Страпон начальницы: Доминация Mistress

Знаете это чувство, когда ты уже почти на вершине, но один звонок может сбросить тебя на самое дно? В моем случае это был не звонок, а сообщение в мессенджере от Елены Андреевны, моего финансового директора. Женщина, которая одним взглядом могла заставить плакать даже видавших виды аудиторов. Строгая, властная, всегда в идеально сидящих костюмах, от которых пахло дорогими духами.

Суть сообщения была проста: летим в Питер на переговоры с ключевым клиентом. Бюджеты урезали, поэтому, «дорогой мой, придется тебе пожить со мной в одном номере. Два люкса мы не потянем, а одноместный эконом — не мой уровень. Бери ноутбук и не ной».

Я, Максим, двадцатипятилетний аналитик, ныл, но только в подушку. Отказать ей? В принципе невозможно.

Отель был реально шикарный. «Астория» или что-то типа того. Номер — огромная гостиная, спальня за дверью, и моя скромная персона должна была ночевать на диване. Я думал, что самое сложное — это не храпеть и не пялиться на неё утром. Как же я ошибался.

Вечером, после удачных переговоров, мы сидели в номере. Елена Андреевна сбросила туфли на шпильке, налила себе виски. На ней была белая шелковая блузка, расстегнутая на три верхние пуговицы, и строгая черная юбка-карандаш, плотно обтягивающая бедра. Сорок пять лет, но фигура — закачаешься.

— Максик, налей-ка и мне, — кивнула она на бар. — Расслабься. Завтра подпишем контракт, и можно будет выдохнуть.

Я налил. Мы выпили. Потом еще. Вино, виски, разговоры ни о чем. Атмосфера накалялась. Она сидела в кресле напротив, чуть раздвинув ноги, и я поймал себя на том, что пялюсь на край чулка, мелькнувший в разрезе юбки.

— Нравится? — спросила она вдруг, и в её голосе появилась сталь. Не та, начальственная, а какая-то другая.

— Что? А… простите, Елена Андреевна, задумался, — промямлил я.

— Врешь, — усмехнулась она, делая глоток. — Ладно, хватит игр. Помнишь, что я для тебя сделала? Прикрыла твою прошлую халтуру с отчетом? Выбила премию?

— Конечно, помню. Я очень благодарен, — ответил я, начиная потеть.

— Благодарность, Максик, — она встала и подошла ко мне, положив руку на плечо, — должна быть действенной. Абстрактное «спасибо» меня не интересует.

Её пальцы с идеальным маникюром сжали мое плечо. Она наклонилась, и я почувствовал запах алкоголя и её духов прямо у своего уха.

— Ты боишься меня, Максик?

— Нет, — соврал я, чувствуя, как член начинает упираться в ширинку джинсов.

— Врешь опять. И это правильно. Бояться начальника — святое дело. Но сегодня, — прошептала она, — ты будешь бояться меня по-другому.

Она выпрямилась и, не говоря ни слова, ушла в спальню. Я сидел как истукан, пытаясь осмыслить происходящее. Минут через пять она вышла. В руках у неё был чёрный ремень с металлическими кольцами и огромный, просто чудовищных размеров, чёрный страпон с насадкой. Реалистичный, с прорисованными венами, длиной сантиметров двадцать, а в обхвате — как моё запястье.

— Раздевайся, — спокойно приказала она, положив эту дубину на журнальный столик.

— Елена Андреевна, вы шутите? Я… я не по этой части, — залепетал я.

— Я никогда не шучу по поводу инвестиций, — её глаза сверкнули. — Ты хочешь остаться в компании? Хочешь, чтобы я замолвила за тебя словечко перед советом директоров? Или хочешь, чтобы завтра утром служба безопасности нашла в твоем ноутбуке доказательства слива данных конкурентам? Я могу устроить. Легко.

У меня похолодело внутри. Она могла. Она реально могла всё. Шантажистка хренова. Сопротивляться было бесполезно. С одной стороны — работа, карьера, будущее. С другой — унижение. Я выбрал меньшее из зол, как мне тогда казалось.

— Что нужно делать? — спросил я, ненавидя себя за дрожь в голосе.

— Умница, — улыбнулась она, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Иди сюда.

Я подошел. Она ловко завела мои руки за спину и затянула ремни на запястьях. Кожаные ремни, мягкие, но держали мёртво.

— На колени, — рявкнула она, надавив мне на плечо.

Я рухнул на ковёр перед ней. Она стояла надо мной, богиня в деловом костюме, и застёгивала на себе чёрную упряжь страпона. Ремни охватывали её бёдра, проходили между ног, фиксируя толстый резиновый ствол, который теперь торчал из её промежности, как орудие пытки.

— Открой рот, — приказала она.

Я послушался. Она взяла меня за волосы и притянула моё лицо к своему резиновому члену. Головка уперлась мне в губы.

— Лижи. Приучайся к вкусу.

Чёртов искусственный латекс. Безвкусный, но от этого ещё более унизительный. Я провёл языком по головке. Она сжала волосы сильнее.

— Не так. Представь, что это мой член. Что ты моя сучка. Соси.

Я открыл рот шире, пытаясь втянуть эту резиновую дуру. Головка с трудом прошла за зубы, уперлась в нёбо. Я сглатывал слюну, пытался работать языком, имитируя минет, пока она держала мою голову, задавая ритм.

— Глубже, — шипела она, насаживая мой рот на свой фаллос. — Давай, глотай. Чувствуешь, какой он большой? Это он будет трахать тебя сегодня.

Я мычал, слёзы выступили на глазах, когда ствол протолкнулся почти до глотки. Меня вырвало бы, если бы она не отпустила, дав перевести дух. Слюна и сопли текли по подбородку.

— Хватит, — скомандовала она, отпуская меня. — Вставай, иди в спальню. Ложись на кровать лицом вниз.

Ноги не слушались, но я поплелся. Связанные руки мешали сохранять равновесие. Я рухнул на огромную двуспальную кровать, уткнувшись лицом в прохладное бельё.

Она вошла следом. Я услышал, как открывается тюбик с лубрикантом, и почувствовал, как холодная, липкая жидкость полилась мне между ягодиц. Её пальцы, холодные и настойчивые, начали растирать смазку, надавливая на анус.

— Расслабься, — приказала она, просовывая палец внутрь. — Если будешь сжиматься, я войду силой, и ты будешь орать так, что сбежится вся гостиница. Тебе это надо?

Палец вошёл глубже, нащупывая что-то внутри. Я закусил губу. Потом добавился второй палец. Растягивал, раздвигал. Было больно и дико унизительно. Она трахала меня пальцами, не спеша, со знанием дела.

— Ну, вроде готов, — констатировала она, вытаскивая пальцы.

Я услышал, как она возится сзади, и в следующую секунду почувствовал давление. Резиновая головка уперлась в мой анус, раздвигая его.

— А-а-а! — выдохнул я, когда головка с хлюпаньем вошла внутрь.

— Тихо! — рявкнула она и, взяв меня за бедра, резко толкнулась вперёд.

Я заорал в подушку, заглушая крик. Ощущение было такое, будто меня разрывают изнутри на две половины. Огромный, твёрдый латекс проходил всё глубже, растягивая стенки кишки до предела.

— Да, шлюшка, — прошипела она надо мной, — принимай. Всю длину.

Я чувствовал, как её лобок прижался к моим ягодицам. Она вошла полностью. Я лежал, дрожа, с раздвинутым и набитым резиной задом. Связанные руки сжимались в кулаки.

— А теперь мы немного поработаем, — сказала она и начала двигаться.

Первые толчки были медленными, пробующими. Она выходила почти полностью, оставляя внутри только головку, а затем снова вбивала по самые яйца. Резиновые яйца шлёпали по моей коже.

— О боже… — простонал я, чувствуя, как странное, жгучее удовольствие начинает пробиваться сквозь боль.

— Нравится, сучка? — тяжело дыша, спросила она, ускоряя темп. — Нравится, когда начальница имеет тебя, как последнюю шлюху?

— Да… нет… — мычал я, не в силах связать и двух слов.

Она наклонилась, навалившись на меня сверху, и одной рукой сжала мой член. Он был каменным. Полностью стоял. Мой организм предал меня окончательно.

— Ого, — усмехнулась она, сжимая ствол. — Так и знала, что тебе понравится!

Она начала дрочить мне в такт своим толчкам. Ритм стал бешеным. Кровать ходила ходуном, изголовье долбило в стену. Её страпон входил в меня с мокрыми, хлюпающими звуками, смазка и моя предэякулярная жидкость смешались и текли по яйцам.

— Кончить хочешь? — прорычала она мне на ухо, не переставая вбиваться в мою задницу. — Не смей без спроса. Терпи.

Я сходил с ума. Каждое движение страпона давило на простату, посылая разряды по всему телу. Её рука на члене, грубая и влажная, доводила до исступления.

— Ну давай, — скомандовала она вдруг, — кончай для своей госпожи.

Это был приказ. Спазм накрыл меня мгновенно. Я закричал в подушку, когда сперма мощными толчками начала выплёскиваться на простыню. В тот же момент она сделала последний, самый глубокий толчок и замерла, вжавшись в меня. Я чувствовал, как пульсирует мой член в её руке, как содрогаются мои ягодицы от вибрации её бёдер.

Она ещё несколько секунд подёргалась во мне, ловя собственную отдачу, а потом, тяжело дыша, вытащила страпон.

Ощущение было такое, будто из меня вынули стержень. Пустота. Смазка и моя сперма тут же потекли по ногам. Я лежал, раздавленный, с мокрым лицом и задницей, полной её резинового члена.

Она встала, отстегнула упряжь и бросила её на пол. Потом подошла и развязала мои руки.

— Молодец, — сказала она, как говорят собаке, принесшей палку. — Зачёт. Иди в душ, приведи себя в порядок.

Я молча встал, стараясь не смотреть на неё, и, шатаясь, побрёл в ванную. Горячая вода смывала пот, слёзы и остатки смазки. Я смотрел на своё отражение в зеркале и видел там совершенно другого человека. Того, кому это, кажется, понравилось.

Когда я вышел, она сидела в кресле в гостиной, попивая вино, уже в халате. Абсолютно спокойная, как будто ничего не случилось.

— Максик, — окликнула она меня, когда я заворачивался в полотенце, готовясь упасть на диван. — Ты молодец. Но контракт мы подпишем только завтра. А сегодня, — она сделала паузу, поигрывая бокалом, — ты, кажется, забыл кое-что. Номер оплачен до утра. Я спать пока не хочу. Иди сюда.

Я замер. Член, только что безжизненно висевший, снова дернулся.

— Не заставляй меня повторять дважды, — в её голосе снова зазвенела сталь. — Я сказала, иди сюда. На колени.

Я понял, что ловушка захлопнулась. И самое страшное — мне не хотелось из неё вырываться.