Пожилые - эротические рассказы и реальные секс истории. Страница 1

Мне тридцать два. Есть небольшая фирма по грузоперевозкам. Двое моих компаньонов — Саня и Костя — люди проверенные, вместе ещё с армейки. Раз в год мы выбираемся куда-нибудь подальше от города: охота, баня, шашлыки. В этот раз Саня предложил глухомань — деревня Ольховка, километров двести от областного центра. У него там дальний родственник держал пасеку, а потом бросил. Дом остался.

Приехали в пятницу вечером. Дом добротный, но запущенный. Протопили печь, выставили на стол бутылку коньяка, нарезали сала. Посидели. За окном — темень, тишина, только собака где-то брехала.

Сентябрь выдался по-настоящему поганым. Не в смысле погоды — с погодой как раз всё было в порядке, бабье лето, золото, шорох листвы под колесами моего нового «купе» баварской породы. Поганым он был по мироощущению. Усталость накопилась такая, что даже двухнедельный отпуск в Тоскане не вытащил из меня эту липкую, как осенняя грязь, апатию.

Бизнес мой — агентство элитной недвижимости — крутился исправно, как дорогой швейцарский механизм. Я уже не сам бегал с договорами и не трясся над каждым процентом, как в первые годы. В моем распоряжении была команда пронырливых и

Итак, мне 23, я недавно окончил универ и устроился на первую серьезную работу. Маме моей, Ирине Сергеевне, 48, и у нее есть близкая подруга еще с институтских времен — Алла Васильевна, 42 года. Женщина она была видная, с хваткой, владелица небольшого салона красоты. Высокая шатенка с короткой стрижкой, подтянутой фигурой и грудью третьего размера. Всегда при параде, всегда на каблуках, всегда с этим своим фирменным взглядом — цепким, оценивающим, с хитринкой.

Мама в конце августа укатила в санаторий на две недели — подлечить спину. А за день до отъезда позвонила мне и говорит:

—

Осенний семестр подходил к концу, и университетский коридор опустел раньше обычного. За окнами моросило, нагоняя тоску. Вера Андреевна, преподаватель кафедры гражданского права, сидела за своим столом и нервно теребила край строгого пиджака. Ей двадцать девять, из которых последние три года она пыталась доказать, что способна на большее, чем просто вести семинары. Репутация «железной леди» давалась тяжело, но держала дистанцию со студентами и коллегами. Сейчас эта броня трещала по швам.

Причиной всему был годовой отчет по научной работе — объёмный, с кучей цифр и

Катя стояла на крыльце дачного дома и нервно теребила в руках телефон. Максим, её парень, укатил в город ещё два часа назад — якобы забрать забытый пакет с продуктами для шашлыка, — и с тех пор не отвечал на звонки. Сначала она злилась, потом начала волноваться, а теперь просто устало смотрела на сосновый лес за забором. Они сняли этот дом на все майские праздники, планировали провести время только вдвоём, но всё пошло не по плану с самого утра: сначала приехал его отец проверить, как они устроились, а с ним за компанию заглянул его старый друг Виктор Семёнович, который жил

Бывают в жизни совпадения, от которых хочется то ли материться, то ли молиться. И вот стоишь ты, двадцатипятилетний оболтус, посреди прихожей с открытым ртом, а на пороге — Инга Аркадьевна, лучшая подруга твоей матери. Та самая, которую ты последний раз видел лет десять назад, когда у тебя еще прыщи на лбу вскакивали быстрее, чем ты успевал их давить.

— Медвежонок! — всплеснула она руками, и чемодан ее с глухим стуком приземлился на пол. — Ну надо же, как вымахал!

Медвежонок. Опять. Ей-богу, существует тайный заговор женщин — называть меня при каждой встрече именно так.

Я не был в Кисловодске лет пятнадцать. Когда-то мы ездили сюда с родителями, снимали комнату у каких-то дальних родственников, и я, двенадцатилетний, целыми днями гонял в нарды с местными стариками в парке. Теперь мне сорок два, за плечами неприятный развод, запущенная язва и настоятельная рекомендация гастроэнтеролога сменить обстановку и подлечить нервы. Санаторий «Жемчужина Кавказа» выглядел ровно так, как я себе представлял: советский мрамор, пальмы в кадках, бабки с палками для скандинавской ходьбы и запах варёной капусты из столовой.

Первые три дня я честно ходил

Меня зовут Вадим. Мне тридцать два, я абдоминальный хирург в областной клинике. До того как попасть сюда, я шесть лет резал аппендициты и грыжи в районной больнице, где зарплата напоминала пособие по профнепригодности. Переезд в областной центр случился во многом благодаря Алисе — она работала медицинским представителем крупной швейцарской фарм-компании и крутилась в этих кругах, как белка в колесе, только с маникюром за триста евро. Мы купили съёмную квартиру и строили планы. Я устроился в хирургию к Петру Аркадьевичу Борзову — завотделением, человеку, чью фамилию

Алексей Степанович третий час лежал на койке в районной больнице и тупо смотрел в облупленный потолок. Дальнобойный рейс сорвался по-глупому — на пустом шоссе, в сотне километров от города, какой-то мудак на встречке ослепил фарами, фура вильнула и чиркнула боком по отбойнику. Сам он отделался сотрясением и ушибами, а вот машина встала намертво, ждать эвакуатор дня два, не меньше. Жена, когда он позвонил, даже не спросила, как он себя чувствует — только вздохнула раздражённо: «Опять без денег в этом месяце останемся». Алексей Степанович положил трубку и подумал, что, наверное,

Отшельником Еремей был не по своей воле. Так уж жизнь сложилась. Жена его, Дарья, царствие ей небесное, уж десятую годовщину как преставилась от горячки. С той поры и засел он бирюком на дальнем Ветроватом кордоне, куда даже лесники из районного центра наведывались не чаще двух раз в год. Хозяйство у него было справное: пара коз, десяток кур, да верный пес Туман. Зимой дорогу заметало так, что без лыж ни пройти, ни проехать. Летом — бурелом да болотина. Человек он был еще не старый, чуть за сорок перевалило, но от тоски и одиночества заматерел, оброс бородой и одичал нравом, точно