Возврат к жизни. Часть 4

Валентина медленно стянула с ног имитатор.

- Хочешь попробовать? Пожалуйста, а? Уж выеби и меня во все дырки, - она протянула игрушку Нине.

- Сначала в туалет. А то описаюсь. Всё-таки вовремя мы прекратили. А то я б могла на тебя... э-э, сама понимаешь... немножко прыснуть. И ещё одна просьба. Я заметила, в туалете, в прикрытом газетами тазу, у тебя мокнут розги? Если уж сегодня не получается по-настоящему, так ради возбуждения зажми-ка мне голову между колен, да настегай хоть разиков тридцать? Прямо там, в туалете?

- А неплохо ты придумала! Тридцать-тридцать пять раз только чуточку подерёт попку, попечёт часок, и ничему не помешает. Так что присоединяюсь, затем и ты меня постегай в такой же позе.

- Мне - сорок розог, - сказала Нина.

Женщины зашли в туалет. После всех дел Нина низко нагнулась, так, что пришлось придерживать груди, поскольку они отвисали до полу так, что чуть не половиной своей длины лежали на нём. Волосы, также чтобы не касались пола, слегка смотала на затылке.

Колени Валентины сжали ей шею. Крепко, как железные тиски. Нина скосила глаза чтобы видеть себя в огромном зеркале над умывальником. Хорошо видны были расставленные толстущие ляжки и торчащий между ними клок волос, под этим углом зрения отдалённо напоминающий куриный хвост, но сами ягодицы различались плохо.

Валя протащила прут через кулак.

- Ну, сегодня тебе не уйти от порки, двоечница! Хватит с тобою церемониться! - шутливо начала она и шлёпнула Нину ладошкой по попе.

Та сразу подхватила шутку, и слёзно заныла в ответ, через смех представляя всхлипы и плач.

- Ну ма-а-ама, я больше не бу-у-уду-у-у!

- Это я каждый день слышу, а двоек у тебя в дневнике каждый день всё больше! Где ты сегодня допоздна пропадала?

- Ма-а-а-ама, прости-и-и!

- Нет уж! Вот тебе! Получай! Не прекратишь такое поведение, получишь ещё больше! - и прут ожёг Нине попу.

- Ма-а-ама! Ма-а-а-ама! Ма-а-а-а-ама-а-а! Прости! Прости! Прости-и-и! - заливалась слезливыми криками Нина. Только из-за резкой жгучей боли она и смогла не рассмеяться над своим шутовством.

- Двоечница! Лентяйка! И ещё тебе! И ещё! Вот! Вот! Вот! Будешь знать, как вместо учёбы по поворотням шнырять! И не так выдеру! - еле сдерживая смех, фыркая, старалась сделать сердитый голос Валентина.

В зеркале было плохо видно как прут гулял по попе. Зато очень хорошо чувствовалось. Нина приплясывала, притопывала ногами, крутила попой. В таком положении прут сек вдоль, и кончик его каждый раз попадал от середины ляжки. Это было очень больно. Валя стегала попеременно то одну, то другую сторону. Хлёст по правой, хлёст по левой половинке. По правой, по левой, по правой, по левой... Нина заливалась сдержанными криками уже почти всерьёз. Разве что с шуточным содержанием.

- Прости-и! Прости-и-и! Прости-и-и-и! Ма-а-ама, я больше не бу-у-уду-у! - завывала она. Валя охаживала её попу прутом, не забывая повторять такие ж шуточные "нравоучения".

На сорок горячих ушло пять прутьев, и шестой уже пошёл в употребление. Его Валентина просто сломала.

- Теперь моя очередь. Кем я буду? Тоже двоечницей? Или просто непослушной лентяйкой?

- Ну, представим, стащила из кошелька или из шкафа деньги, купила сигареты...

- Ещё лучше! Мне тогда пятьдесят! - и Валя нагнулась до уровня Нининых колен.

Та сжала её шею покрепче. Оглядела выставленные далеко взад мячики ягодиц с глубоким и широким развалом посерёдке. Валентина расставила ноги, и у Нины от этого зрелища засосало внутри, горячие потоки заструились крутящимся колесом в глубине внизу живота, жар от них устремился под самую гортань. Между ногами стало горячо.

- Ты что делаешь, этакая дрянь? Курить вздумала? И деньги без спросу берёшь? - резким голосом выкрикнула Нина, зажимая себе нос чтобы не рассмеяться.

- Ну мам, ну прости! - таким же скатывающимся на смех голосом, стараясь сыграть жалобный плаксивый тон, проныла Валентина.

- Какое тебе "прости"? - Нина полоснула Валю прутом. Та запрыгала и завертела попой.

- Ай, мама! Больно! Больше не буду-у!

- И должно быть больно! Чтоб запомнила! - она стала стегать Валю попеременно по одной ягодице и по другой.

- Мама! Ма-а-ама! Хва-а-атит! - завыла Валя, имитируя плач, приплясывая и подпрыгивая.

- Это только начало! Ты что удумала? Деньги тягать? На сигареты? А завтра на пиво? Потом на водку? Или на наркотики? И думала, так просто тебе всё с рук сойдёт? Не-ет! Запоминай! Запоминай! Запоминай! - и прут впивался в попочку Валентины, оставлял раздутые полосы на ляжках.

- Мама, мама, хватит! Мама, прости-и! Больше не бу-у-уду-у! Больно! О-ой как больно-о! - только из-за боли Валентина всё ж смогла не расхохотаться над таким представлением.

- Будет и больней! Для того и порю, чтобы было больно! Наказание должно быть наказанием, а не лаской! Ещё раз если такое повторится! Ещё раз! Всю шкуру спущу! - и огненно-багряные полосы печатались одна за другой, и всё меньше оставалось белого пространства на Валиных округлостях.

- Ну ма-а-а-ама! Не на-адо бо-о-ольше!

- Больно попе?... Попе больно? Делали плохое руки, худо будет попе! - приговаривала Нина, стараясь держать серьёзный, даже сердитый тон, и еле сдерживалась от смеха.

После игры женщины долго смеялись. Обнимаясь, от хохота падали головой на плечо друг другу. Наконец, подметя весь мусор от прутьев, бухнулись в постель.

Нина долго примерялась, как одевать имитатор. С помощью Валентины укрепила его на себе. Длины резинчатых ремней для Нины хватило едва-едва. Валя с трудом вставила их концы в пряжки и там закрепила.

- Не на меня это. Надо срочно снижать объёмы, - вздохнула Нина.

- Прошу тебя, Нинуля, только не это! Ради меня! - обняла её Валя.

Рубцы от розог болели достаточно сильно, хоть эта боль и не шла ни в какое сравнение с той, что бывала после сечения на скамейке, и потому ремешки, идущие наискосок ягодиц, причиняли некоторое неудобство. Но распалённая Нина старалась этого не замечать.

Прилегающая к вагине сторона имела высокий треугольный в сечении, немного скруглённый поверху гребень, на всю длину половой щели. Он комфортно утопился в вульву, приятно двигался и по наружным, и по внутренним губам во время движений. Несколько выше, к лобку, также имелись упругие выпуклости, отлично массировавшие клитор и твёрдый бугорок чуть повыше него. Вкупе с вибрацией такая игрушка доставляла неописуемое удовольствие и сама по себе. Но что там игрушка, когда вот тут ждёт, пылает, протягивает руки любимая!

Сначала женщины обцеловали друг дружку, с головы до ног и обратно, и спереди и сзади. Особое внимание уделяя ягодицам. Несмотря на рубцы, не такие уж и слабые. Валя более всего скользила губами по краям Нининых половинок, около самого разреза, и то целовала взасос, то пощипывала губами, то пропускала между губ выходящие из этого разреза волоски. Мяла пальцами жировые "подушки" на пояснице и на боках у подруги.

- Вот что мне у тебя нравится. Пусть остаётся всё так. Пусть станет и побольше, - с придыханием шептала она.
Женщины обнялись так, что захрустели кости.

- Взбирайся на меня. Верхом, или как тебе лучше. А то ведь я тебя раздавлю, - с трудом произнесла сжатая объятиями Нина.

- Не бойся. Выдержу. Давай сначала в "миссионерской" позе. Ты - сверху, - и Валентина перевернулась на спину. Раскинула ноги.

Прилагая все предосторожности, Нина кое-как держала над подругой почти на весу своё тело. Валя выгнулась вверх. Направила головку имитатора к себе в щель. Обняла подругу за попу и притянула, плюхнула на себя.

- О-о-ох как... ой, хорошо! - простонала она, и задвигалась под Ниной.

Нина вдела головку Вале в вульву. Сделала несколько толчков. Обхватила её под попу, ухватилась за ягодицы, и несколько приподнялась. Сильным движением подалась вперёд. Просунула в глубину, вошла по самые "яйца". Валентина со стоном, переходящим в крик запрокинула голову, задёргалась навстречу, заизвивалась попой. Одной рукой вцепилась Нине в ягодицу, второй обняла за шею, теснейше прижала к себе.

- Люблю... люблю... когда на мне такое большое и тяжёлое. Прижимается плотнее... плотно-плотно..., - шептала Валентина, и встречными толчками подбрасывала Нину на себе.

Нина совершенно накрыла её собой, бока, груди у неё отвисли вниз, полностью закрыли Валю как одеялом. Крепко взяв её за ягодицы, Нина проникла указательным пальцем к ней в задний проход. Согнула его крючком, и поддёргивая вверх, стала делать толчки. Сжала бёдра чтобы крепче прижималась и вдавливалась в вульву прилегающая к ней, обратная, ребристая поверхность имитатора со включённой на полную мощь вибрацией. Приподнималась, вытягивала его почти полностью, и быстрыми сильными толчками бёдер вгоняла в глубину целиком. Часто и мощно, извиваясь при этом. Почти что подпрыгивая. Валюша стонала и вскрикивала, подпрыгивала и крутилась. Сиси их мотались, шлёпались и возились - у одной об грудь другой. Женщины, не размыкаясь, целовали друг дружку взасос. И снова потеряли чувство времени, осязая лишь одна другую.

Нина не имела представления о сексе женщины с женщиной, и потому вначале старалась копировать Валю, полагая, что та, когда была в активной роли, показывала, что и в каком виде хочет сама. Но потом какой-то звериный инстинкт, звериная страсть охватили её, повели, и она понеслась, не отдавая отчёт, так, как делало движения тело. Без мыслей, без работы мозга. Как будет получаться само по себе. То же самое случилось и с Валей. Женщины слились телами и душами, и казалось, каждая своей душой управляли телом подруги. Хотя по большей части, так получалось, "руководила" Валентина. Незаметно, исподволь.

Понимать окружающее Нина начала, когда уже лежала на Вале расплывшимся киселём. Без движений. И только Валюша ворочалась под ней. Мертвой хваткой обхватила за талию, прижала, и делала толчки вверх. Что они там вытворяли? Кричали, выли? Если, то слышали ли это соседи - наверху, внизу, за стенкой? А, если и да, то и шут с ним!

Дальнейшее произошло автоматически. Женщины как-то сами по себе, не отдавая отчёт, катнулись, перевернулись, и теперь Валя оказалась сверху. Она сразу приняла сидячую позу, "верхом", и стала приподниматься и приседать, а Нина делала редкие, но глубокие толчки навстречу.

Валентина снялась с имитатора, одним махом развернулась спиной, и опять села на него. Здесь уж Нина стала более активно подкидываться, подбрасывая вверх подругу. Та в страсти откидывалась на спину, и Нина придерживала её за плечи чтобы она не упала на неё спиной.

И вдруг Нина, повинуясь какому-то внутреннему порыву, схватила Валю в охапку, перевернулась вместе с ней. Та "велась", словно желала того же. Уже сама встала раком. Нина стала пропихивать имитатор ей в вагину снизу.

- Теперь в жопу! Отъеби меня в жопу! Отъеби! Пожёстче! Суй сильнее! И дери меня за жопу! Посильнее! И шлёпай! Шлёпай сильнее! Натягивай за волосы! Чтоб трещали! - простонала Валентина; наивысшая вульгарность выражений, и самоунижение посредством этого распаляло её.

Нина с размаху несколько раз звонко шлёпнула подругу ладонью по вмиг заалевшим ягодицам. Та завертела попой.

- Ещё! Ещё! И покрепче! Разжигай мне там огонь!

Нина обхватила её за талию и принялась шлёпать расслабленной ладонью попеременно по обоим ягодицам. Валентина кряхтела, охала, приподнимала и поворачивала свою попочку, подставляла под шлепки те или иные участки ягодиц.

- Всё! Всё! Теперь засаживай! Резче! Сильнее! Сразу весь! Выеби меня в жопу! Пожёстче! И шлёпай! Шлёпай! Буду орать - не обращай внимания! Только надирай посильнее! - часто задышала она и расставила пошире колени, выпятилась попкой взад.

Нина взгромоздилась на неё сверху. Приставила конец имитатора к анальному отверстию. Подвигала им. Подалась бёдрами, налегла всем усилием и весом. Загнала имитатор разом на всю его длину. Ей даже показалось, что вошёл он со звуком, похожим то ли на какой-то треск или хруст, наподобии того, с каким раздирается сырое мясо, то ли на хлюп и чавк. Или это пукнула Валя, когда растягивалась, даже разрывалась её дырочка?

Валентина не сдержалась, истошно вскрикнула. Рванулась вперёд, но Нина сдержала её. Налегла, смирила под собой. И принялась работать бёдрами, делать сильные частые толчки. Сиси её отвисли, мотались у Вали с боков около подмышек.

Валентина задвигала попой. Сначала из стороны в сторону, потом вкруговую, и стала подаваться навстречу движениям Нины.

Встречные толчки всё усиливались. Валентина уже стала подбрасывать на себе Нину, несмотря на её вес. И скоро та почувствовала себя в роли всадника, галопом мчащимся на горячем коне. Взяла Валюшу за волосы, намотала на ладони, и подтягивалась сильными рывками. Чтобы шлёпнуть её, приходилось отклоняться в какой-то бок, и чтобы избежать этих неудобств, Нина перестала исполнять эту часть Валиных желаний. Только сильнее натягивала за волосы словно лошадь за поводья. И всовывала имитатор как можно мощней.

Продолжались анальные проникновения достаточно долго. После почти получаса этой "скачки" Нина вытащила имитатор. Села на край кровати, чуть ли не силой потащила за собой стонущую от блаженства Валю. Та как очнулась, и присела попой, нависла широко раскрывшейся в середине расселиной над торчащим вверх имитатором. Нина крепко взяла её за ягодицы и направила дырочкой на имитатор. Валентина коснулась анусом его конца, резко села, игрушка в одно мгновение провалилась к ней в задний проход. При её лёгкости Нине ничего не стоило держать подругу на своих ляжках и подкидывать вверх. И она, тиская её за сиси, стала подпрыгивать на попе. Вале даже не приходилось приподниматься чтобы насаживаться самой.

Затем Нина опять поставила её раком. Сжала её мячики-половинки, и сильно их растягивая в стороны, опять так же резко засунула вглубь. Валя стонала и кричала.

- Еби меня в жопу! Еби как шлюху, как шалаву, как последнюю потаскушку и тварь! И дери за жопу! Таскай за волосы!

И Нина рывками дёргала и мотала Валюшину попку и в стороны, и на себя. Обе женщины неимоверно текли. Скомканная простынь под ними стала сырой и липкой.

И так они меняли позу несколько раз. Или Валентина вытягивалась под нею на животе, и Нина входила. Валя энергично извивалась, Нина обхватывала её снизу и работала частыми толчками. И тогда Валя елозила клитором по её ладоням, а она ласкала, теребила его пальцами, проникала ими в вульву. Или Нина поворачивалась на спину, а Валя, спиною к ней, садилась задним проходом на имитатор. И Нина подбрасывала её, сильно отрывая попу от кровати. Она испытывала море наслаждения уже от того, что доставляет подруге столько удовольствия.

Наконец они разомкнули объятия. Теперь женщины выглядели словно сошедшие с ума. Совершенно расслабленные, они лежали лицом друг к другу и только слегка соприкасались шевелящимися губами. И только спустя достаточно долгое время обнялись вялыми непослушными руками.

- Ну ты и работаешь! Как зверь! - восторженно шепнула Валентина.

- Обе мы... на хую галопом!

Уже в туалете Нина долго разглядывала себя в огромное зеркало над умывальником. Чем она так понравилась Валентине, и именно в её виде как сейчас? До безобразия разжиревшая баба, буквально залитая изнутри жиром. Хорошо хоть основная его масса сконцентрирована спереди - ниже пупка, сзади - на ягодицах, да на ляжках. Зато сколько на спине и боках! Хоть лицо сохранило свою форму, даже черты как и лет пятнадцать назад. Ну, разве что несколько потемнело, опустились уголки рта. Ну, это от той пустой серой и бездумной жизни, которую теперь надо срочно менять!

И Нина вернулась в постель. Обняла Валентину.

- Валюш, теперь ты вгони мне. Так же. И отшлёпай хорошенько, - попросила Нина, и повернувшись на живот, приподнялась на коленях.

Валентина не стала долго собираться. Она мигом приладила имитатор, и, схватив Нину в охапку, звонко и трескуче нашлёпала ей попу. Та, уже распалённая, немым взглядом умоляла её - "Вдуй мне, вдуй! Вдуй пожёстче!".

Стоя позади неё на коленях, Валентина взяла Нину за ягодицы. Почти внизу. Пальцы её утонули в их мякоти. Сильно их расширила, растворяя имитатору вход в дырочку. Приставила его. Накатилась вперёд, одновременно рванула Нину за попу. Та вскрикнула - и от боли, и в то же время от разлившейся сладости, когда ощутила в себе этот жужжащий мелкой вибрацией предмет. Даже не его, а частицу подруги, с его помощью доставленную в неё, её радость, её наслаждение.

Валентина то подтягивалась за волосы, то сминала Нине попу и натягивала её за неё. Брала и за волосы на лобке и меж ногами, притягивала Нину, щекотала пальцем клитор, проникала в вагину. Нина крутилась и подбрыкивала попой. Женщины разбесились так, словно жили последний день.

Уставшая Валя вынула игрушку из дырочки не менее обессиленной Нины. Подруги легли лицом друг к другу, попеременно целовали друг дружку сиси. Нине вдруг захотелось взять в рот имитатор, только что вынутый из её попы и который Валя ещё не сняла, и отсасывать, отсасывать его. Вовремя удержала её только мысль, что не следует поганить рот, которым она с подругой будет целоваться.

Унялись женщины уже далеко во второй половине ночи. Так и спали крепко обнявшись и приникнув друг ко другу лицами на развороченной перекомканной постели.

Проснулись они довольно поздно. Да и то встали не сразу. Несколько раз - опять взаимно - погружали друг дружке имитатор, снова в разных положениях, и в вагину и в попу. Тут Нина созналась Вале, что имеет неодолимое желание отсосать имитатор, и именно после анала. Но только тогда, когда уже не последует поцелуев, и тут же выполоскать рот.

- Как, и ты тоже хочешь? - поразилась Валентина.

- А что? У тебя тоже есть такое желание?

- Да. И я также воздерживалась от этого, чтобы не касаться до тебя грязным ртом. Я-то не стала бы брезговать...

- Так и я тоже.

- Тогда вперёд?

Валентина, у которой как раз и был имитатор, вновь смачно засадила Нине в задний проход. После длительной, жёсткой и резкой "скачки" она увалилась на спину, а Нина, устроившись сбоку, схватила в рот только что вынутый у неё из прямой кишки имитатор. Всосала его. И стала кивать головой, пропуская его ствол между плотно сжатыми губами. То почти в самое горло, то за одну или другую щёку.

Валентина делала толчки вверх. Наложила ладонь Нине на затылок, и, почёсывая ей кожу у корней волос, стала незаметно придерживать её голову, пригибая вниз. Потом взяла Нину за волосы, намотала на ладонь, и стала подтягивать, натягивая её ртом на имитатор.

У Нины аж забилось внутри. В животе и в вульве стало горячо. Она и подумать не могла, что её так заведёт роль униженной шлюхи, которую вафлят только что бывшим в жопе хуем, почти говноедки. И особое возбуждение испытывалось от того, что она унижена любимой подругой. И ей хочется быть униженной ею. И она засасывала и двигала головой - вверх-вниз, вверх-вниз. Вся во власти приятно щекочущего чувства где-то в глубине живота несколько ниже пупка.

- Валюш, - она ненадолго освободила рот от имитатора, - натаскивай меня за волосы пожёстче. И за уши. И накручивай при этом уши.

Валентина второй рукой крепко взяла Нину за одно ухо, вывернула его до хруста. Волосы навернула на ладонь по самые корни. И принялась привлекать Нину к себе сильными резкими рывками. Та только плотнее обжимала губами имитатор и всасывала так, что щёки становились углублениями. А Валя вертелась на попе и и толчками вдавала этот "хуй" подруге в самое горло.

Обе женщины сполна получили всё желаемое в этой части. Нина вытирала ослюнявленный рот, а Валентина снимала покрытый слюной имитатор.

- Теперь ты засади мне пожёстче, и извафли как позорную сучку, как шалаву, - и Валя встала раком, несколько выдавая попу назад.

Нина взяла её за ягодицы. Сжала и раздёрнула их так, что Валя взвыла. Приставила имитатор к заднему проходу, и навалилась на него.

Ещё не высохший от слюны, он провалился в глубину прямой кишки. Валентина нечаянно приподняла плечи выше попы, а попой наоборот, присела. Нина навалилась на неё, установила в удобную ей позу. И как начала, как пошла вытрахивать! Даже подскакивая на ней. Через каждые несколько толчков вынимала имитатор, и засаживала, стараясь загнать жёстче, одним духом на всю длину. Валентина при этом делала толчок попой взад, усиливая жёсткость засаживания. Нина вновь ощутила себя наездницей горячего скакуна. Взяла Валю за волосы как за вожжи, намотала их на руки, и в моменты толчков натягивалась за них рывками.

В какой-то момент Валентина повалилась набок, сорвалась с имитатора. Скользнула на пол, увлекая и Нину, не отпускавшую её волос. Встала на колени у кровати. Нина сбросила вниз ноги, и, сидя на краю постели, развела бёдра и откинулась назад, притягивая подругу за волосы. Валя несколько раз щипнула губами кончик имитатора. Забрала его в рот, засосала, и с чмоком стянула с него плотно сжатые губы. Вновь взяла в рот, но тут уж Нина принялась потягивать её за волосы, сама делая толчки, заставляя пропускать ствол меж губами и не стягивать их с него.

Дальше женщины поменяли позу. Нина легла на спину посреди постели и широко развела ноги. Валентина устроилась у неё между ногами, приподнявшись на локтях, просунула ладони ей под попу. Всунула оба указательных пальца в задний проход. Даже застонала, ощутив приятную теплоту внутри у подруги. И принялась сосать, быстро кивая головой. Её губы скользили по стволу, щёки глубоко втянулись. Нина помогала ей делать это быстрее, подтягивая за волосы и прижимая за затылок ладонью. И сама вертелась и ёрзала во все стороны попой по простыне, поддавала бёдрами вверх. Пальцы Вали, двигающиеся у неё в анусе, шевелящиеся в прямой кишке, доставляли ей дополнительное возбуждение, добавляли наслаждения.

Полуобезумевшие от страсти женщины потеряли ощущение времени. Для них оно остановилось. Если б их спросили, что такое рай, они сказали бы, что находятся там сейчас. День уже валил за полдень, а они не могли расцепиться. Теперь они более целовались взасос в губы, невзирая на то, что каждая по нескольку раз брала в рот имитатор. Который был то только что вынут из её собственной попы, то одна из них, хорошенько оттрахав другую, отдавала его ей. И сама отсасывала ствол, хранивший тепло прямой кишки подруги. Разве могли они знать хоть пару недель назад, что им будет доставлять такое внутреннее наслаждение, вызывающее наслаждение физическое, то, от одних разговоров о чём их тогда бы тут же стошнило? Они сами не понимали, почему вдруг это действие их так влечёт, вызывая порыв столь бурной страсти.

Женщины получили удовольствие наверное не один десяток раз. И, утолив голод, который они наконец-то почувствовали, вспомнили о главном, ради чего Нина и пришла к Вале.

- Итак, голубушка, всё ещё хочешь получить по попке? Так будем попу пороть? - начала Валентина.

- Да-да, и не просто получить, а накажи меня хорошенько. За то, что я столько лет не следила за своей жизнью, запустила всё, что только можно запустить. Взбодри-ка меня ещё разок! Полтораста... нет, две сотни ударов розгами я заслужила сегодня! - Нина положила голову на плечо Валентине.

- Что ты, что ты! С ума сошла? Тут можно и помереть! Да и не хватит заготовленных вымоченных розог. Вряд ли будет и на сто пятьдесят, - Валентина отступила назад, выставляя впереди себя ладони.

- Ну, на сколько хватит...

Прежде всего стали определяться, где производить сеанс розготерапии. На том, где это делали Валя с мужем, а теперь её дочери ей, отпадало сразу: это было довольно хлипкое сооружение из двух табуреток и щита толстой фанеры чуть пошире табуретки. Крепко привязать здесь бы не получилось, а фанера могла и сломаться под тяжеловесной Ниной. Так что лучше всего делать это оказалось в маленькой комнате, почти пустой, где стояла узкая деревянная кровать.

- Это моего сына... - как-то печально, пряча лицо, пояснила Валя.

- А где же он?

- Недалеко... И очень далеко одновременно...

- Как это?

Валентина вздохнула.

- Это тяжёлая история. Одним словом, он, после гибели отца... - не договорив, она сделала движение около головы. - Хотел покончить с собой. Наелся каких-то таблеток, но откачали. Но после них, или каких-то из них, что-то щёлкнуло у него в голове...

- Где он сейчас?

- В интернате... для инвалидов. Где слабоумные... И совсем неадекватные психбольные. Но я периодически забираю его в отпуск оттуда. Когда на неделю, когда на месяц, иногда и дольше. Два, три, иногда бывало и пять раз в год. Это долго рассказывать. Не сейчас. Но я ещё и езжу к нему, навещаю. Скоро надо будет опять съездить. Если будет с ним всё хорошо, то позволят и взять в отпуск.

- Съездим может вместе?

- Можно. Спасибо, дорогая, - Валя, давясь слезами, обняла Нину, утонула лицом между её грудями.

Нине стало не по себе, что нечаянно расстроила подругу, случайно затронула её рану. Она обняла её, вместе они сели на кровать сына. И так молча провели некоторое время, прильнув друг ко другу головами.

Конечно, одевать на себя хоть что-то женщины не сочли нужным, и Нина сразу же разлеглась на животе. Поёрзала, заняла положение поудобней. Потонула лицом в подушке, подобрала под себя свои громадные сисяндры. Здесь, на кровати, она хоть помещалась целиком. Не как на скамейках, где отвисали с краёв бока, и как мешки болтались висящие почти до пола груди.

Как обычно, Валя подложила ей под бёдра и низ живота небольшую тугую подушку и плотную тряпку, сложенную в несколько слоёв. Верёвки оказались точно такими же, как и на даче, толстыми и довольно жёсткими. Валентина быстренько привязала подругу, притащила таз с розгами. По просьбе Нины притянула подушку ей к лицу - чтобы та случайно не закричала, оторвав от неё голову. Вот только руки пришлось вязать внизу, к ножкам койки, а не вытянутыми вперёд.

Как всегда перед розгопроцедурами, было и страшненько, и в то же время почти физически играло нечто в душе. И из её неведомых глубин тянулось неосознанное желание получить боль, которой наслаждается душа, и заставляет понемногу наслаждаться тело.

- Значит, доламываем об твою попочку всё, что есть? - в последний раз спросила Валентина.

- Да. И не выбрасывай тогда обломки, если остаётся хоть половина их длины.

Валя встала поудобней. Жикнул в воздухе прут, и Нина, завывая в подушку, заёрзала и задёргала ляжками. Конвульсивно напряглись и стали подёргиваться и сжиматься широкие толстые ягодицы...

Долго мочёные, и потому очень гибкие, тонкие прутья обжигали как огонь. Женщина вцепилась пальцами в ножки кровати так, что казалось, раздавит их в щепки. А Валентина с шутливым задором, с прибаутками, нахлёстывала её широченные пляшущие "подушки".

- Эть тебе за то, что не следишь за собой! И чтоб закончила такую жизнь! Будешь ещё впадать в апатию? Будешь? Будешь? Будешь?

- Не бу-ду-у! - страдальчески завывала Нина.

- Так чтоб запомнилось навсегда! Это чтоб запомнилось! - Валя резкими хлёстами настёгивала Нинину попу. Вспыхивающие безжалостным огнём полосы ложились ровными рядами.