Проиграл жену в карты: Стал куколдом

Я знал, что Женёк не прощает долгов, особенно карточных. Сумма, которую я ему проиграл в том подвальном клубе, была для меня неподъёмной. Продавать машину было бессмысленно, она не покроет и трети. Я сидел на кухне, тупо глядя в стену, и прокручивал в голове варианты, один хуже другого. Бежать? Глупо. Просить отсрочку? Женёк таких просьб не понимал, он считал, что долг платежом красен, причём сразу.

Когда он позвонил и сказал, что хочет встретиться, я думал, всё, конец. Но вместо того чтобы сломать мне пальцы, он пригласил меня в свой загородный дом. Спокойно так, почти по-дружески. Я приехал, а он сидел в кресле у камина, крутил в руке бокал с виски и улыбался.

— Знаешь, Серёга, — начал он, — деньги мне твои не нужны. Я на них даже бензин для катера не куплю. Но азарт должен быть наказан. По-другому ты не поймёшь.

Я молчал. А он продолжил, и от его слов у меня всё сжалось внутри.

— Я хочу твою жену.

Я открыл рот, но не смог выдавить ни слова.

— Не навсегда, не глупи. Одна ночь. Ты проиграл, но у тебя есть актив, который может покрыть долг. Как говорится, всё, что у тебя есть, — это твоё слово и твоя женщина. Я беру второе.

Я хотел возмутиться, ударить его, но понимал, что спорить бессмысленно. Женя был не тем человеком, с которым можно торговаться. И тут самое поганое — где-то глубоко, под слоем страха и злости, шевельнулось что-то ещё. Тёмное, но отчётливое. Эта фантазия сидела во мне давно, я просто боялся в этом признаться.

Дома я долго подбирал слова. Лена сидела напротив, кутаясь в плед, и слушала. Сначала она решила, что я напился. Потом — что тронулся умом. Она кричала, швырнула в меня подушкой, а я стоял и пересказывал ей условия. И видел, как на её шее, чуть выше ключицы, начинает проступать предательский румянец.

— И что я должна делать с этим твоим Женьком? — спросила она наконец, уже тише.

— То, что он захочет.

Лена замерла. Я видел, как вздымается её грудь под тонкой тканью. Она злилась, но в глазах уже мелькало что-то другое. Её соски обозначились, и я понял: эта тема её заводит. Может, от предвкушения запретного, а может, оттого, что решать всё будет кто-то другой. Я не стал давить.

Прошло три дня, и вот мы стоим в спальне. Лена надела то самое чёрное бельё, которое я дарил ей на годовщину, а сверху — лёгкий халат. Она выглядела так, будто собралась на конкурс красоты. Я попросил её не краситься слишком ярко, но она всё равно подвела глаза и нанесла помаду. Это было её личное решение.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Женя явился минута в минуту. Высокий, в дорогом костюме, с лёгкой улыбкой превосходства. Лена встретила его в прихожей, представилась, и я заметил, как он с интересом разглядывает её с ног до головы.

— Ну что, Серёжа, — он хлопнул меня по плечу, — а ты, оказывается, умеешь выбирать.

Он вёл себя как хозяин. Прошёл в гостиную, по-свойски налил себе виски из нашего бара, сел в моё кресло. Лена принесла закуски, а он махнул рукой:

— Иди сюда, садись рядом.

Она села. Женя тут же положил ладонь ей на бедро. Лена вздрогнула, но промолчала. А он, не глядя на меня, начал с ней разговаривать — тихо, почти интимно. Спрашивал, чем она занимается, как давно мы женаты, что ей нравится в постели. Последний вопрос он задал с той же ленивой улыбкой.

— Я бы хотел услышать честный ответ, — добавил он.

Лена покраснела и опустила взгляд, но Женя взял её за подбородок и повернул к себе.

— Я не люблю, когда женщина прячет глаза. Особенно такая красивая.

Он был хорош. Я стоял в дверях и смотрел, как его рука скользит по её плечу, как он расстёгивает пояс халата. Лена не сопротивлялась. Более того, она слегка раздвинула ноги, когда его ладонь легла на внутреннюю сторону бедра. Меня это возбуждало и одновременно разрывало изнутри.

— Серёжа, а ты чего стоишь? — вдруг обратился он ко мне. — Налей даме вина. И себе тоже. Посидим, выпьем. Ночь длинная.

Я налил. Руки дрожали. Подал Лене бокал, и она, впервые за вечер, посмотрела на меня. В этом взгляде было всё: испуг, извинение и… азарт. Она сделала глоток, потом ещё один. Женя тем временем стянул с неё халат, и Лена осталась в одном белье. Чёрные кружева оттеняли её бледную кожу.

— Посмотри на неё, — сказал Женя, обращаясь ко мне, — твоя жена — настоящее произведение искусства. И ты хочешь, чтобы я её не трахнул?

Я сглотнул.

— Она этого хочет, — продолжал он. — Правда, Леночка?

Лена промолчала, но её губы приоткрылись. Женя погладил её по шее, затем резко сжал грудь. Она охнула, но не отодвинулась.

— Встань на колени, — скомандовал он.

И она подчинилась. Без раздумий, без взгляда в мою сторону. Опустилась перед ним на пол, расстегнула его брюки, извлекла член. Он был уже почти каменный. Лена на мгновение замерла, но Женя сам положил руку ей на затылок и направил голову вниз.

Я смотрел, как её губы смыкаются вокруг его члена, как щёки втягиваются от усердия. Она старалась. Реально старалась. И он это ценил.

— Молодец, — хвалил он, — умеешь. Мужу часто так делаешь?

Я не выдержал и ответил за неё:

— Нет.

— И правильно. Такие губы надо дарить только достойным.

Он рассмеялся. Лена продолжала работать ртом, и я слышал влажные звуки. Это сводило с ума. Я не мог оторвать взгляда. Она закрыла глаза, но по выражению её лица было видно: ей нравится.

Потом Женя поднял её с колен, посадил к себе на бёдра и одним движением стянул трусики. Лена обняла его за шею, а он приподнял её и опустил на свой член. Она застонала, и я почувствовал, как у меня подгибаются ноги.

— Ну что, Серёга, иди сюда, — позвал он. — Посмотри, как твоя жена на моём хую скачет.

Я подошёл ближе. Лена двигалась вверх-вниз, её грудь прыгала, голова запрокинулась. Она больше не смотрела на меня. Ей было хорошо. И от этого было ещё больнее и слаще одновременно.

Он трахал её долго, с расстановкой, как будто знал, что я не могу к ней прикоснуться. Затем развернул её спиной ко мне, поставил раком на диване и вошёл сзади. Громкие шлепки, стоны, скрип мебели. Я видел, как она вжимается пальцами в подушку, как выгибается.

— Попку покажи, — вдруг сказал Женя и надавил ей на поясницу.

Лена чуть развернулась. Женя плюнул на свою ладонь, смазал её анус и приставил палец. Она напряглась.

— А сюда мы ещё успеем, — усмехнулся он и вернулся к прежнему ритму.

Мне хотелось выть. Но вместо этого я стоял и смотрел, как кончает моя жена, как она кричит, как по её телу пробегает дрожь. Он вколачивался в неё, пока не замер, глухо застонав, и я понял, что он кончил в неё. Без спроса и без предупреждения.

После он ещё несколько минут сидел с ней на коленях, гладил её спину и шептал что-то на ухо. Я стоял как идиот с пустым бокалом в руке. Потом Женя поднялся, одёрнул брюки и, не глядя на меня, сказал:

— Долг закрыт. Но знаешь… — он взял Лену за подбородок и поцеловал её в губы, — я бы повторил. Чисто по дружбе.

Лена улыбнулась. Впервые за вечер. И от этой улыбки я понял: второго раза не нужно будет просить.