Секс по принуждению - эротические рассказы и реальные секс истории. Страница 1

Алексей Степанович третий час лежал на койке в районной больнице и тупо смотрел в облупленный потолок. Дальнобойный рейс сорвался по-глупому — на пустом шоссе, в сотне километров от города, какой-то мудак на встречке ослепил фарами, фура вильнула и чиркнула боком по отбойнику. Сам он отделался сотрясением и ушибами, а вот машина встала намертво, ждать эвакуатор дня два, не меньше. Жена, когда он позвонил, даже не спросила, как он себя чувствует — только вздохнула раздражённо: «Опять без денег в этом месяце останемся». Алексей Степанович положил трубку и подумал, что, наверное,

Пираты взяли наше судно на абордаж. Стрельба, крики и вопль разнеслись по всему кораблю. Маленький бриг не мог противостоять головорезам. Все кто сопротивлялись были убиты. Бой продолжался минут 40. Мы с женой спрятались в дальней каюте. Юля закрыла глаза и прижалась ко мне. Над нами по палубе были слышны разговоры пиратов. Капитан приказа им проверить все каюты и нести все что найдут на палубу. Пираты повиновались и пошли в низ к каютам.

Мы слышали как ломают закрытые двери и всех кто закрылся тащут на палубу. Нас эта участь не обошла стороной. Дверь от ударов молота слетела

Вот уже несколько лет я являюсь пациентом доктора Кирсановой, и это означает лишь одно — я не принадлежу себе. Клиника «Эгида», скрытая от посторонних глаз за высокими глухими стенами и вековыми соснами, стала моей вселенной. Доктор Кирсанова — не просто врач. Она — моя Госпожа и абсолютная властительница моего тела. Оно было передано в её распоряжение согласно контракту, подписанному мной в минуту глубочайшего отчаяния, и с тех пор каждое медицинское вмешательство, каждая процедура стали актами её безграничной воли. Смысл моего существования сводится к тому, чтобы

На третий день после свадьбы мы с женой Олей решили уехать от всех и провести несколько дней на природе. Электричкой добрались до нужной станции, а потом через несколько километров пешей прогулки вышли на берег озера. Вокруг — ни души. Мы разбили лагерь и поставили палатку.

Оле было двадцать, мне — двадцать три. В походных условиях мы решили провести первую брачную ночь. Занимались любовью всю ночь. Оленька стонала, не сдерживаясь и не опасаясь, что её кто-то услышит.

На следующий день мы развели костёр и занялись приготовлением еды. Несколько раз ходили купаться

И первая скрипка оркестра умолкла. Тишина в зале Большого театра стала абсолютной, словно полторы тысячи человек одновременно задержали дыхание. Марина замерла в арабеске на самом краю сцены, чувствуя, как горячий свет софитов скользит по её обнажённым рукам и шее. Но не свет волновал её сейчас. Под трико, плотно облегающим бёдра, холодным напоминанием вжималась стальная цепочка. Тонкая, почти невидимая под костюмом Одетты, она туго опоясывала талию, спускалась вниз, разделяя ягодицы, и заканчивалась небольшой стальной пробкой, которую Хозяин вставил лично перед самым

Кира поправила идеально сидящий жакет от Max Mara и бросила последний взгляд в зеркальную панель лифта. Из отражения на неё смотрела уверенная в себе тридцатипятилетняя женщина: строгий пучок пепельных волос, очки в тонкой золотой оправе, которые она носила скорее для статуса, чем для зрения, и безупречный макияж. Под жакетом — шёлковая блузка цвета слоновой кости, сквозь которую при определённом освещении угадывались очертания тёмного кружевного бюстгальтера. Кира сознательно выбрала именно этот комплект белья утром — чёрный, провокационный, с крошечными бантиками

Марину Викторовну знали все. Её лицо мелькало на обложках деловых журналов, её цитировали на экономических форумах. Железная леди регионального девелопмента. В сорок три года она имела всё: корпорацию с оборотом в миллиарды, место в попечительском совете местного университета, мужа-архитектора и дочь, уехавшую учиться в Лондон. Сама Марина была из тех, кто сделал себя сам — начинала в девяностые с ларька на рынке. Сухощавая, поджарая женщина с вечной укладкой и дорогим маникюром, она привыкла отдавать приказы и не прощать просчетов. Подчинённые называли её за глаза Стервой,

Иногда мы творим то, что совсем от себя не ожидаем. Я всегда старался держать себя в руках и не делать, что то что выходит за рамки дозволенного. Но не в этот день.

Работая в ресторане барменом я знакомился с разными людьми и в всегда искал легкие варианты для простого перепехона. Но также был в поисках тех кто мог принять футфетиш.

Как то я познакомился с одной девушкой, сразу было понятно, что она любила выпить, и не просто а так что даже не понимала где она кто она. И ее я капец как хотел трахнуть. Как то она пришла в длинной юбке в сланцах и увидя ее ступни так и хотелось

Катя сидела на краю кровати в своей крошечной студенческой квартире, болтая ногами в новых чёрных босоножках на тонком каблуке. Лакированные ремешки плотно обхватывали её щиколотки, а ярко-красный педикюр на пальчиках блестел под лампой, как приглашение. Она только что вернулась с пары и всё ещё чувствовала лёгкую усталость в ступнях после целого дня в этих каблуках. Но сегодня усталость была не просто усталостью. Сегодня она знала.

Дима, её «лучший друг», сидел на полу у её ног. Тот самый Дима, с которым они вместе зубрили матан, пили дешёвое вино и иногда обнимались

Денис толкнул дверь съёмной комнаты и сразу почувствовал этот запах — смесь свежезаваренного кофе и сигаретного дыма. Двухкомнатная хрущёвка в спальном районе на окраине города. Обычная, как тысячи других. Старый диван в гостиной, потрёпанный ковёр, тесная кухня, где едва помещались двое. Но ему было плевать. Главное — дешево и рядом с универом.

Хозяйка встретила его в дверях кухни. Елена Андреевна, сорок четыре года, преподавательница литературы в местном университете. Разведённая уже полгода. Высокая, с мягкими изгибами тела, которое годы и два отпрыска (оба уже