Фантазии - эротические рассказы и реальные секс истории. Страница 1

Гермиона любила этот день. Суббота. В этот вечер Рон принадлежал ей. Они об этом договорились после свадьбы, через полгода. Она ему принадлежит в пятницу, по окончанию рабочего времени и до полудня субботы, а с вечера субботы Рон принадлежит ей, как средство сексуального удовлетворения. Принадлежит: без вопросов, без возражений. Так же как она принадлежала ему за день до того.

- Дорогая, я готов.

Гермиона сидела на стульчике возле зеркала в спальне. Напротив неё стоял голый Рон. Гермиона взмахнула волшебной палочкой:

- Скиндитур карнем хуманам!

Это заклинание

Привет, мой дорогой. Вчера вечером ты так мечтательно говорил о том,как мы с тобой будем вдвоем на твоей уютной кровати. Я сразу представила, как это будет и не долго не могла уснуть. Так меня взволновали мои фантазии... Я сразу представила, как мы встречаемся дома после работы, готовим ужин, болтаем, смеемся, едим. Потом я мою посуду, ты вытираешь. В какой то момент подходишь ко мне сзади. Целуешь в шею, обнимаешь за плечи. Дрожь пробегает по моему телу от твоих ласк, я мгновенно загораюсь и выключаю воду. Посуда подождёт.

Ты увлекаешь меня в спальню и начинаешь целовать и

Я приехал в имение уже затемно. Дорога заняла больше времени, чем я рассчитывал: последние версты тянулись через голый, продуваемый ноябрьским ветром лес, и мой возница дважды останавливался, чтобы проверить, не сбились ли мы с пути. Ожидалось, что граф будет дома, но вышло иначе: меня встретила только экономка, сухая женщина лет пятидесяти с непроницаемым лицом, и сообщила, что хозяин отбыл по неотложным делам, а мне велено располагаться и ждать.

Дом был старый, пахнущий воском и тлеющими в камине дровами. Слуги разошлись почти сразу, оставив меня одного в малой гостиной

Мне 26, а моей Катюше — 22. Познакомились мы ещё в универе, и с тех пор она — моё всё. Невысокая шатенка с карими глазами, которые становятся почти чёрными, когда она возбуждена. Волосы чуть ниже лопаток, всегда чуть растрёпанные — она их то и дело поправляет, но они всё равно выбиваются. Носик маленький, вздёрнутый. Губки — пухлые, что твой персик, и она это знает: любит их покусывать, когда задумается. Фигурка — загляденье: тонкая талия, бёдра чуть шире плеч, попка — упругая, как спелое яблочко, так и просится в ладонь. Грудь — аккуратная двоечка, очень чувствительная: стоит

Я приехал в имение уже затемно. Дорога заняла больше времени, чем я рассчитывал: последние версты тянулись через голый, продуваемый ноябрьским ветром лес, и мой возница дважды останавливался, чтобы проверить, не сбились ли мы с пути. Ожидалось, что граф будет дома, но вышло иначе: меня встретила только экономка, сухая женщина лет пятидесяти с непроницаемым лицом, и сообщила, что хозяин отбыл по неотложным делам, а мне велено располагаться и ждать.

Дом был старый, пахнущий воском и тлеющими в камине дровами. Слуги разошлись почти сразу, оставив меня одного в малой гостиной

Привет, мой дорогой. Вчера вечером ты так мечтательно говорил о том,как мы с тобой будем вдвоем на твоей уютной кровати. Я сразу представила, как это будет и не долго не могла уснуть. Так меня взволновали мои фантазии... Я сразу представила, как мы встречаемся дома после работы, готовим ужин, болтаем, смеемся, едим. Потом я мою посуду, ты вытираешь. В какой то момент подходишь ко мне сзади. Целуешь в шею, обнимаешь за плечи. Дрожь пробегает по моему телу от твоих ласк, я мгновенно загораюсь и выключаю воду. Посуда подождёт.

Ты увлекаешь меня в спальню и начинаешь целовать и

Двенадцатый километр. Обочина, залитая жидкой грязью от прошедшего ночью дождя. Света стояла, вытянув руку с поднятым большим пальцем, и смотрела на проносящиеся мимо фуры. Телефон в кармане куртки завибрировал.

— Слушаю.

— Света, ты все еще стоишь на месте. Это плохо, — голос в трубке был спокойным, почти ленивым. — Ты же помнишь условия? Тебе нужно добраться до Верхнереченска к десяти вечера. Сейчас полдень. Двести сорок километров. У тебя девять часов.

— Я помню, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Тогда шевелись. И помни: каждая машина — это

Они жили через стенку. Лида и Марина. Две пышные, холёные женщины за сорок, каждая из которых была похожа на спелый, сочный плод, готовый упасть в чьи-то руки. Лида — высокая, с тяжёлой грудью и длинными, крашеными в медь волосами, которые она всегда распускала вечером. Марина — ниже, круглее, с тёмными глазами, в которых горел постоянный, тихий огонь.

И был Серёжа. Молодой, смешливый сосед снизу, который снимал квартиру после развода. Он был не красавцем, но в нём чувствовалась та самая уютная мужская энергия, которая так притягивает одиноких женщин: он пах мятным шампунем,

Это был летний, жаркий день в чудесном городе Санкт-Петербург. 23 летняя девушка по имени Катя, работала хостесом в одном из отелей города. Для северной столице, такие жаркие и солнечные дни являются редкостью, и Катя была очень расстроена что ее смена выпала именно сегодня.

Катя как обычно была приветливая и вежливая с гостями отели. Но ей очень хотелось чтобы рабочий день поскорее закончился, она надеялась еще застать эту прекрасную погоду за вечерней прогулкой. Пройтись по Невскому со стаканчиком кофе и в который раз насладиться атмосферой города.

И вот, рабочий

Стояло багровое августовское лето, когда даже тени под заборами казались раскаленными сковородами. В просторном дворе купеческих хором, что притулились у самой пристани на Варварке, царил переполох. Дворня металась меж амбаров, грузчики, надрываясь, таскали на спинах неподъемные тюки с пенькой, а из распахнутых настежь ворот конюшни тянуло свежим навозом и разгоряченным лошадиным потом.

Сам хозяин, Трофим Игнатьич Лопатин, дородный мужик с окладистой бородой и вечно прищуренными, будто приценивающимися, глазами, стоял посреди этого гомона, широко расставив ноги