холод растекается по жилам, а потом развязывает что-то внутри.

Вода в бассейне была как парное молоко. Я зашла по грудь, отплыла от края, туда, где свет синих ламп становился призрачным, а за бортиком начиналась черная бездна моря. Закрыла глаза, попыталась представить себя кем-то другим. Свободной. Желанной.

«Не слишком ли глубоко заплываешь?»

Голос прозвучал прямо рядом, заставив вздрогнуть. Я обернулась. Он был метрах в двух, держась за бортик. Его лицо было в тени, но я видела широкие плечи, мокрые темные волосы, сцепленные в небрежный пучок, и полосу белых зубов в улыбке.

«Я местный. Инструктор по серфингу. Виктор», — представился он, и в его акценте чувствовалось солнце и соль. Он подвинулся ближе, и свет упал на него. Глаза цвета моря в сумерках, шрам над бровью, тело — не качок из спортзала, а жилистое, выкованное волнами и ветром.

«Светлана», — выдавила я, чувствуя, как сердце заколотилось глупо, по-девичьи.

«Скучно, Светлана?» — спросил он, и его взгляд скользнул по моему лицу, шее, остановился на верхней чашке купальника, где кружево почти не скрывало темные ореолы сосков.

«Муж спит», — сказала я глупо, кивнув в сторону берега.

«Вижу. Храпит громко. Значит, никто не помешает нам… поговорить».

Он сказал это так, будто «поговорить» было самым развратным словом на свете. И подплыл еще ближе. Настолько близко, что я почувствовала тепло его тела сквозь теплую воду.

Мы болтали ни о чем. О море, о волнах, о том, как здесь скучно туристам, которые только едят и пьют. Его пальцы, лежащие на бортике, иногда касались моих. Касание было случайным, но с каждым разом — все дольше. Внутри меня все сжалось в тугой, горячий комок желания. Я не помнила, когда последний раз хотела Антона вот так — животно, до дрожи в коленях.

«Ты здесь одна? Надолго?» — спросил он, и его рука под водой коснулась моего бедра. Не случайно. Целенаправленно. Широкой ладонью.

«Еще неделю», — прошептала я, и голос мой сорвался.

«Мало», — просто сказал он. Его пальцы провели по внутренней стороне моего бедра, выше, к тому месту, где заканчивался край бикини. Вода, его прикосновения, темнота, храп мужа в двадцати шагах — все это смешалось в головокружительный коктейль. Я была мокрая. Не от воды.

«Он же может проснуться», — сказала я, уже не в силах отодвинуться.

«Тем интереснее», — усмехнулся Виктор. И его рука уперлась мне между ног, прижала кружевную ткань к опухшему бугорку. Я ахнула, схватившись за его плечо. Оно было твердым, как камень.

Вот он, этот момент выбора. Отплыть, выйти, лечь рядом с храпящим мужем. Или… Я посмотрела на Виктора. Он ждал. Его глаза говорили: «Я знаю, что ты хочешь». И он был прав. Я наклонилась и прижалась губами к его губам. Поцелуй был не нежным, а жадным, солевым, с языком, который сразу полез в рот, заявив права. Его руки схватили меня за талию, притянули так, что наши тела слились под водой. Я почувствовала его член. Твердый, огромный, упирающийся мне в живот даже сквозь плавки.

«Дай-ка убрать это», — прохрипел он, и его пальцы скользнули к завязкам моего бикини. Ловким движением он развязал узел на шее. Верхняя часть поплыла. Он стянул и нижнюю, зацепив за бедро. Я стояла перед ним обнаженная, по грудь в воде, и чувствовала, как ночной воздух касается сосков, заставляя их окаменеть. Его руки сжали мою грудь, большие пальцы провели по соскам.

«Красивая. Вся… напряженная», — прошептал он, наклоняясь и беря сосок в рот. Горячий, влажный. Он сосал, покусывал, и волны удовольствия били прямо в низ живота.

Потом он развернул меня спиной к себе, прижал к холодному кафельному бортику. Его руки скользнули по моим бокам к животу, а потом вниз, раздвигая мои ноги под водой.

«Так мокро… и не от морской воды», — пробормотал он, и два его пальца легко вошли в меня. Я закинула голову на его плечо, застонав. Он двигал пальцами, находил какие-то точки внутри, от которых темнело в глазах, а другой рукой тер мой клитор круговыми, настойчивыми движениями. Я уже была на грани, тело извивалось, но он остановился.

«Не здесь. Я хочу быть в тебе. Смотреть тебе в глаза».

Он оттолкнулся от бортика, унося меня на середину бассейна, туда, где было глубоко. Сильные ноги работали, удерживая нас на плаву. Одной рукой он обхватил меня под попой, приподнял. Я обвила его ногами вокруг талии, руками — вокруг шеи. Под водой его свободная рука нащупала его член, сдернула плавки, направила головку к моему входу.

«Готовься», — только и сказал он. И вошел. Медленно, преодолевая сопротивление, заполняя меня всю этим толстым, невероятным размером. Я вскрикнула, впившись зубами в его мокрое плечо, чтобы заглушить звук. Он был… везде. Глубже, чем кто-либо. Достигал самой сути.

Он начал двигаться. Толчки были мощными, но из-за воды — плавными, обволакивающими. Каждый раз, когда он входил до конца, я чувствовала, как его лобок бьется о мой. Волны от наших тел расходились кругами к спящему мужу. Это было безумие. Самый развратный, самый порочный момент в моей жизни. И самый сладкий. Я смотрела ему в глаза, а он смотрел на меня, и на его лице было сосредоточенное, хищное наслаждение. Его рука снова опустилась между нас, палец нашел мой клитор, и он стал работать им в такт своим толчкам.

«Кончай со мной», — приказал он тихо, прямо в ухо. Его дыхание стало сбивчивым. Я уже не могла сдерживаться. Оргазм накатил как цунами — сокрушительный, выворачивающий наизнанку. Мое тело свело судорогой, влагалище сжалось вокруг его члена в серии бесконечных спазмов. Я кричала в его плечо, кусала его, тряслась вся.

«Да… вот так… держи меня…» — зарычал он, и его движения стали хаотичными, резкими. Он вогнал в меня еще несколько раз, глубоко, с силой, и я почувствовала, как внутри меня разливается горячая жидкость. Он кончал, заполняя меня своей спермой, и каждую пульсацию я чувствовала всем своим нутром.

Он держал меня так еще минуту, пока мы оба отходили, тяжело дыша. Потом медленно выскользнул из моего лона. Теплая вода тут же смыла все следы, но внутри я чувствовала его сперму.

Он молча помог мне доплыть до лестницы, подал мой купальник. Мы не говорили ни слова. Он вылез первым, быстрым движением натянул плавки, бросил на меня долгий взгляд — смесь удовлетворения и насмешки — и растворился в темноте, направляясь к выходу с территории отеля. Как будто его и не было.

Я медленно вышла из воды. Ноги дрожали. Внутри все гудело. Я надела бикини, чувствуя, как кружево натирает чувствительную кожу. Провела рукой по животу, будто пытаясь ощутить что-то. Ничего. Только призрак его рук, его поцелуев, его члена внутри.

Я подошла к шезлонгу. Антон похрапывал все так же, смартфон вот-вот должен был упасть на плитку. Я легла рядом, капля морской воды упала с моих волос ему на руку. Он пошевелился, пробормотал: «Ты где была?»

«Купалась», — ответила я чистую правду.

«Холодно, наверное», — буркнул он и повернулся на бок, отворачиваясь.

Я смотрела на звезды, на темное море, и на моем лице расплывалась довольная, хитрая улыбка. Внутри меня все еще горел огонь, зажженный незнакомцем. И я знала, что завтра снова вернусь к бассейну.