Командировка с сослуживицей

Эта командировка свалилась на меня как снег на голову. Шеф вызвал в пятницу вечером и ошарашил: «Алексей, на следующей неделе летишь в Новосибирск. Там наши партнёры запускают новый объект, надо проконтролировать монтаж и подписать акты. С тобой поедет Марина из сметного отдела. Билеты уже заказаны, гостиницу оплатили. Вопросы есть?» Вопросов у меня была масса, но все они крутились вокруг одного: почему именно Марина?

С Мариной мы работали в одной компании уже года четыре, но пересекались редко. Она сидела в другом крыле здания, занималась сметами и договорами, а я мотался по объектам. Виделись на общих планёрках, изредка перекидывались дежурными фразами в курилке. Я знал, что ей тридцать два, что она разведена уже пару лет и одна воспитывает сына. Знал, что одевается она всегда элегантно и чуть строго — юбки-карандаш, блузки, туфли на каблуке. Короткая стрижка, очки в тонкой оправе, минимум косметики. За этой деловой оболочкой угадывалась очень ладная фигура, но на работе я старался о таком не думать — служебные романы себе дороже.

В понедельник утром мы встретились в аэропорту. Марина была в лёгком сером платье чуть выше колена и бежевых лодочках. Платье мягко облегало её грудь и бёдра, и я впервые подумал, что она гораздо привлекательнее, чем кажется в офисном дресс-коде.

— Привет, попутчик, — улыбнулась она. — Ты, я смотрю, тоже не в восторге от этой поездки?

— Почему же? Командировка — это всегда смена обстановки, — ответил я, забирая её небольшой чемоданчик. — Тем более компания приятная.

— Льстец, — она поправила очки и улыбнулась чуть шире.

Полёт прошёл в лёгкой болтовне. Мы говорили о работе, о начальстве, о каких-то общих знакомых. Я узнал, что Марина довольно остроумна и умеет смеяться над собой. Это располагало. Когда самолёт пошёл на посадку, я заметил, что она слегка вцепилась в подлокотники.

— Боишься летать?

— Немного. Глупо, да?

— Нормально. Я вот высоты боюсь, так что мы квиты.

Она благодарно улыбнулась и как-то по-новому на меня посмотрела.

В Новосибирске нас встретила машина от партнёров. Разместили в хорошей гостинице в центре, но оказалось, что одноместные номера закончились, и нам дали двухкомнатный люкс с общей гостиной. Администратор извинялся, говорил про какой-то форум, на который съехалась куча народу. Я вопросительно глянул на Марину.

— Да ладно, чего уж. Не в одной же постели спать, — она хмыкнула. — Переживём.

— Я могу на диване в гостиной устроиться, — предложил я.

— Посмотрим. Может, я тебя ещё сама туда отправлю, — она подмигнула, и я впервые почувствовал лёгкое волнение где-то внизу живота.

День прошёл в беготне на объекте. Марина вникала в документацию, сверяла сметы, спорила с местными подрядчиками. Я наблюдал за ней и поражался — она была жёсткой, компетентной, её уважали и побаивались. А вечером, когда мы вернулись в номер, она скинула туфли, прошлась босиком по ковру и устало рухнула в кресло.

— Ненавижу, когда пытаются надуть. Думают, раз женщина, так можно цифры втирать.

— Ты их красиво поставила на место.

— А то! — она засмеялась. — Слушай, умираю с голоду. Давай где-нибудь поужинаем? Я тут видела ресторанчик на набережной, говорят, неплохой.

Ресторан оказался и впрямь уютным — приглушённый свет, свечи на столах, вид на реку. Мы заказали вино, хорошие стейки. Разговор потёк легче и откровеннее. Я рассказал про свой неудавшийся брак, который распался три года назад. Она — про мужа, который оказался классическим абьюзером и извёл её ревностью. Про сына, который сейчас у бабушки. Про то, как устала быть сильной и всё тащить на себе.

— Знаешь, Лёш, мне ведь тридцать два. А ощущение, что жизнь проходит мимо. Работа, дом, уроки с ребёнком. Всё по кругу. Я уже забыла, когда в последний раз чувствовала себя просто женщиной.

— Зря ты так. Ты очень привлекательная женщина.

— Скажешь тоже, — она усмехнулась и отвела взгляд.

— Я серьёзно. Ты красивая, умная, с характером. Мужики, наверное, штабелями укладываются.

— Укладываются, — она вдруг погрустнела. — Только не те, кто нужен. И вообще, знаешь, иногда хочется просто расслабиться и не думать о том, что завтра на работу. Сделать что-то такое... спонтанное. Без последствий.

Она посмотрела на меня как-то иначе — долго, изучающе. Я понял этот взгляд. Мы оба были взрослыми людьми, уставшими от одиночества. И мы оба были здесь, в чужом городе, где нас никто не знает.

— Без последствий — это интересная концепция, — я подлил ей вина. — Но это должно быть обоюдное желание.

— Допустим, — она закусила губу и чуть покраснела. — А ты бы хотел?

— Марин, я с первой минуты в аэропорту думаю только об этом. Но боялся, что ты мне влепишь пощёчину.

— Я не ханжа, Лёш. Просто на работе стараюсь держать дистанцию. А тут... сам бог велел, кажется.

Мы ещё посидели, допили вино. Напряжение между нами росло с каждой минутой. Когда я расплатился по счёту, она сама взяла меня под руку, прижавшись грудью к моему локтю. Я почувствовал тепло её тела сквозь тонкую ткань платья.

В лифте гостиницы мы ехали молча. Я смотрел на неё, она — на меня. Дыхание участилось. Когда двери открылись, она первой шагнула в коридор, покачивая бёдрами так, что у меня пересохло во рту.

В номере мы зашли в гостиную, и я закрыл дверь на замок. Марина остановилась у окна, глядя на ночные огни города.

— Иди сюда, — тихо сказала она.

Я подошёл сзади, положил руки ей на плечи. Она откинула голову мне на грудь, закрыла глаза. Я поцеловал её в шею — пахла она какими-то цветочными духами. Она вздрогнула и тихо застонала.

— Лёш, я очень давно не... В общем, если что не так...

— Всё так, — прошептал я, расстёгивая молнию на её платье.

Ткань мягко соскользнула вниз, открыв чёрный кружевной бюстгальтер и такого же цвета трусики. Фигура у неё была сногсшибательная — аккуратная грудь, узкая талия, плавный изгиб бёдер. Я провёл ладонями по её телу, и она выгнулась навстречу, словно кошка.

— Ты великолепна, — я расстегнул бюстгальтер и поцеловал её плечо.

Она повернулась, обняла меня за шею и впилась в губы. Поцелуй был жадным, глубоким, с привкусом вина и долгого одиночества. Её язык проник мне в рот, а руки уже расстёгивали пуговицы на моей рубашке.

— Идём в спальню, — выдохнула она.

Мы добрались до кровати, оставляя за собой дорожку из одежды. Я уложил её на спину и стал целовать всё тело — шею, грудь, живот, спускаясь всё ниже. Её соски стали твёрдыми горошинами, она вздрагивала от каждого прикосновения моего языка.

— Не останавливайся, — шептала она, запуская пальцы мне в волосы.

Когда я стянул с неё трусики и поцеловал влажные складочки, она вскрикнула и развела ноги шире. Языком я ласкал клитор, проникал внутрь, наслаждаясь её вкусом. Она стонала всё громче, её тело извивалось на простынях. Через пару минут она сжала бёдрами мою голову и закричала, кончая. Я чувствовал, как пульсирует её плоть.

— Боже мой, — выдохнула она, отдышавшись. — Это просто... Ты что, волшебник?

— Ещё нет, но планирую.

Она засмеялась и потянула меня на себя.

— Теперь я хочу сделать тебе приятно.

Марина перевернула меня на спину и стала покрывать поцелуями грудь, живот, опускаясь всё ниже. Когда её губы сомкнулись на головке члена, я застонал от наслаждения. Она работала ртом с энтузиазмом и явным знанием дела — вбирала глубоко, лизала уздечку, спускалась к яичкам. Её пальцы нежно массировали мошонку, а язык вытворял что-то совершенно невообразимое.

— Я сейчас кончу, — предупредил я.

— Не смей, — она оторвалась на секунду. — Я хочу, чтобы ты вошёл в меня.

Марина оседлала меня сверху и медленно опустилась на член. Внутри она была горячей, тесной и невероятно влажной. Мы замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза. Потом она начала двигаться — сначала медленно, потом всё быстрее. Её грудь покачивалась перед моим лицом, я обхватил губами сосок и стал посасывать.

— Да, да, да, — твердила она, наращивая темп.

Я схватил её за бёдра и стал вбивать член снизу вверх. Шлепки тел, влажные звуки, запах секса заполнили комнату. Марина кричала, не стесняясь — всё-таки мы были одни в чужом городе, и плевать, что подумают соседи за стенкой.

— На четвереньки, — сказал я.

Она послушно встала раком. Я вошёл сзади и стал трахать её, крепко держа за бёдра. Так я мог погружаться на всю длину и контролировать ритм. Марина уткнулась лицом в подушку и стонала в голос. Её ягодицы упруго хлопали о мой живот.

— Ещё, ещё! — кричала она.

Я почувствовал её приближающийся оргазм — стенки влагалища сжались в спазме, тело задрожало. Это толкнуло меня к разрядке, и через несколько секунд я излился в неё с громким стоном.

Мы рухнули на кровать, тяжело дыша. Простыни были сбиты в ком, подушки разбросаны. Я обнял её, прижал к себе. Она уткнулась носом мне в грудь и тихо засмеялась.

— Что?

— Да так. Вспомнила, что ещё утром мы были просто коллегами. А сейчас... Вот так.

— Жалеешь?

— Ни капли. Ты замечательный любовник, Лёш.

— Ты тоже, — я поцеловал её в макушку. — У меня давно такого не было.

Мы лежали, разговаривали ни о чём, смеялись. Потом сходили в душ вместе, где я вымыл её с ног до головы, попутно целуя и лаская. Там же, в душе, она снова опустилась на колени и взяла в рот мой уже наливающийся силой член.

— У тебя батарейка быстро заряжается, — усмехнулась она.

— С тобой — да.

Второй раз был не таким страстным, зато более долгим и чувственным. Мы экспериментировали с позами, пробовали то, чего оба давно не делали. Я опрокинул её на край кровати, закинул её ноги себе на плечи и вошёл глубоко. Она попросила, чтобы я не торопился, и я медленно двигался внутри, целуя её лодыжки. Потом мы попробовали позу сидя, лицом друг к другу, и она сама задавала ритм, удерживая меня внутри. Кончили мы вместе, и это был совсем другой оргазм — глубокий, тягучий, словно мы растворялись друг в друге.

Уже глубокой ночью, когда силы окончательно иссякли, мы лежали, переплетя ноги.

— Знаешь, что самое смешное? — задумчиво сказала она. — Я ведь на тебя давно заглядывалась. Ещё с прошлогоднего корпоратива. Ты тогда напился и танцевал с Веркой из бухгалтерии, а я сидела и думала: «Почему не со мной?»

— Я не замечал. Если бы знал, ещё тогда бы подошёл.

— Ну, всему своё время.

Остаток командировки прошёл как в тумане. Днём мы работали — профессионально, чётко, без намёков на личное. Но вечерами, едва закрывалась дверь гостиничного номера, мы набрасывались друг на друга с жадностью изголодавшихся людей. Мы занимались сексом на кровати, на диване в гостиной, даже на подоконнике с видом на ночной город. Марина раскрывалась всё больше — оказалось, что за строгим офисным фасадом скрывается очень раскованная и любящая эксперименты женщина.

Однажды она надела чулки с широкой резинкой и мою рубашку, завязав её узлом под грудью. В таком виде она встретила меня, когда я вернулся с объекта. Через десять минут рубашка была отброшена, а сама Марина, оставшись в одних чулках, стонала на столе в гостиной, пока я жадно вылизывал её.

В другой раз она попросила связать ей руки моим галстуком. Я не был экспертом в доминировании, но мы попробовали — и ей это безумно понравилось. Она говорила, что в обычной жизни слишком много контроля и ответственности, а тут можно наконец-то отпустить себя.

В последний вечер, перед вылетом, мы заказали ужин в номер. Ели прямо в постели, пили шампанское из горлышка, смеялись. А потом долго занимались любовью — медленно, нежно, понимая, что завтра всё изменится.

Утром в самолёте мы сидели рядом. Она положила голову мне на плечо и задремала. Я смотрел в иллюминатор и думал. Мы ведь договаривались — без последствий. Командировка закончится, и мы вернёмся к обычной жизни. Будем здороваться в коридорах, сидеть на планёрках, перекидываться документами. Никто ничего не узнает.

Но странное дело — я смотрел на спящую Марину и понимал, что уже не хочу «без последствий». Мне нравилось, как она морщит нос во сне. Как поправляет очки, когда волнуется. Как жёстко спорит с подрядчиками и как мягко стонет в моих руках.

Когда самолёт коснулся полосы, она проснулась.

— Прилетели?

— Прилетели, — я помедлил. — Марин, а что дальше?

— Ты о чём?

— О нас.

Она помолчала, глядя в иллюминатор.

— Лёш, давай не будем загадывать. Было здорово. Правда, очень здорово. Но в Москве у меня сын, работа, привычная жизнь. И у тебя своя. Может, не стоит всё усложнять?

— Может быть, — согласился я, хотя внутри что-то неприятно кольнуло.

Мы получили багаж, поймали такси. Я довёз её до дома. У подъезда она поцеловала меня в щёку — быстро, почти формально.

— Спасибо тебе. За всё. Увидимся на работе.

— Увидимся.

Я смотрел, как она заходит в подъезд — стройная, элегантная, чужая. Дверь закрылась. Я сел в такси и поехал к себе.

Через неделю на планёрке мы сидели за одним столом. Марина была, как всегда, безупречна — серая юбка, белая блузка, очки. Она обсуждала бюджет нового проекта и делала пометки в блокноте. Наши взгляды встретились — на секунду, не больше. Она едва заметно улыбнулась и снова уткнулась в бумаги.

И я понял, что командировка действительно закончилась. Но воспоминания о ней останутся со мной надолго. Очень надолго.