Встреча с бывшим

Анна считала свою жизнь хорошей и стабильной. Муж, Сергей, надежный, как швейцарские часы. Работа, не вызывающая ни страсти, ни отвращения. Квартира, в которой каждая вещь знала свое место. Иногда по вечерам, глядя на Сергея, увлеченного игрой на приставке, она ловила себя на мысли, что их брак — это тихая заводь. Безмятежная, предсказуемая и… немного скучная. Острая нехватка оставалась где-то на уровне подсознания, пока в один обычный вторник социальные сети не вбросили в эту заводь увесистый камень.

Это была рекомендация «друзей»: «Возможно, вы знакомы: Максим И.» Сердце Анны пропустило удар, а пальцы сами потянулись к мышке. Профиль был закрыт, но на аватаре — тот самый хищный, знакомый до боли прищур и усмешка. Тот, от которого у нее когда-то подкашивались ноги. Через два дня он сам написал. Просто: «Привет, Ань. Это ты?» Так началось.

Переписка была искрой, упавшей в сухую траву. Сначала осторожные воспоминания об учебе, об общих знакомых. Потом — намеки. «До сих пор помню, как пахли твои волосы». «А я помню, как ты смеялась, запрокинув голову». Через неделю он прислал голосовое: низкий, бархатный голос, от которого по спине побежали мурашки. Она слушала его в ванной, пока Сергей смотрел футбол, и чувствовала, как между ног предательски теплеет. Они стали звонить. Тайком. Она — с балкона или притворяясь, что вышла в магазин. Он — всегда из машины, его голос окружал ее, как тайная аудиокапсула, полная запретного.

«Я не могу перестать думать о тебе, — сказал он однажды ночью. — О твоей мокрой киске. О том, как ты стонала, когда я входил в тебя».

Анна прислонилась лбом к холодному стеклу балконной двери. В гостиной мерцал экран телевизора, освещая профиль Сергея. Ее муж. Милый, предсказуемый Сергей, чья ласка была всегда одинаковой, чьи прикосновения редко будили в ней ту дикую, животную дрожь. А голос Максима в трубке будил все.

«Мы должны встретиться, — настаивал он. — Просто выпить кофе. Поболтать. Ничего больше».

Она знала, что это ложь. И знала, что согласится.

Встреча в кафе. Он был таким же — только лучше. Дорогие часы, уверенные жесты, взгляд, который снимал с нее одежду еще до того, как официант принес заказ. Они смеялись, касались друг друга руками через стол. Касания были красноречивее слов. Через час он наклонился и прошептал: «Я не могу больше это терпеть. Я снял номер. Рядом».

И она, не сказав ни слова, лишь кивнув, пошла за ним. Не было борьбы, не было угрызений — только пульсирующее, влажное желание в низу живота.

Номер в мотеле был банален: красный ковер, зеркало на потолке. Но когда дверь закрылась, мир сузился до размеров этой комнаты. Он прижал ее к стене, его язык ворвался в ее рот, а рука грубо нащупала между ее ног.

«Боже, какая же ты мокрая, сучка, — прохрипел он. — Вся для меня».

Он раздел ее быстро, почти рванув ткань. Его тело было другим — более жестким, покрытым шрамами и татуировками. И его член… Он был больше, чем у Сергея. Значительно больше. Толстый, с набухшими венами, он пульсировал у нее перед глазами, когда Максим встал на колени.

«Сначала я должен вспомнить вкус», — сказал он и погрузил лицо между ее ног.

Его кунилингус был не ласковым, а требовательным, почти агрессивным. Он не лизал, а пил ее, вгрызался в ее плоть языком, заставляя ее кричать и дергаться на кровати. Потом поднял голову, его подбородок блестел.

«Теперь твоя очередь».

Он встал перед ней. Анна, никогда не отличавшаяся особой смелостью в постели, почувствовала, как просыпается какая-то другая женщина. Она взяла его большой член в руку, ощутила его вес и жар, а потом обхватила губами. Она сосала его глубоко, как никогда не сосала у Сергея, давясь, позволяя слюнам течь по его стволу, глотая его до самого горла в глубоком минете. Ее возбуждала эта покорность и власть одновременно.

«Да, вот так, глотай, шлюшка», — стонал он, держа ее за волосы.

Потом он перевернул ее, поставил на колени у края кровати и вошел с одного жесткого, разрывающего толчка. Анна взвыла. Это была боль и восторг. Он трахал ее жестко, без нежностей, шлепая по заднице, дергая за волосы. Зеркало на потолке отражало ее перекошенное от наслаждения лицо и его мощные ягодицы, вгоняющие в нее его огромный хуй снова и снова. Она кончила, когда он одной рукой стал дрочить ее клитор, а другой сжал ее грудь. Оргазм сбил ее с ног, затуманил зрение.

«Кончаю!» — рыкнул он и, не вынимая, излил в нее горячую сперму, кончив внутрь. Она чувствовала, как его член пульсирует в ней, наполняя ее.

Так началась ее двойная жизнь. Анна стала актрисой. Для Сергея — любящая, немного уставшая жена, которая «задерживается на работе» или «уезжает к подруге на выходные». Для Максима — похотливая, жадная до секса тварь, готовая на все.

Каждая встреча с любовником была взрывом. Максим не знал слова «нежно». Он брал ее в машине на пустынной дороге, в служебном туалете ресторана, в его квартире, прижимая к холодному оконному стеклу. Он заставлял ее говорить грязные слова, носить под платьем только стринги, а то и вовсе ничего. Он пользовался ею, и она наслаждалась этим использованием.

И каждый раз, возвращаясь домой, к Сергею, она невольно сравнивала. Ласковые, робкие прикосновения мужа казались ей теперь нелепыми. Его аккуратный, средних размеров член — игрушкой. Когда Сергей занимался с ней любовью, она закрывала глаза и представляла Максима. Его силу, его грубость, его размер. Чтобы кончить с мужем, ей нужно было воображать, что это в нее входит бывший, трахая ее так жестко, что дрожала кровать.

Она жила в двух реальностях. В одной — стабильность, уют, безопасность. В другой — животный страх быть пойманной и опьяняющая, наркотическая страсть. Новая Анна, рожденная в мотеле, с презрением смотрела на ту, прежнюю, что варила борщ и гладила рубашки.

Однажды ночью, после особенно дерзкого свидания, когда Максим кончил ей на лицо, а потом заставил слизывать сперму с его члена, она вернулась домой под утро. Сергей спал. Она тихо легла рядом, чувствуя на коже запах чужого пота, секса и вины.

Утром, за завтраком, Сергей сказал:

— Ты вчера поздно вернулась. Все хорошо?

— Да, — улыбнулась она, наливая ему кофе. — Просто засиделись с Машей, болтали.

Он кивнул, доверчивый, и потянулся за тостом. В этот момент луч утреннего солнца упал на его лицо, и Анна вдруг с отчетливой ясностью увидела мелкие морщинки вокруг его глаз — морщинки, оставленные годами совместной жизни, заботой о ней, о их доме. Увидела его простые, добрые руки.

И в тот же миг в голове всплыл образ: она на коленях, слюни и сперма на подбородке, а над ней — торжествующий Максим.

Она встала из-за стола, подошла к окну, спиной к мужу. В отражении в стекле она видела свою фигуру, квартиру, этот мирок, построенный на лжи. Две жизни внутри нее начали смертельную схватку. Тихая заводь превратилась в болото, которое вот-вот засосет ее с головой.

Она не знала, что будет дальше. Не знала, выдержит ли ее брак еще одну такую ночь. Не знала, что скажет Максиму в ответ на его новое сообщение, которое уже вибрировало в кармане ее халата.

Она знала только одно: пути назад нет. И ей нужно было выбирать — в каком из этих двух зеркал, в отражении доброго мужа или в блеске глаз жестокого любовника, она хочет увидеть свое истинное лицо. А пока она просто стояла, разрываясь на части, чувствуя, как под тонкой тканью халата к ее мокрой от вчерашнего киске снова начинает пробиваться предательское, знакомое тепло.