Пьяная незнакомка в лифте

В тот вечер всё было как обычно. Затянувшееся совещание, бесконечные правки в договоре, усталый взгляд в монитор. Я засиделся в офисе дольше всех, проверяя почту, пока город за окном не погрузился в глубокую синеву летних сумерек. Было около одиннадцати, когда я вышел из здания и направился к своей машине. Мысль была только одна: добраться до душа и рухнуть в кровать.

Дорога до дома заняла минут двадцать. Я припарковался во дворе, бросил взгляд на темные окна своей квартиры на седьмом этаже и, зевнув, вошел в подъезд. В холле было прохладно и пахло сыростью, привычный запах старого дома. Я нажал кнопку вызова лифта, и почти сразу двери с тихим шипением открылись.

Свет в кабине был тусклым. И в этом тусклом свете я увидел её. Девушка стояла, прислонившись спиной к стенке лифта, и, казалось, едва держалась на ногах. На ней было короткое, почти коктейльное платье небесно-голубого цвета, которое сидело на ней идеально, подчеркивая каждый изгиб молодого тела. Ткань блестела. Темные волосы растрепались, падая на плечи, а в руках она сжимала маленькую сумочку.

— Добрый вечер, — машинально сказал я, заходя внутрь и нажимая кнопку седьмого.

Она подняла на меня взгляд. Большие, чуть расфокусированные глаза, блестящие от выпитого. На губах играла пьяная, расслабленная улыбка.

— М-м-м, привет, — протянула она голосом, в котором слышалась хрипотца. — А ты на какой?

— На седьмом.

— А я на десятом, — она хихикнула. — Самый верх. Президентский люкс.

Лифт дернулся и пополз вверх. Воздух в кабинке моментально наполнился сладким, терпким ароматом её духов, смешанным с запахом алкоголя. Я чувствовал это каждой клеткой. Тишина была неловкой, но её, кажется, это нисколько не смущало. Она изучающе смотрела на меня, чуть склонив голову набок.

Лифт слегка тряхнуло на стыке плит, и её повело в мою сторону. Я инстинктивно подхватил её за локоть. Кожа под моими пальцами была горячей и мягкой.

— Осторожнее.

— Спасибо, спаситель, — она не отстранилась, а, наоборот, оперлась о мою руку, оказавшись совсем близко. Её грудь, туго обтянутая платьем, почти касалась моего предплечья. — А ты ничего такой. Надежный.

— Ты отмечала что-то? — спросил я, пытаясь перевести дыхание и хоть как-то разрядить обстановку, которая стремительно накалялась.

— День рождения, — выдохнула она мне прямо в ухо. — Подруги. Дуры. Разбежались по своим делам. А мне домой одной скучно.

Лифт мягко остановился на моем этаже. Двери открылись, явив взгляду темный, пустой холл. Я должен был выйти. Должен был. Но моя рука всё ещё сжимала её локоть, а её глаза смотрели на меня с пьяным вызовом и наивной улыбкой.

— Спокойной ночи, — хрипло сказал я.

— Ага, — кивнула она, и в этот момент двери лифта начали закрываться. Она не сделала попытки их заблокировать. Я стоял как вкопанный, глядя на то, как стальные створки отрезают меня от неё. В последнюю секунду, повинуясь какому-то животному импульсу, я сунул руку между дверей. Датчик сработал, и створки снова разъехались.

— Забыл что-то? — удивилась она, но в её глазах заплясали искорки.

Я шагнул обратно в лифт.

— Провожу до десятого. А то упадешь по дороге.

— Умница, — мурлыкнула она и, когда двери закрылись, прижалась ко мне всем телом, уткнувшись носом в шею. — От тебя так хорошо пахнет. Мужиком.

Меня накрыло жаром. Её грудь вдавилась мне в живот, бедро скользнуло между моих ног, и я почувствовал, как мой член, мгновенно отреагировав на близость молодого, податливого тела, начинает твердеть в штанах.

— А ты вкусно пахнешь, — выдохнул я, кладя руку ей на талию. Кожа под тонкой тканью была такой горячей, словно её только что сняли с солнца.

— Проверь, — прошептала она, глядя мне в глаза.

Лифт дернулся, останавливаясь на десятом. Двери открылись. За ними была точно такая же темнота, как и на моем этаже, только номер квартиры был другой: 101. Мы вышли в холл. Было тихо, лишь где-то вдалеке гудели лифтовые лебедки.

— Ну вот, проводил, — сказал я, хотя руку с её талии так и не убрал.

— Ага, — кивнула она и, неожиданно резво развернувшись, толкнула меня спиной к стене. — А теперь награда.

Она встала передо мной на колени. Прямо на холодный кафельный пол подъезда. Платье задралось, обнажив верхнюю часть стройных белых бедер и край кружевных чулок, которые я заметил лишь мельком.

— Ты чего? — только и успел выдохнуть я, прежде чем её ловкие пальцы рванули молнию на моих брюках.

Я был уже полностью возбужден, член стоял колом, упираясь в ткань боксеров. Она, не церемонясь, стянула и брюки, и белье вниз, освобождая его. Мой напряженный ствол выпрямился перед её лицом, головка, набухшая и влажная от смазки, тускло блестела в свете лампочки над лифтом.

— Какой красивый, — выдохнула она, глядя на него снизу вверх. Её глаза, казалось, протрезвели, сменившись голодным, изучающим блеском. Она взяла его в руку. Её пальцы сомкнулись на стволе, чувствуя, как пульсирует кровь внутри. — Твердый. Горячий.

Она приблизила лицо, и я почувствовал её дыхание на головке. Мгновение — и её губы коснулись меня. Сначала легкий, пробный поцелуй в самое чувствительное место. У меня перехватило дыхание. Я вцепился руками в её волосы, зарываясь пальцами в шелковистые пряди.

Она открыла рот шире и взяла головку в рот. Язык тут же принялся гладить, дразнить, обводить её по кругу, пока губы плотно сжимались вокруг ствола. Это было невероятно влажно, горячо и мягко одновременно.

— Ох, черт… — выдохнул я, чувствуя, как по позвоночнику пробегает электрическая волна.

Ей, видимо, понравилась моя реакция. Она стала двигаться ритмичнее, опуская голову всё ниже и ниже, беря меня глубже. Сначала на половину, потом на три четверти. Я чувствовал, как её язык скользит по нижней стороне члена, как стенки гортани сжимаются вокруг головки. Она делала это с каким-то самозабвенным удовольствием, постанывая и хлюпая, не обращая внимания на слюну, которая уже текла по подбородку и капала на её светлое платье.

Свободной рукой она взялась за основание моего члена, массируя яйца, пока её рот работал над головкой. Я не мог оторвать взгляда от этого зрелища: молодая, красивая девушка в дорогом платье стоит на коленях в грязном подъезде и отсасывает мне с такой жадностью, будто это её последний шанс в жизни.

— Сейчас… — прохрипел я, чувствуя приближение оргазма. — Я сейчас…

Она резко отстранилась, выпустив член изо рта. Он блестел от слюны, пульсируя в воздухе. Она вытерла губы тыльной стороной ладони и, глядя на меня безумными глазами, прошептала:

— Нет, ты чего?! Трахни меня.

Она резко развернулась, уперлась руками в стену и прогнулась в спине, выставив зад прямо на меня. Платье само задралось до талии, открывая мне всю картину. Тонкие кружевные чулки заканчивались на середине бедра, оставляя ягодицы абсолютно голыми и невероятно соблазнительными. Они были белыми, круглыми, как два спелых персика, и между ними уже блестела влага.

Я не заставил себя ждать. Шагнул к ней, положил руки на эти упругие полушария, сжал их, раздвигая в стороны. Пальцы тут же скользнули в щель, коснувшись её половых губ. Они были горячими, набухшими и мокрыми насквозь. Её соки текли так обильно, что текли по внутренней стороне бедра.

— Какая же ты мокрая, — прорычал я, наклоняясь к её уху.

— Это из-за тебя, — простонала она в ответ, подаваясь задом навстречу моей руке. — Вставь уже. Не томи.

Я убрал руку, взялся за свой член, направил его. Головка уперлась во влажную, горячую плоть. Я провел ей по скользким губкам, раздвигая их, дразня набухший клитор. Она вздрогнула и заскулила от нетерпения.

— Давай!

И я вошел. Вошел сразу, на всю длину, одним мощным толчком. Её внутренности с готовностью раздвинулись, приняв меня, горячие, узкие, шелковистые. Она закричала, вцепившись ногтями в стену, выгибаясь ещё сильнее. Я замер на секунду, чувствуя, как её влагалище пульсирует вокруг моего члена, сжимая и отпуская его в каком-то первобытном ритме.

— О, да… — выдохнула она сквозь зубы. — Как хорошо… Трахай меня.

Я начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью и снова входя, наслаждаясь каждым миллиметром этого тугого, скользкого контакта. Я смотрел, как мой член, блестящий от её соков, исчезает в ней, как сжимаются ягодицы при каждом толчке. Она стонала, громко, не стесняясь, уткнувшись лбом в холодную краску стены.

— Сильнее, — потребовала она, оглянувшись через плечо. В её взгляде была дикая смесь боли и наслаждения. — Жестче, ну!

Я ускорился. Ритм стал бешеным. Я вколачивался в неё со всей силы, мои бедра хлопали по её упругой заднице, разнося по пустому холлу влажные, чавкающие звуки. Каждый толчок отдавался в ней и во мне взрывом удовольствия. Я наклонился корпусом вперед, накрыв её спину своей грудью, и одной рукой схватил её за грудь прямо через платье, сжимая мягкую плоть.

— Да! Да! Трахай! — кричала она, уже не сдерживаясь. — Глубже!

Её стоны становились всё выше, тело начало мелко дрожать. Я чувствовал, как её внутренние мышцы начинают ритмично сокращаться, сжимая мой член всё сильнее и сильнее. Она кончала. Её оргазм накрыл её волной, вырвав из груди протяжный, захлебывающийся крик. Её ноги подкосились, и она повисла на стене, но я продолжал двигаться, теперь уже глубже и резче, входя в содрогающуюся плоть.

Эти спазмы, это тепло стали последней каплей для меня. Я почувствовал, как напряжение в паху достигает пика, как яйца поджимаются. Я вышел почти полностью и с последним, самым глубоким толчком вонзился в неё до упора. Головка уперлась в самую глубину, и там, внутри неё, я начал кончать.

Первая струя спермы вырвалась с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Я чувствовал, как горячая жидкость заливает её изнутри. Вторая, третья. Я продолжал изливаться в неё, конвульсивно дергаясь и сжимая её бедра до боли. Она тихо постанывала, принимая в себя всё, что я ей давал.

Несколько секунд мы стояли неподвижно, тяжело дыша, сцепленные друг с другом. Я всё ещё был внутри неё, чувствуя, как её мышцы постепенно расслабляются, и как наша смесь начинает вытекать наружу, стекая по её ногам. Потом я медленно вышел. Член, ещё полутвердый, блестел от обильной смеси её соков и моей спермы.

Она выпрямилась, поправила задравшееся платье, прикрывая ягодицы. Повернулась ко мне. Её макияж немного размазался, волосы были в полном беспорядке, на губах блестела слюна, а глаза были всё такими же безумными, но теперь в них добавилась сытость и легкая ирония.

— Вау, — только и сказала она, выдохнув.

— Ага, — ответил я, всё ещё пытаясь отдышаться и заправить в штаны ноющую плоть.

Она подошла ко мне, поцеловала в губы — соленый, влажный, тяжелый поцелуй — и прошептала:

— Спасибо за компанию.

Порывшись в сумочке, она достала ключи и, покачиваясь, но уже с достоинством, подошла к двери квартиры 101. На пороге она обернулась:

— Удачи на седьмом.

Дверь захлопнулась. Я остался один в тишине подъезда, с липкими руками и бешено колотящимся сердцем, глядя на кнопку вызова лифта.

Я спустился на свой седьмой этаж. Зашел в квартиру, включил свет. В ванной, стоя под горячими струями, я смывал с себя её запах, слюну, её соки и свою сперму. Тело ломило от неожиданной нагрузки, но голова была удивительно ясной.

Я лёг в кровать, но уснул не сразу. Всё прокручивал в голове эти безумные пятнадцать минут на десятом этаже. Я не знал её имени. Я не знал, кто она. И она не знала меня.

Но когда я закрывал глаза, я всё ещё чувствовал тепло её тела и слышал её сбивчивый шепот. И где-то наверху, надо мной, она, возможно, лежала сейчас в своей постели и вспоминала то же самое. Просто случайность в лифте. Просто один из тех вечеров, которые не должны были случиться, но случились.