Классика - эротические рассказы и реальные секс истории. Страница 1

Занесла меня как-то летом нелегкая помочь матери с дачей. Старый деревянный домик в сосновом бору и грядки, которые требовали мужской силы. Мать как раз слегла с радикулитом, так что я, студент двадцати двух лет от роду, героически отправился из душного города спасать урожай и чинить забор.

Поселили меня в мансарде. Спалось там отлично: сосновый воздух, тишина, только птицы по утрам орут как ненормальные. Идиллия. Одна беда — скучно вечерами. Телевизор старый показывает три канала, интернет в той глуши не ловил от слова совсем. Оставалось только книжки читать да на гитаре

Мы с Ирой достаточно долго обсуждали эту тему. Не просто фантазировали в постели, перебирая пальцами разгорячённую плоть друг друга, а именно обсуждали — на кухне, за чаем, глядя в глаза. Свинг. Встреча с другой парой. Не мжм, как бывало у нас раньше, а полноценный обмен, где каждый видит своего партнёра со стороны и одновременно сам оказывается в чужих руках.

Ира переживала больше. Не из-за того, что её будет трахать незнакомый мужик — эту грань мы уже давно перешагнули, и её блядистая сущность, которую она научилась принимать с моей подачи, теперь просила новых впечатлений.

Это было в конце сентября. Жена улетела в командировку на три дня, я отвез ее в аэропорт и возвращался в пустую квартиру. Вечер пятницы, на часах половина девятого, ехать домой и сидеть перед телеком не хотелось. Вспомнил, что в центре открылся новый бар — тихий, с живой музыкой, как раз для такого случая. Припарковался на Горького, зашел внутрь.

Народу было немного. Тусклый свет, кирпичная стена, где-то играл саксофон. Я сел за угловой столик, заказал темного нефильтрованного и просто разглядывал зал. Минут через пятнадцать скрипнула входная дверь, и вошла женщина. Одна.

Был знойный летний день. По своей традиции я решил искупаться, причём голышом. Для этого я давно заприметил небольшой песчаный пляж на глухой окраине города, укрытый расположенным перед ним хвойным лесом, который переходил в вербы у самой воды.

Придя на пляж, я разделся догола и вошёл в воду по колени, чтобы акклиматизироваться. Стоя в воде, спустя пару минут я услышал шевеление в камышах рядом и, как мне показалось, женский смех. Я резко повернулся, прикрывшись руками, и хотел спросить, кто здесь, но меня опередили.

Из камышей раздался зрелый, но нежный женский голос:

—

Алиса устала. Не физически — тело как раз ныло от желания размяться, — а ментально. Работа в крупном архитектурном бюро высасывала душу досуха. Бесконечные рендеры, токсичный начальник и ванильный секс с бывшим, который даже кончить ей помогал через раз, оставили после себя звенящую пустоту. Хотелось выключить голову. Полностью.

Приглашение в закрытый клуб на «Ист-Энде» пришло через подругу-модель. «Только без предрассудков, — написала та. — Это место — чистая эстетика и катарсис. Никто не нарушит твои границы, но за них можно смело выйти».

Клуб располагался в

После истории про ивановскую Наташу и ее нестандартные предпочтения разговор как-то сам собой перетек в медицинское русло. Водочка кончалась, но сидеть во дворе не хотелось — вечер выдался теплый, тихий, с едва уловимым запахом сирени от соседнего палисадника. Кто-то сгонял в ларек за добавкой, и вскоре пластиковые стаканчики вновь наполнились.

— Кузьмич, а ты в бытность службы часто по госпиталям валялся? — спросил рыжий Андрюха, откусывая от плавленого сырка сразу половину. — Там, говорят, медсестры — огонь. Особенно в военных частях.

Кузьмич усмехнулся в усы,

Мой муж — человек исключительный. Мы вместе восемь лет, он старше меня на пятнадцать, и за эти годы я ни разу не усомнилась в том, что лучшего мужчины для меня не существует. Он ведет дела жестко, уверенно, и эту же уверенность он привносит во всё, что касается нас. В спальне он не спрашивает разрешения — он берет. И я люблю это больше всего: когда он заламывает мне руки за спину, наматывает волосы на кулак и входит резко, глубоко, не слушая моих всхлипов. Я могу шептать «подожди», «я не могу», «пожалуйста, тише», но он знает мое тело лучше меня самой. Он чувствует, когда боль превращается

Кира приехала на базу «Солнечный Алтай» в середине сентября, когда лиственницы уже начали желтеть, а по утрам над рекой Катунью стелился густой, словно парное молоко, туман. Я знал её отца, Сергея Ильича, ещё по совместной работе в городе; когда-то мы вместе строили горнолыжный комплекс, но потом я отошёл от дел и купил этот конный двор, чтобы жить среди гор и лошадей. Ильич позвонил мне и попросил принять его дочь на несколько недель – ей, по его словам, требовалось «проветрить голову» после тяжёлого развода и заодно научиться держаться в седле. Я, разумеется, согласился.

Честно

Я снова здесь. В этом чёртовом зале, пропахшем железом и чужим потом. Мои руки машинально тянут рукоятку тренажёра, мышцы ноют привычной болью, а мысли — мысли совсем не о спорте. Я смотрю на неё. Она сидит за стойкой ресепшена, перебирает бумаги, изредка поднимает глаза и улыбается входящим. Вежливо, дежурно. Но когда наши взгляды пересекаются, в её зрачках вспыхивает что-то совсем иное — тёмное, спрятанное под маской скучающей администраторши. Жена тренера. Катя.

Я помню, как увидел её впервые. Год назад, когда только купил абонемент. Сергей, мой тренер, здоровенный мужик

Я возвращалась с дачи на своей старенькой, но резвой машине. День был пустым и скучным: проверила рассаду, полила огурцы и поняла, что больше меня в этом деревянном доме ничего не держит. За окном пролетали сосны, солнце клонилось к закату, и мысли текли лениво, ни за что не цепляясь.

На выезде с проселочной дороги, у шоссе, стоял мужчина. Он не голосовал отчаянно, а просто поднял руку с какой-то спокойной уверенностью, что его подберут. Я притормозила рефлекторно. Опустила стекло. У него оказалось обветренное лицо, короткая темная щетина и очень светлые, почти прозрачные