Секс по принуждению - эротические рассказы и реальные секс истории. Страница 1

Осенний семестр подходил к концу, и университетский коридор опустел раньше обычного. За окнами моросило, нагоняя тоску. Вера Андреевна, преподаватель кафедры гражданского права, сидела за своим столом и нервно теребила край строгого пиджака. Ей двадцать девять, из которых последние три года она пыталась доказать, что способна на большее, чем просто вести семинары. Репутация «железной леди» давалась тяжело, но держала дистанцию со студентами и коллегами. Сейчас эта броня трещала по швам.

Причиной всему был годовой отчет по научной работе — объёмный, с кучей цифр и - Читать полностью

Я — Соня. Мне 21 год, я учусь на 4-м курсе на дизайнера интерьеров, подрабатываю официанткой в кофейне у дома. По утрам занимаюсь йогой, поэтому фигура подтянутая, но женственная: тонкая талия, широкие бедра, грудь третьего размера, округлые ягодицы. У меня короткая стрижка — темный боб, серые глаза, пухлые губы, небольшой нос с едва заметной горбинкой. Живу в Нижнем Новгороде, снимаю студию в старом фонде с высокими потолками. Знакомые считают меня замкнутой и немного высокомерной, но это лишь маска. Внутри я авантюристка, люблю острые ощущения и умело притворяюсь паинькой. - Читать полностью

Этот день должен был стать началом долгожданного отпуска. Ирина, подтянутая сорокапятилетняя брюнетка, владелица небольшой сети салонов красоты, и ее дочь Даша, двадцатидвухлетняя студентка последнего курса факультета искусствоведения, стояли в зоне прилета латиноамериканского аэропорта. С отцом Даши Ирина развелась три года назад, скандально, и Даша осталась с ней, поддерживая мать. Совместный отдых на берегу океана был для них символом того, что жизнь налаживается. Ирина, одетая в легкий белый брючный костюм и шелковый топ, устало улыбалась, предвкушая коктейль - Читать полностью

Мои руки были связаны за спиной так туго, что пальцы уже немели и превратились в чужие, бесполезные придатки. Веревки врезались в запястья, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что творилось у меня перед глазами. Меня привязали к этому же стальному креслу, чуть сбоку, чтобы я видел все. Чтобы я видел каждую деталь этого кошмара.

Алена. Моя Алена. Моя нежная, тоненькая, как тростник, девочка, которая пугалась пауков и плакала над грустными фильмами. Она лежала на этом кресле-инструменте, и я видел, как дрожит ее кожа под холодным светом. Ее запястья, такие тонкие, что

Алексей Степанович третий час лежал на койке в районной больнице и тупо смотрел в облупленный потолок. Дальнобойный рейс сорвался по-глупому — на пустом шоссе, в сотне километров от города, какой-то мудак на встречке ослепил фарами, фура вильнула и чиркнула боком по отбойнику. Сам он отделался сотрясением и ушибами, а вот машина встала намертво, ждать эвакуатор дня два, не меньше. Жена, когда он позвонил, даже не спросила, как он себя чувствует — только вздохнула раздражённо: «Опять без денег в этом месяце останемся». Алексей Степанович положил трубку и подумал, что, наверное,

Пираты взяли наше судно на абордаж. Стрельба, крики и вопль разнеслись по всему кораблю. Маленький бриг не мог противостоять головорезам. Все кто сопротивлялись были убиты. Бой продолжался минут 40. Мы с женой спрятались в дальней каюте. Юля закрыла глаза и прижалась ко мне. Над нами по палубе были слышны разговоры пиратов. Капитан приказа им проверить все каюты и нести все что найдут на палубу. Пираты повиновались и пошли в низ к каютам.

Мы слышали как ломают закрытые двери и всех кто закрылся тащут на палубу. Нас эта участь не обошла стороной. Дверь от ударов молота слетела

Вот уже несколько лет я являюсь пациентом доктора Кирсановой, и это означает лишь одно — я не принадлежу себе. Клиника «Эгида», скрытая от посторонних глаз за высокими глухими стенами и вековыми соснами, стала моей вселенной. Доктор Кирсанова — не просто врач. Она — моя Госпожа и абсолютная властительница моего тела. Оно было передано в её распоряжение согласно контракту, подписанному мной в минуту глубочайшего отчаяния, и с тех пор каждое медицинское вмешательство, каждая процедура стали актами её безграничной воли. Смысл моего существования сводится к тому, чтобы

На третий день после свадьбы мы с женой Олей решили уехать от всех и провести несколько дней на природе. Электричкой добрались до нужной станции, а потом через несколько километров пешей прогулки вышли на берег озера. Вокруг — ни души. Мы разбили лагерь и поставили палатку.

Оле было двадцать, мне — двадцать три. В походных условиях мы решили провести первую брачную ночь. Занимались любовью всю ночь. Оленька стонала, не сдерживаясь и не опасаясь, что её кто-то услышит.

На следующий день мы развели костёр и занялись приготовлением еды. Несколько раз ходили купаться

И первая скрипка оркестра умолкла. Тишина в зале Большого театра стала абсолютной, словно полторы тысячи человек одновременно задержали дыхание. Марина замерла в арабеске на самом краю сцены, чувствуя, как горячий свет софитов скользит по её обнажённым рукам и шее. Но не свет волновал её сейчас. Под трико, плотно облегающим бёдра, холодным напоминанием вжималась стальная цепочка. Тонкая, почти невидимая под костюмом Одетты, она туго опоясывала талию, спускалась вниз, разделяя ягодицы, и заканчивалась небольшой стальной пробкой, которую Хозяин вставил лично перед самым

Кира поправила идеально сидящий жакет от Max Mara и бросила последний взгляд в зеркальную панель лифта. Из отражения на неё смотрела уверенная в себе тридцатипятилетняя женщина: строгий пучок пепельных волос, очки в тонкой золотой оправе, которые она носила скорее для статуса, чем для зрения, и безупречный макияж. Под жакетом — шёлковая блузка цвета слоновой кости, сквозь которую при определённом освещении угадывались очертания тёмного кружевного бюстгальтера. Кира сознательно выбрала именно этот комплект белья утром — чёрный, провокационный, с крошечными бантиками